28
18 мая 2023 г., 01:47
Декабрь 2021.
Последний соревновательный день чемпионата России выдаётся крайне нервным, особенно для штаба Этери Тутберидзе. Сначала очередную ошибку допускают Евгения Тарасова и Владимир Морозов, в конечном итоге занимая из-за этого лишь третье место по итогам двух программ. А затем наступает время женского одиночного катания, и без того ознаменовавшегося вчера загадками и скандалами. И когда Этери в ставших ей на время чуть ли не родным домом подтрибунных помещениях замечает слишком характерный блонд и фирменную стрижку Плющенко — она осознаёт, что конфликт просто неизбежен. Более того, в глубине души она вполне понимает его мотивацию к такому поведению: ведь технический набор Муравьёвой был в некоторых моментах сильнее набора Щербаковой. Но не желая портить себе настроение и сбиваться с рабочего ритма перед прокатами, она просто уходит с его пути в сторону, сделав вид, что вовсе его и не заметила. Точно также она делает вид, что не замечает как весь тренерский штаб академии Плющенко наблюдает за произвольной программой Саши. Косится украдкой и восхищается их открытостью в этом плане: она сама смотрела программы ушедших от неё фигуристов как-то тайком, порой делая вид, что увлечена чем-то другим, иногда отворачиваясь ото льда, иногда наблюдала за трансляцией где-нибудь в тренировочном зале или раздевалке, в одиночестве. А дальше Муравьёва со своими несчастными трикселями вполне закономерно улетает под девочек, исполняющих четверные прыжки, обойдя из всех квадисток лишь Майю. Досадную ошибку на флипе допускает Аня Щербакова, лишь каким-то чудом сохраняя за собой место на пьедестале благодаря компонентам и не исполнив чисто ни одного элемента ультра-си за две программы. И то, что Аня всё же вышла на бронзу, не может не радовать Этери. Она улыбается, прекрасно понимая, что Аня достойна поездки на чемпионат Европы и олимпиаду как никто другой. И было бы, пожалуй, грустно, если бы она, действующая чемпионка мира, не отобралась бы на грядущие, не менее важные старты, в том числе и на главный за прошедшее четырёхлетие. Однако позицию судей разделяют далеко не все, но, в прочем, как и всегда. Поиск всяких «грибов» у спортсменов, обошедших других, не менее талантливых — это уже традиция болельщиков. А иногда, как в этот раз, например, не только их, но и других «знатоков» фигурного катания, большая часть из которых не то что флип от лутца, но и аксель от сальхова не отличит. И пока Этери радуясь сформировавшейся олимпийской тройке, в которой наконец-таки оказываются спортсменки только её тренерского штаба, неспешно бродит по подтрибунныи помещениям в ожидании церемонии награждения, кто-то весьма грубо хватает её за руку, одним рывком разворачивая к себе. — Объясниться не хочешь? — интересуется Плющенко, всё так же придерживая её за запястье. — На счёт чего? — недоумевает Этери, прокручивая в голове всё происходящее между ними на этом чемпионате. — Кажется, мы в расчёте: я ответила на твои вопросы ещё вчера. — На счёт пьедестала, например, — пожимает плечами Евгений. — Как так вышло, что при таком наличии четверных прыжков и тройных акселей в программах многих девочек, бронза у Щербаковой, не исполнившей ни одного ультра-си? — По твоему я только что вышла из судейской бригады? — приподнимает брови Этери, — иди у них спроси, если они ещё не ушли, может ответят. — А я ведь по сей день верил, что оценки у нас раздают не только за штаб… — криво усмехнулся Евгений, чуть качнув головой. — Тебе так бронзы для Муравьёвой не хватает? Думаешь это я вчера пошла и на ухо нашептала судьям поставить ей снижение за задержку старта? Извини, но, кажется, по шёпоту среди нас главный ты. Как там говорили классики: «хотел на ухо шепнуть, но вы сами вышли в публичное пространство»? — Рад, что ты читаешь мои посты в инстаграме и запоминаешь их так, что можешь процитировать даже спустя два года, — спокойно замечает Плющенко. — Я запоминаю только то, что касается меня лично, — холодно отвечает ему Этери, — а теперь будь добр, отпусти наконец мою руку, а то знаешь ли, это ты никуда не торопишься, а у меня впереди много дел, каждая минута расписана. — Хорошо, — кивает Женя, послушно расцепляя пальцы на её запястье, — поздравляю с триумфом. Только не думай, что это меня как-то задело, или расстроило. У моей Сони ещё всё впереди, а вот у Саши и Ани, учитывая среднюю продолжительность карьеры твоих воспитанниц, сегодня был последний шанс. И я в какой-то степени даже рад, что им удалось запрыгнуть в последний вагон. — Как интересно и ново, — чуть закатила глаза Тутберидзе, — обвинить меня в непродолжительности карьеры. Ещё скажи, что фигурное катание уходит в детство, такое я тоже слышала, при чём от абсолютно некомпетентных в нашем виде спорта людей. — Да я даже не об этом. Ты используешь девочек как расходный материал, выбрасывая их после каждой олимпиады. И Сашу, и Аню, и даже Камилу ждёт такая же участь уже в следующем сезоне. А к следующей олимпиаде у тебя будет новый состав чемпионок, а эти расползутся по ледниковым периодам или займутся тренерством. — А ты не задумывался почему так? Может потому что я не хочу им такой судьбы как у человека, стоящего напротив меня? — бьёт по больному Этери, прекрасно зная, что олимпиада в Сочи перекрыла всю репутацию олимпийского чемпиона и гениального фигуриста и что не менее важно, помня, что та ситуация самого Плющенко как спортсмена мощно задела. — Вот как? И чего же ты не хочешь? Чтобы они стали двукратными олимпийскими чемпионками? Прошли несколько олимпийских циклов? Чтобы у них была нормальная, продолжительная карьера? — Мои девочки, в отличие от некоторых, уходят героями, а не предателями, — выплюнула Этери. Глаза её горели яростью. — Да? И кого же я всё-таки предал? — приподнял брови Евгений, скрестив руки на груди и одним плечом облокотившись на стену. — Страну, или тебя лично? — Всех, — зло фыркнула Этери, задрав подбородок и отвернувшись, а затем глухо продолжила, — они живут себе спокойно, реализуются как-то иначе, не срывая олимпиады и не слышат потом в свой адрес того, что их медаль получена за счёт других спортсменов. — Я уже понял, что ты предпочла бы оставить меня инвалидом, — безэмоционально отозвался Женя. — И что весь негатив, до сих пор периодически муссирующийся на разного рода форумах, обо мне тоже поддерживаешь. Так что же тебя держит тут? Дверь, кажется там, а выход на арену в противоположной стороне. Его голос настолько ровный, будто бы разговор шёл о какой-то невероятно скучной вещи, а не о нём самом. Разочарование захлёстывает его с головой. Все мечты о том, что общение с Тутберидзе может вернуться в благоприятное русло рассыпаются в пух и прах. Ей, кажется, совсем не доставляют боль воспоминания из 2014, а просто противно его общество. И Евгений уже готов смириться с этим и признать своё поражение, но вдруг следующая реплика Этери рушит всю сложившуюся в его голове картинку. — Всех кто так считает просто не было там тогда. Они не видели что происходило на самом деле, — очень тихо произносит она. — Не видели репетиций, этих ужаснейших шурупов… — И нас, — срывается с губ Плющенко, хотя он сам не до конца понимает, каких таких «нас» и в каком ключе он имеет в виду. — Каких таких нас? — грустно усмехается Тутберидзе. — Не было их никогда. И в этот момент она вдруг кажется беззащитной и уязвимой, такой, что Женя не отдавая себе отчёта делает шаг вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние меж ними. Протяни руки — и заключишь её в объятия. Этери смотрит на Плющенко как-то испытающе, без страха и каких-либо других эмоций. И почему-то под таким взглядом Евгений вдруг чувствует себя виноватым и переводит глаза чуть ниже, аккурат на губы заслуженного тренера. — Кажется, у тебя снова семья и годовалый ребёнок, — как-то натянуто и даже гаденько улыбается Тутберидзе, быстро сообразив куда именно смотрит собеседник и чем всё это может закончиться. Потому что они снова на ледовой арене, снова остались наедине. Потому что ей хватило таких ситуаций ещё в Сочи, в том самом злополучном 2014. И он прекрасно понимает к чему она клонит. Как и понимает, что события восьмилетней давности не дают покоя не ему одному. — Не припоминаю, чтобы тебе это сильно мешало, — решает идти до конца Женя, в принципе не имея в виду ничего плохого, а просто пытаясь сказать, что в целом-то можно поддерживать хорошие дружеские отношения и в таких условиях. И он даже почти готов признать, что мешало это больше ему самому, но он признаёт эту ошибку и согласен в дальнейшем работать над ней. — Замолчи, — чуть повышает голос Этери, смерив его почти презрительным взглядом, а после резко разворачивается и уходит в сторону льда, чтобы посмотреть церемонию награждения. И Жене в таком случае остаётся лишь вздохнуть и отправиться на поиски Сони Муравьёвой. Но эта пропажа очень скоро найдётся на трибунах, с улыбкой наблюдающая за Сашей Трусовой с серебряной медалью на шее. Так сложилось, что Соня и Саша очень сдружились за тот период, когда Трусова тренировалась в «Ангелах Плющенко». И возвращение квадовой королевы в штаб Тутберидзе на этих отношениях никак не отразилось. Они продолжили общаться и теперь, даже в условиях прямой конкуренции дружба скорее наоборот укрепилась. И пока молодое поколение спокойно строит дружеские отношения и радуется победе более сильного соперника, старшее украдкой ищет глазами друг друга, а когда находит — старается совсем не смотреть в ту сторону. И может быть, тренерам тоже есть чему поучиться у своих спортсменок, хотя бы, возможности жить дружно. Но они оба это никогда не признают. А после окончания церемонии трибуны стремительно пустеют. Поклонники фигурного катания как вида спорта отправляются домой, наконец-то отдыхать, потому что от продолжительного сидения на одном месте спина затекает и начинает болеть не меньше чем после проката программы с четверными прыжками. Рьяные болельщики отправляются в удивительное путешествие по арене в надежде найти своих любимчиков, получить автограф, фотографию с кумиром, или всё и сразу. В помещениях предназначенных для спортсменов и тренеров суета не меньше. Все спешно собирают вещи, облегчённо выдыхая и понимая, что наконец-то можно ненадолго расслабиться, наконец нарядить ёлку в доме и начать готовиться к празднованию нового года. И дальше только бой курантов, а после него возвращение в строй, новые соревнования, медали, победы и поражения. И так каждый год. А пока у всех небольшая передышка. Осталось только собраться и разбрестись по домам, чтобы наконец-то позволить себе отдохнуть.
