Три декабря отчаяния

Декабрь 2021

      Этот чемпионат России, казалось, ничем не отличался от множества предыдущих, но в то же время, имел и свои определённые особенности. Во-первых, всё-таки, как ни крути, олимпийский сезон, а значит пьедестал чемпионата — это не просто медаль и путёвка на чемпионат Европы а затем и мира. Этот Чемпионат подарит его победителям и призёрам путёвку на олимпиаду, главный старт четырёхлетия. Будем честны, за чемпионатами Европы и мира следит куда меньше людей, чем за выступлением спортсменов на олимпиаде. И хотя такой масштаб национальный чемпионат приобретает каждые четыре года, этот всё равно умудряется выделиться в силу ковидных ограничений. Осточертевшие всем маски и регулярная сдача пцр-тестов для спортсменов и тренеров конечно не в новинку, но всё же, сочетание олимпийского сезона с коронавирусом в истории впервые.       И хотя, стараниями спонсоров, атмосфера на катке вполне себе новогодняя: всюду ёлки, гирлянды, а на ведущих и комментаторах свитеры с рождественскими узорами, каждый присутствующий о грядущем празднике думает, пожалуй, в самую последнюю очередь. Все эти ёлки и гирлянды порой только сбивают с толку, а не дарят ощущение праздника. Всё же, для всех участников чемпионата атмосфера на ледовой арене «Юбилейный» на праздничную похожа лишь отдалённо. Здесь скорее царит хаотичное волнение. Тренеры переживают за подопечных, спортсмены — за самих себя, болельщики на трибунах в общей сложности за всех.       К счастью, первый день соревнований проходит очень даже тихо и мирно. Мужчины, танцоры и пары задают национальному чемпионату очень даже неплохой тон, а болельщики тем временем потихоньку теряют спокойствие и приобретают по несколько седых волос, переживая за своих любимчиков. А это только начало, ведь хитрые телевизионщики, составлявшие порядок выступлений спортсменов, весьма предусмотрительно оставили главную интригу -женское одиночное катание напоследок, на десерт, так сказать. А потому 24 декабря становится для всех самым главным днём Х, ведь в России уже несколько лет именно женское одиночное катание является самым зрелищным и популярным в народе.       Но в самом большом напряжении среди всех присутствующих, находится, кажется, Этери, имеющая подопечных во всех видах фигурного катания и переживающая, разумеется, за каждого. Но всё же, за одну чуть больше. За собственную дочь, разумеется, которая, к слову, знаменитое имя мамы не подводит и в паре с Глебом берёт серебро. Дальше выступают парни, позволяя Этери чуть выдохнуть, ведь она прекрасно понимает, что Рухин совсем ещё юниор и ждать от него блестящих результатов не стоит, тем более в эту эпоху, когда российское мужское одиночное, кажется, начинает возрождаться.       И всё же, душевному спокойствию Этери приходит конец ровно в тот момент, когда наступает очередь девушек выходить на лёд. Если пару часов назад ей казалось, что нервной системе настал конец когда выступала Диана, то теперь женщина понимает, что чуть недооценила свои способности. Хотя Тутберидзе и привыкла к доминированию в женском одиночном, всё же, в олимпийский сезон такое количество её спортсменок на льду впервые. И хочется, чтобы всё-таки они все показали себя всему миру и отобрались на олимпиаду. Но квот, как и медалей, всего три. Как назло, ближе к прокатам на неё накатывают не самые приятные воспоминания: травма Даши в Японии, перелом руки Алёны Косторной… Свою роль так же играют небольшие проблемы со здоровьем у Саши и Ани и нестабильность Майи. Определённого дискомфорта добавляет и Плющенко, маячащий где-то поблизости и одним своим существованием нагоняющий небольшую нервозность. Всё это сливается в единый коктейль и во время подготовки льда Этери вдруг чувствует сильную боль где-то в районе шеи, такую, что повернуть голову предоставляется возможным только в одну сторону. И тогда, прикинув, что времени до проката её девочек ещё предостаточно, Этери просто заходит в одну из свободных раздевалок, присаживаясь там, чуть прикрывая глаза и наконец понимая — она устала. Этапы Гран-при, этапы Кубка России, переходы спортсменов туда и обратно, недавнее интервью — всё это высосало из неё жизненную энергию.       Чуткий музыкальный слух женщины улавливает шаги где-то поблизости и нехотя она всё же открывает глаза, равнодушным взглядом окидывая помещение.       Ну конечно. Только этого ей не хватало для полного счастья. Ведь в огромном «Юбилейном» среди всех возможных помещений Плющенко выбрал именно то, что уже заняла она. Но Этери настолько всё равно, что она лишь едва заметно кивает на его предусмотрительное и осторожное «здравствуй», и отворачивается в противоположную сторону, тут же чуть вздрагивая от пронзительной боли в шее от неосторожного движения.       И это не укрывается от взгляда Евгения, который в отличие от Этери, сегодня находится во вполне себе приподнятом настроении. Танцоров у него нет, Кирилл Сарновский хоть и занял третье место с конца, но всё же обошёл тренирующегося у Тутберидзе Рухина, да и вообще, по меркам мужского одиночного ещё слишком юн и всё у него впереди. В женском одиночном у него всего две спортсменки, так же ещё не перешагнувшие порог, разделяющий юниоров и взрослых спортсменов. Не отличающаяся стабильностью, но активно изучающая квады Настя Зинина и бесквадовая, но стабильно делающая тройной аксель Соня Муравьёва. И если хорошо подумать, то с таким набором одна из двух девочек вполне может попасть в призы чемпионата России, хоть, конечно, на олимпиаду поехать не сможет.       Незаметно от Плющенко Этери пытается чуть размять свою шею, медленно наклоняя её то в одну, то в другу сторону, но это, увы не помогает. Ровно до того момента, пока дверь помещения не оказывается прикрытой а она не чувствует на своей больной шее крепкие мужские руки. От неожиданности она чуть вздрагивает, а после лишь усмехается:       — Если решил меня задушить, то я советовала бы тебе сделать это в менее людном помещении. А то, знаешь ли, свидетелей много, тебя быстро раскроют и посадят. И никакие ваши волшебные финансы не помогут.       — Если бы я хотел тебя убить, то выбрал бы другой способ, а не удушение, — спокойно отвечает он, убирая её локоны на одну сторону, чтобы не мешались. — Расслабь шею и чуть повернись, так спазм пройдёт быстрее.       — Что ты от меня хочешь? — всё же выполняя его просьбу и наступая на те же грабли, что и в 2014, доверяя ему, интересуется она.       — С чего ты взяла, что я от тебя чего-то хочу? — не отрываясь от импровизированного массажа, удивляется Плющенко. — Всего лишь, увидел, что у тебя шею защемило, решил помочь, потому что знаю, что с позвоночником не шутят, даже если это его шейный отдел. По старой дружбе, так сказать.       Этери молчит, прекрасно понимая его жирный намёк на те самые, тоже предолимпийские события, и пытаясь всё же понять, какой цели он хочет достичь. Снова сделать больно? Да вроде бы её организм справлялся с этим и без него. Сначала заглушить физическую боль, а затем причинить большую морально? Походит на извращённый план, но, к слову, в условиях их глобальной конфронтации последних лет, вполне себе может быть правдой. Но ей хочется верить, что у него другая мотивация. Не такая коварная, хотя бы.       — Ты же ничего не делаешь просто так, всё с какой-то выгодой для себя. Вот я и интересуюсь, так сказать, заблаговременно, чем мне обойдутся услуги такого массажиста, — наконец задумчиво выдаёт она, в то же время про себя отмечая, что резкая боль всё же отступила и ей действительно становится лучше.       — Ну допустим, разговором, — отвечает ей Евгений, всё ещё лелея в душе надежду на восстановление их дружбы. А может и не только дружбы, если быть совсем откровенным.       — Ты опять за своё? — устало выдыхает Этери, в отличие от мужчины совсем не желающая ворошить прошлое и возвращаться на восемь лет назад, когда всё было совсем по-другому. Она бы скорее предпочла снова делать вид, что никакого Плющенко не существует, чем выворачивать перед ним душу и говорить честно.       — Хорошо, одним ответом на вопрос. Позволишь задать? — снижает ставку до самого минимума Плющенко.       — Валяй, — равнодушно кивает Этери, в глубине души этого вопроса до ужаса боясь и стараясь продумать свой ответ заранее так, чтобы никому даже в голову не могло прийти, что перспектива откровенного разговора с Плющенко её невероятно напрягает.       — Я просто повторю вопрос, на который ты не смогла честно ответить Познеру в 2019 году, — увлечённо продолжая аккуратно разминать её шею, почти шепчет Евгений. Жаль не на ухо, как хотелось ему в декабре 2019.       — И какой же? — с каким-то скепсисом хмыкает Этери, стараясь вспомнить то интервью и понять: что же может так интересовать её бывшего друга и нынешнего заклятого врага.       — Догадайся, — как-то очень самодовольно улыбается Женя.       — Я не собираюсь играть с тобой в угадайки. Тем более, времени у нас осталось не так много.       — Так о чём же жалеет, точнее, старается не жалеть, Этери Тутберидзе? — всё же наклонившись и прошептав вопрос почти ей в ухо, интересуется Плющенко.       — Ты ведь не хочешь узнать о чём я жалею, — усмехается Этери, чуть покачивая головой и наконец сбрасывая со своих плеч его руки и поворачиваясь к собеседнику лицом, наконец чувствуя себя намного лучше. — Твой вопрос должен был быть сформулирован чётче. Ты ведь хочешь узнать: жалею ли я о том, что произошло тогда, на олимпиаде в Сочи.       — Никогда не сомневался в твоих умственных способностях, — улыбнулся Женя, теперь имеющий возможность заглянуть в её глаза и увидеть более честный ответ там. Ведь взгляд не умеет врать. — Так жалеешь, или нет?       — А о чём жалеть? Между нами ничего не было, — широко улыбается Этери, но эта её улыбка больше похожа на защитную реакцию или предистеричное состояние, чем на простую радостную эмоцию.       — А, то есть ты хотела, чтобы было? — цепляется к словам Плющенко, тут же понимая, что, кажется, получил куда более честный ответ, чем предполагал получить.       — Это уже второй вопрос, а мы, если мне не изменяет память, договаривались на один, — легко уходит от ответа Тутберидзе. — А за массаж всё же спасибо, стало легче.       — Да не за что, обращайся, — жмёт плечами Евгений, медленно осознавая, что впервые со злосчастного декабря 2019 они сейчас поговорили спокойно, без испепеляющих взглядов и уничижительных эпитетов. Может, это начало новой эпохи? Эпохи в которой всё хорошо?       — И нет, я не жалею о произошедшем в 2014 году, — уже дойдя до двери, вдруг абсолютно честно и очень тихо выдаёт Этери. — Но я зла на себя за то, что позволила себе доверять тебе и окунулась в симпатию как девочка-подросток. И если бы было можно повторно прожить эту жизнь, я, может быть, сделала другой выбор и не проявила слабости.       И больше не оборачиваясь, она выходит из этой раздевалки, чьи стены стали свидетелями небывалых откровений. Выходит, так и не узнав, что Глейхенгауз прекрасно знал в каком именно помещении она находится и, более того, видел, как чуть позднее в это же помещение, прикрыв за собой дверь, зашёл Плющенко. И уже несколько месяцев пытающийся выяснить хоть что-то из предыстории вражды двух тренерских штабов, Даниил Маркович чуть побродит у столь привлекательной для него двери, но так ничего и не услышав, отправится искать своих, чтобы поделиться очень интересным наблюдением. Едва ли не походкой горного козла он прискачет к спокойно стоящему Дудакову и заговорщическим шёпотом сообщит:       — Это нечто. Там такое… просто пиздец. Наверное конец света ожидается.       — Ну чего случилось? — чуть обеспокоено, но всё же, зная, что порой Даня бурно реагирует буквально на самые обыденные вещи, спрашивает Сергей у коллеги.       — Там Этери с Плющенко в одной раздевалке сидят, — воровато оглянувшись, чтобы не дай бог никто не услышал, продолжит сообщать свою инсайдерскую информацию Глейхенгауз.       — Ну и? — вопреки ожиданиям хореографа, равнодушно спрашивает Дудаков.       — В тишине походу сидят, представляешь? Оттуда ни выстрелов, ни стонов.       — А что, недавно какой-то закон вышел и теперь двум тренерам из разных школ нельзя и в одном помещении находится? — округляет глаза Сергей Викторович. — Последнее предложение вообще комментировать не хочу. Странные у тебя ожидания какие-то.       — Да потому что если их вдвоём оставить, с учётом тех страстей, что кипят между ними, они либо поубивают друг-друга, или переспят. Вот я и прикидываю: к чему готовиться. К тому что мы начальницы лишимся, или к тому, что к нам теперь один блондинчик зачастит наведываться в Хрустальный по её душу? — поясняет своё видение мира Даниил.       — Ты давай со своими предположениями потише, а то услышит тебя Этери и тогда умрёт не она, и даже не Плющенко, а мы с тобой.       — Погоди, — не спешит сдаваться и сворачивать со столь манящей дорожки Глейхенгауз. — То есть тебе вообще не интересно что у них происходит, возможно ли примирение и о чём они могут говорить за закрытой дверью, да так тихо, что подслушать не выходит.       — То есть мне вообще неинтересно, — соглашается Дудаков. — И я надеюсь, что примирение в их случае уже невозможно, так что давай меня такими новостями не расстраивай.       — В смысле «не расстраивай»? — даже опешил Даниил. — То есть ты… совсем не хочешь нормальных их отношений. И подробностей про 2014 не хочешь?       — Не хочу. Дань, ты даже не представляешь, через какой ад она прошла тогда, после 2014. Не надо ей повторения пройденного.       — Я не знаю, так расскажи! — вспыляет Глейхенгауз, значительно повышая голос. — Знаешь, Дуд, я заебался слышать от тебя одни загадки.       — Это её личное дело, которое комментировать я не буду. Да и, признаться честно, я сам знаю очень мало, — ставит точку в этом диалоге Дудаков, замечая приближающуюся к ним Этери.       — Чьё личное дело? — наигранно бодро и заинтересованно спрашивает она, надеясь отвлечься от беседы с Плющенко и выйти из подавленного меланхоличного настроения после него.       — Да так, одной моей знакомой, — отмахивается Дудаков, ища помощи со стороны и находя её на циферблате наручных часов. — До окончания заливки льда 3 минуты, пойдёмте к нашим девчонкам, они нас ждут.       Этери делает вид, что поверила Дудакову, но всё же, прекрасно понимает, что речь шла как минимум об общей знакомой Дани и Сергея, и вероятность того, что эта знакомая — она же сама и есть, очень велика. Но она быстро отгоняет от себя праздное любопытство. Просто потому что сейчас не время.       По итогам короткой программы лидирует Камила, второе место очень неожиданно вдруг занимает воспитанница Плющенко — Соня Муравьёва, третье место у Ани, откатавшей короткую программу чисто, но без ультра-си. И, может быть, это даже и справедливый результат, ведь отрыв Сони и Ани минимальный — меньше одного балла. Но чуть позднее, уже по окончании соревнования судебная бригада вдруг делает финт ушами и забирает один балл Муравьёвой за задержку старта на пару секунд. И в этих условиях Щербакова перемещается на второе место. И, казалось бы, какая разница, ведь Соня всё равно не проходит возрастной ценз и на олимпиаду поедут те, кто под него подходят, даже если их позиция за пределом пьедестала. И так было бы, если бы эта ситуация не касалась подопечных именно Плющенко и Тутберидзе. Этери прекрасно понимает, что это снижение — буквально красная тряпка для быка и что шаткий нейтралитет полетит под откос как только Евгений даст первое интервью по итогам чемпионата России. А может, если журналисты пропустят сей момент в ближайшие сутки, Этери лично придётся выслушать очередное недовольство со стороны недружественного штаба. И она даже не знает что лучше, а просто перед сном, глядя на звёздное небо просит у всевышнего немного-немало — сил вывезти этот сезон до конца, каким бы он ни был.