Энканто – Край Чудес

      Как же не хочется открывать глаза, вновь сталкиваться с многочисленными взглядами людей, смотрящих на тебя отовсюду… Не то чтобы мне это не нравилось. Наоборот, я очень даже доволен своей публикой. Просто порой желание раствориться в тёплой постельке становится куда сильнее, чем любовь к «сцене».       Но, как бы мне ни хотелось, вставать всё же придётся. Сегодня ведь особенный день! День рождения моего hermanito, Антонио! Одновременно с этим ещё и день получения его дара. Если всё пройдёт так, как нужно, уже сегодня он переедет из детской в свою новую комнату. А почему если? Наверное, я всё же немного переживаю. Прошлая церемония получения дара прошла… не особо весело, надо заметить. Mi prima Мирабель… Ай, ладно. Буду думать о всяком, так и в кровати весь день проваляюсь.       Сажусь, зева-а-аю, потягиваюсь. Нужно открыть окно. Встаю, лениво натягиваю рубашку, заправляю один угол. И так сойдёт. Смотрю на себя в зеркало, кривляюсь и напеваю себе что-то, переодически меняя интонацию. Не стоит забрасывать тренировки даже на день, а то совсем забуду, чьим голосом и как говорить.       Их у меня много. Ну, зеркал. Даже мягко сказано — вся моя комната буквально как одно большущее зеркало. Или зеркальный лабиринт. Глядишь, и потеряешься однажды.       В последний раз бросаю взгляд на рубашку. Всё равно ведь не останется в идеальном состоянии, не то что у моей кузины Исабелы. Всегда одета, как принцесса. А мне-то что? Захочу и превращусь в кого-нибудь элегантно одетого. И волноваться из-за такого пустяка, как одежда, не стоит.       — Buenos días, Casita! — говорю нашему волшебному дому, выходя из комнаты. Закрываю дверь и спускаюсь по лестнице в патио. Ощущаю чудесный запах, знакомый запах. Это tía Джульетта готовит свои фирменные арепы. Как же я их обожаю!       Иду в столовую. Сегодня у всех очень много дел, нужно как следует подкрепиться. Да, мне всего пятнадцать, телосложение у меня не очень, и ростом я, конечно, не тот, чьё имя в нашем доме нельзя называть, но аппетит у меня хороший с детства. Такая уж особенность у моего дара: чем больше превращаюсь, тем больше есть хочу. Наверное, у всех есть похожие минусы. У моей старшей сестры Долорес, например, частенько ушки побаливают. Не представляю: как она вообще спит? Слышать каждый шорох во всём Энканто, с ума сойти можно!       Стол в столовой уже накрыт. Наверное, опять Мирабель постаралась. Семейные тарелки каждая на своих местах. Они у нас все разные: у каждого свой причудливый узор, под стать волшебному дару. У меня вот изображены хамелеоны. Хотя, должен заметить, не все тарелки отличаются. Тарелки моего папы, дяди Агустина и Мирабель выглядят одинаково. Это потому, что у них нет дара, ведь они нам не кровные родственники. Ну, кроме Мирабель. Ей просто не повезло.       А вот и мамита пьёт кофе. Он её успокаивает, пусть обычно реакция и не должна быть такой. Это у нас в порядке вещей. У Тонито почему-то пропал аппетит. Он съел меньше обычного. Волнуется, наверное. Проходя мимо, погладил его по голове и улыбнулся. Поддержка ему сейчас нужна как никогда. Он и так у нас тихий скромняга, а сегодня и вовсе выглядит испуганным каким-то. Братишка улыбнулся мне в ответ.       Помнится, я тоже был взволнован в день получения своего дара. Множество людей, красная дорожка, лестница. И бабушка со свечой. Помню, как до выхода в свет убежал и забрался на крышу Каситы. Это, пожалуй, моё любимое убежище. А ещё Мирабель. Она такая заботливая, подбадривала меня. Говорила о том, как будет здорово, когда дверцу открою и начну творить чудеса. А чуть позже и она присоединится ко мне. Только, увы, этого не произошло.       С трапезой закончили. Касита распахивает входную дверь настежь. Вот оно, чудесное солнечное утро. Вся семья направляется в город, чтобы приступить к ежедневным делам. Не успеваем выйти из дома, как за Мирой тут же увязываются городские niños.       — А ты куда? — заваливают её вопросами дети.       — Я не помню, у кого какой талант!       — У всех таланты, а у тебя какой? — спрашивает один мальчонка с кружкой кофе в руке, глядя на мою улыбающуюся кузину.       — Говори, я хочу знать всё!       Думаю, Мира только рада рассказать им о нашем семействе. Дети следуют за ней по пятам, а я тем временем собираюсь приступить к своим обязанностям.       — Buenos días, señora! — здороваюсь, достаю подушку, которую взял по пути у пекаря, и принимаюсь за дело. Обычно в мой ежедневный список дел входит лишь два вида обязанностей: поиграть с детишками и повеселить народ. Если быть честным, второе мне больше по душе. Хотя детей, надо признаться, я люблю.       — Держите, — забираю у мамочки её малыша и отдаю ей подушку. — Отдохните пока.       — Ох, Камило, что бы я без тебя делала, — устало протягивает девушка.       Да, сидеть с детьми — непростая работа. Особенно если ты не можешь за секунду принять облик какого-то из членов семьи. Один поворот вокруг себя, и вот я уже не Камило, а самая настоящая мама для младенца. Он успокоился, перестал плакать. Ещё один поворот. И вот я уже папа-пекарь! Малышу-то, видно, нравится. Держу его нежно, покачиваю. Подброшу слегка вверх, превращусь в старшую сестрёнку, поймаю и опять покачиваю. Слышится приятный, тёплый смех. Так и пролетает время.       Дело сделано, благодарности услышаны. Посмотрим, чем можно заняться дальше. Ого, а здесь у нас что? Кажется, я краем глаза заметил на площади тётю Джульетту с её сырными арепами. Пойду, возьму парочку, ну что такого? Или не парочку… Да только в очереди стоять неохота.       О-па, вот был я, а теперь уже не я. Подхожу без очереди с другой стороны.       — Джульетта, дорогая! — вот чей-чей, а голос папито пародировать я умею отлично. — У меня живот чего-то разболелся.       — Ох, чего это ты так? Опять небось с Агустином чего-то да съели, выпили. Вот, держи, — протягивает мне две лепёшки и возвращается к очереди. — И Агустину передай.       Я благодарю тётю и быстренько удаляюсь, попутно пряча одну арепу в карман, уже доедая вторую.       — Смотрите-ка, — слышится из-за спины. — А вот и дядя Феликс…       Это Мирабель всё ещё возится с городскими ребятишками. Поворачиваюсь к ним и становлюсь самим собой. Дети так и заливаются смехом, а Мира делает такое забавное выражение лица, что я и сам смешок отпускаю. Ещё бы: был дядя, стал кузен.       — Это Камило, ему на самом деле пятнадцать, — сообщает она детям. — И он у нас баламут.       — Хей, чего это? — усмехаюсь я и под общий хохот превращаюсь в одного из ребят, а затем обратно в себя.       — Вы смотрите в оба, у него дар перенимать чужой вид. Никогда не знаешь, кем обернётся в следующий раз, — пока кузина продолжает меня описывать, перед ней уже стоит её отражение. — Не обращайте внимания. Пошли дальше!       Уходят. Ну и ладно. Достаю из кармана ранее спрятанную арепу и продолжаю свой перекус, оперевшись об угол одного из зданий. Жизнь на площади так и кипит. Множество торговых палаток переливаются на солнце всякими разными цветами, в больших корзинах лежат спелые фрукты. М-м-м, какой аромат. Рядом буханки хлеба, пончики, всякие разные булочки. Парочку из них я сегодня уже отведал. Семья пекарей частенько угощает меня в благодарность за помощь. Окидываю взглядом площадь и натыкаюсь на папито. Они с дядей Агустином стоят у лавки мороженщика. Вот уж tía Джульетта была права, сейчас наедятся всякого. Где-то вдалеке вижу Луизу. Точнее, не Луизу, а передвигающийся куда-то мост. Думаю, и так понятно, что подобные действия может провернуть лишь моя суперсильная prima. Иса украшает город к празднику. Интересно, где Тонито? А, так вон же он! Стоит с бабушкой у одного из домов. Она аккуратно помогает ему поправить его белый парадный костюмчик. Сидит идеально.       Парочка ребятишек из окружения Мирабель выбегают поиграть в футбол, пока она берёт примерить какую-то шляпу и позирует детям. Те так и заливаются вовсю. В какой-то момент мяч летит ко мне. Засовываю в рот последний кусочек арепы и отбиваю его, попутно превращаясь в различных жителей города. Детей это сбивает с толку, но они всё ещё продолжают смеяться. Игра удалась на славу.       — Идём, бабушка! — слышу Луизу издалека. Наверное, abuela зовёт всех домой.       Иду обратно к Касите. От Мирабель дети, вижу, так и не отстали. Идёт счастливая, улыбается. Я очень рад за неё. Видеть бы её улыбку почаще. В смысле, настоящую улыбку. Такую, как сейчас. К сожалению, mi prima часто прячет тревогу и грусть за фальшивой улыбкой. Уж я-то знаю. Читать эмоции людей — мой талант.       Внезапно в дверях Каситы появляется бабушка.       — Чем это ты занимаешься, Мирабель? — шагает она ей навстречу. Прежде чем войти, останавливаюсь поглядеть, чем это всё закончится.       — Она как раз собиралась сказать, какой у неё волшебный дар! — кричит девочка, указывая на Мирабель. Волшебный дар? У Миры-то?       — Ой, а у неё никакого нет, — возникает из ниоткуда Долорес, моя старшая сестра. В ту же секунду она исчезает. Бабушка тоже уходит по делам.       Ребятня охает и с грустью смотрит на кузину, но та не унывает.       — Всё верно! — восклицает Мирабель. — У меня нет дара, но я всё ещё такая же особенная, как все мы.       Звучит довольно уверенно, primita, да только выглядишь ты совсем не так. Я ведь вижу. Всё вижу. Только помочь ничем, увы, не могу.