Песнь рассвета

00. Исток. Мор Дона. После победы над “Песней конца”. Пустота. Пустота, что липкими пальцами сдавливает сердце и вырывает части души. Пустота, что оставляет зияющие дыры там, где должно быть счастье. Пустота от того, что потерянное уже никогда не вернуть. Пустота, потому что лишь несколько дней назад ты смог осознать, сколько потерял, и что до этого жил, даже не подозревая, как много утекает сквозь твои пальцы. Слова прощаний, одновременно наполненные надеждами новых встреч, что обязательно будут в будущем. Друзьям не нужно волноваться и переживать за того, кто еще недавно звался “Воином Света”. Тяжелый вздох, фальшивая улыбка. Да, друзья заслуживают большего, но сейчас это все, что получается из себя выдавить из-за навалившейся Пустоты. Легкая отмашка на несколько обеспокоенных вопросов. Пусть думают, что это остатки липкого страха и пережитых потрясений. Слишком многое произошло, и слишком многое было поставлено на карту. И пусть сейчас судьба разводит друзей в разные стороны, они все еще здесь. Их можно найти, их можно проведать или хотя бы связаться через линкпеарл. Ведь они это часть того, что еще не потеряно и что не дает Пустоте поглотить тебя полностью. Помахав на прощание своим товарищам, еще недавно называвшим себя Наследниками Седьмого Рассвета, Идра вышел через каменные ворота Мор Доны, ведя на поводу своего демонического коня. Высокий, с широкими плечами, но при этом казавшийся немного худощавым из-за отсутствия “внушительной мышечной массы”. Он был явным представителем одного из степных кочевых племен народа Ау Ра, о чем говорили два изогнутых вниз рога на месте ушей, пластины-чешуя, что местами виднелись на лице и теле, и длинный хвост, заканчивающийся несколькими острыми на вид шипами. Его жесткие волосы были собраны в высокий хвост, и часть длинной челки практически полностью скрывала левую половину лица молодого воина. Черные, как смоль, ближе к кончикам они постепенно переходили в глубокую, но при этом яркую синеву. Завершали образ очень необычные даже для Ау Ра глаза: ярко-белая радужка с геометрическим рисунком из расходящихся от центра “лучей”, казалось, сияла на фоне сероватого белка. На парне был легкий дорожный костюм, отороченный мехом, и утепленные сапоги. Путь предстоял не близкий. Три довольно тяжелых на вид сумки были прилажены к упряжи ездового животного. Вскочив в седло одним умелым прыжком, Идра направил своего коня легким галопом прочь от каменных стен Мор Доны. Примерно к вечеру второго дня шестиногий демонический конь остановился почти на краю утеса, позволяя своему наезднику спрыгнуть в мягкий, немного скрипящий снег. Несколько долгих секунд Идра любовался видом. Он влюбился в это место с того самого дня, когда впервые увидел, как вдалеке, посреди уходящей только ей ведомо куда бездны виднеется каменный город. Его здания, казалось, росли прямо из скалы, на которой он стоял. Невероятно хрупкие на вид контрфорсы и аркбутаны тут и там поддерживали стены, распределяя общую нагрузку, а золотые остроконечные крыши сияли, словно солнце, и, казалось, старались ослепить случайного путника своим великолепием. К сказочному городу вел не менее сказочный мост. Он возвышался над пушистыми облаками, скрывающими то, что веками покоилось под ними, но все еще был частично разрушен после многовековой войны с драконами. Ау Ра взглянул на небо и проследил взглядом за тенями огромных ящеров, что скользили над городом, поблескивая своей чешуей. Улыбнувшись этому зрелищу лишь уголками губ, Идра достал из седельной сумки бережно упакованный белый цветок и посмотрел в противоположную от города сторону. В нескольких десятках шагов, прямо на утесе стояло надгробие, к которому был прислонен щит с родовым гербом, изображающим голову единорога. Аккуратными буквами на сером камне было выбито имя: Оршефон Грейстоун. Ау Ра помедлил еще несколько секунд, после чего решительно подошел к могиле и, стряхнув небольшие комья снега, присел на корточки, чтоб положить возле нее все еще свежий цветок. Улыбка на губах Идры была горькой и немного виноватой, а его сил так и не хватило, чтобы голос звучал хоть чуть громче шепота: - Спи спокойно, мой дорогой… друг. Наш мир в надежных руках. И… - парень помолчал прежде чем закончить, - мне тебя не хватает… очень сильно не хватает вместе с твоим чертовым какао… Да, теперь, когда с драконами достигнут мир, обе стороны конфликта учились жить во взаимопонимании, которым старались заполнить место ненависти, царившей в этих землях столетиями. Жаль только не все дожили, чтоб увидеть, как это прекрасно. Спустя пару часов путь Идры продолжился. Города сменяли друг друга, затем были порталы и марево перехода в другой мир. Здесь Идра накинул капюшон, чтоб понадежнее скрыть лицо “Воина Тьмы” от посторонних глаз, благо ехать было уже совсем недалеко. Сквозь узкий каньон к зеркальной глади большого водоема - Ау Ра не помнил было ли это озеро, море или океан. Добравшись до берега, парень позволил своему коню раствориться без следа и медленно вошел в прохладные воды, чтоб добраться до дна, надеясь, что магический воздушный пузырь все еще там. К радости Идры в Темпесте все было по прежнему неизменно, а значит, он уже практически достиг своей цели. Когда-то, увидев целый город, что покоится под водой и хранит в себе воспоминания о другом времени и других обитателях планеты, Ау Ра был восхищен и поражен. Хотя с того момента сам город не изменился, сейчас молодой мужчина видел лишь бледную тень былого великолепия. Лишь осколок печали дорогого человека, что пытался хоть так вернуть утраченное счастье. Идра вздохнул и спустился на пустынные улицы, по которым блуждали отголоски тех, кто когда-то жил здесь. Все было одновременно чуждо и знакомо, и от этого Пустота дробила душу еще сильнее, пробивая в ней новые и новые дыры. Через какое-то время парень смог найти нужный дом и поднялся в некогда знакомое жилище. Все было на своих местах. Книги, картины, даже дурацкая лампа, что всегда раздражала другого обитателя этих стен. Ау Ра не спеша подошел к окну, прикасаясь кончиками пальцев к случайным безделушкам на своем пути, от чего его сердце все сильнее сжималось в липких пальцах Пустоты. Еще раз окинув комнату взглядом, будто ожидая, что сейчас появится тот, другой, и будет как всегда ворчать, на что Идра лишь улыбнется самой счастливой из своих улыбок… Но вместо этого красивые губы искривились и Ау Ра смог лишь прошептать, прежде чем слезы потекли по светло-сиреневой коже: - Я буду хранить твой подарок до того дня, когда мы встретимся снова… 01. Целостный мир. Другое место. Другое время. Совсем другое действующее лицо? - Алконст! АЛКОНСТ!!! Да куда же запропастился этот мальчишка?! - еще совсем молодая женщина в белой полумаске, скрывающей верхнюю часть лица, и в темной робе в пол стояла на крыльце небольшого домишки, что был окружен пышным садом, состоящим из деревьев с синевато-зеленой листвой. - Алконст! Если бы женщина обратила чуть больше внимания на садовые деревья, то, вероятно, заметила бы мальчишку лет 12, что устроился на ветке ближе к верхушке одного из них и с наслаждением уплетал большой сочный плод. Сок стекал по его довольной мордашке на темную робу, похожую на ту, что была на женщине, и свободно болтающуюся на груди белую полумаску. В его длинных черных волосах запуталось несколько случайных веток, а темно-синие кончики густой шевелюры местами слиплись от того же сока. - Алконст! - еще раз позвала женщина, но, не получив ответ лишь вздохнула. - Какой же ты непоседливый, - и тут же добавила уже громче: - Кажется в этот раз в Амарот я отправлюсь одна, раз кто-то не хочет меня слушаться. Услышав заветное слово, мальчишка на дереве встрепенулся, а в его глазах появился блеск заинтересованности. Прикусив пока еще не доеденный плод, он начал спускаться, но сладкие пальцы соскользнули с коры, и с негромким “Ай” парнишка шлепнулся на землю, пересчитав по пути своим задом несколько веток и неловко упустив свою добычу. Повернувшись на звук, женщина лишь снова покачала головой и направилась к ребенку. - Алконст, я же просила не снимать маску… - Но ма… - Я не закончила, - глядя на перепачканного сына, женщина вздохнула еще раз, - это противоречит традициям, поэтому впредь, будь любезен, не снимай ее, если тебе этого не скажут или если это не предписано правилами. И перестань, пожалуйста, лазить по деревьям… - Это тоже противоречит традициям? - голос ребенка звучал немного обиженно. Еще один глубокий вздох показал, как порой было тяжело с этим мальчишкой. - Нет, но это противоречит правилам хорошего поведения. И если кто-то хочет попасть в Академию Анадер, то он должен вести себя прилежно. - Да, ма. - А раз “да”, то приведи себя в порядок, надень маску и идем обедать. Парнишка, которого звали Алконст, коротко кивнул и, сделав несколько быстрых пассов руками, очистил и себя, и свои одежды, после чего приладил на место полумаску и поспешил в дом за женщиной. Вообще жизнь на Этерисе, а именно так называлась планета где жил Алконст… так вот, жизнь на Этерисе была поистине беззаботной. Живущие тут люди в совершенстве овладели магией созидания и, хоть мало кто уже помнит, когда это было, но они решили преобразить планету в райское место и трудились каждый день ради достижения этой цели. А еще они творили, населяя Этерис самыми невероятными образцами флоры и фауны. Крылатые змеи, шестиногие кони, единороги… Не важно, что ты придумал у себя в голове – все это можно было воплотить в жизнь, если конечно твой концепт одобрит Архитектурное бюро. Концепт должны были испытать в специальном учреждении и убедиться, что он не несет опасности окружающей среде и жителям планеты. Но в большинстве своем концепты получали одобрение и рано или поздно оказывались выпущены на волю, чтоб украсить Этерис своим существованием. Людям здесь жилось легко и комфортно, а главное, жилось им ровно столько сколько, хотелось. Болезни, войны и голод практически забылись жителями планеты, а люди “уходили в звезду”, чтоб раствориться в эфирном потоке жизни, когда были удовлетворены своими достижениями. Самые амбициозные жили достаточно долго, в то время как те, чьи заботы были не столь велики, могли оставить Этерис гораздо раньше. Но так уж вышло, что жизнь кипела в основном в больших городах, а поселения поменьше наслаждались размеренными буднями. Небольшим поселением был и городок, где родился Алконст. Тихий, неторопливый, немного сонный и абсолютно скучный для непоседливого мальчишки. Живя только с матерью, что была более чем довольна своим местом в жизни, Алконст чувствовал себя самым неудачливым человеком на планете. Энергии у парнишки было много, даже, пожалуй, слишком много для такого спокойного места. И, как только он научился ходить, его имя звучало то тут то там, а его матери приходилось постоянно извиняться за сломанное, разбитое, испорченное, а порой даже за чей-то расквашенный нос. И ведь движущей силой, что толкала Алконста на всякие авантюры, было чистое любопытство. Мальчишка познавал мир и, казалось, желал раскрыть все его тайны. А еще очень быстро выяснилось, что Алконст вырастет в довольно сильного мага, и, значит, весьма вероятно ему понадобится обучение посерьезнее, чем небольшая школа, которой хватало ровно на нужды своего городка. Однако, не смотря на все это и на постоянные советы окружающих, его мать не хотела перебираться в столицу или хотя бы в город покрупнее, а продолжала извиняться за сына и обещала, что сама его воспитает должным образом и сама же обучит управлению магией. Первая “большая цель в жизни” Алконста появилась, когда на свой одиннадцатый день рождения он все-таки смог убедить свою мать показать ему “самый красивый город Этериса” - столицу Амарот. По неизвестной мальчишке причине женщина была немного расстроена такой просьбой, но и отказать сыну не смогла, да и сложно ему было отказать, когда просьбы сыпались по несколько раз на дню, игнорируя все, что только было можно. Для Алконста же поездка была практически делом чести, а еще – главным способом унять горькую обиду, что постоянно бурлила внутри вот уже несколько месяцев. Все случилось, когда на одном из занятий классу, в котором учился Алконст, показали модель Амарота. Миниатюрные высотки сияли множеством окон и оплетались ажурными арками и висячими мостами, которые, в свою очередь, были увиты яркими гирляндами огней. Алконст был заворожен этим зрелищем, настолько что, даже какое-то время не реагировал на то, что его окружало. Естественно, такая увлеченность не ускользнула от внимания тех одноклассников, кому Алконст не нравился особенно сильно. По правде говоря, нельзя было сказать, что Алконст вообще кому-то нравился в школе и уж тем более в его классе. Слишком много проблем, слишком много энергии. Вот и сейчас слишком много обожания во взгляде направлено на пусть и красивую, но такую банальную модель какого-то большого города. Возможно, учителя были бы рады найти причину, чтоб отправить свою главную “проблему” на домашнее обучение, но мальчишка был умным и способным в магии, чем поднимал престиж школы, но это совсем не добавляло очков к дружелюбию всех “отстающих”. Когда урок закончился и дети уже спешили по домам делиться новыми знаниями, кто-то резко развернул Алконста за плечо. Едва устояв на ногах и чуть не уткнувшись носом в одного из своих одноклассников, мальчишка натянуто улыбнулся: - П-ривет… - Я там был. Алконст моргнул, не совсем понимая о чем шла речь. Чуть выше своего собеседника и шире того в плечах, с густой копной вьющихся волос мышиного цвета. Задрав подбородок для придания себе большей значимости, “обидчик” пытался выразить превосходство всем своим видом, ну или насколько это позволяли неизменные для всех роба и белая полумаска. - Я был в этом… - мальчишка замешкался, - Алмароте. - Амароте, - на автомате поправил Алконст. - Не важно. Так вот, ничего в нем нет интересного. Хотя, тебе-то этого никогда не узнать. На лице второго мальчишки расплылась гаденькая ухмылка, а Алконст лишь процедил “посмотрим” и, развернувшись на каблуках, направился прочь. В этот момент, унимая душащее его негодование, он думал, как же полезна полумаска, за которой не видно глаз, когда тебе хочется скрыть свои эмоции и наворачивающиеся на глаза слезы обиды. Одноклассник был прав. Мать Алконста никогда бы не покинула родной городишко по собственной инициативе, а значит, чтоб увидеть Амарот, Алконсту придется приложить усилия, очень большие усилия. Однако у мальчишки уже родился план. Конечно, так у его матери будет, пожалуй, единственный способ давления на непоседливого ребенка, но чего не сделаешь ради поставленной цели, которой хочешь добиться, не смотря ни на что. Так, с этого самого дня “Амарот”, а чуть позднее и заветная “Академия Анадер”, стали теми волшебными словами, что делали Алконста послушным, хотя бы ненадолго. Правда, после этого приходилось вместе с сыном посещать далекий сияющий город. Целостный мир. Амарот. Несколько лет спустя. Амарот и правда был самым большим городом на планете, хотя иначе и быть не могло, ведь Амарот был столицей. Амарот был жемчужиной. Амарот был надеждой и оплотом всего населения Этериса. Сюда направлялись, чтоб воплотить в жизнь свои мечты. Сюда же стремились, чтоб явить миру свои концепты. Здесь совершались самые невероятные открытия. И именно здесь восседал Совет Четырнадцати, что решал судьбы всего мира и следил за тем, чтобы планета и дальше становилась лишь лучше и пригоднее для жизни. Отсюда можно было быстро добраться до самых важных исследовательских комплексов, вроде Элписа. И тут же располагалась самая большая Академия, что была мечтой любого, кто хотел связать свою жизнь с той или иной областью науки или просто получить хорошее образование, что открывало тебе двери практически в любое учреждение или организацию. Говорили, что все представители Совета в свое время были выпускниками этой самой Академии. А еще Амарот был невероятно красив. Высотные здания тянулись к небу, чтоб потеряться в сиянии уличных огней, украшавших собой ажурные арки или воздушные мосты; ухоженные деревья ровными рядами выстроились вдоль шумных улиц, что были заполнены людьми в полумасках и одинаковых темных робах в пол. Кто-то спешил, кто-то неторопливо прогуливался, наслаждаясь видом, и мало кто обращал внимания на молодого парня, что немного неуверенно стоял в тени одного из зданий. Он был довольно высоким, но легкая угловатость в движениях выдавала в нем скорее подростка, чем взрослого мужчину, а то, что он постоянно покусывал нижнюю губу или одергивал мантию, говорило о крайне высокой степени взволнованности. - Академия Анадер, да, - парень сглотнул. - Я должен добраться до Академии. Он сделал сделал несколько шагов, стараясь выглядеть обыденно, и, немного пройдя по залитому ярким светом проспекту, свернул в не менее широкий переулок, что вел куда-то в сторону. Дома сменяли друг друга, продолжая блистать великолепием, но размеренный гул, что царил на главных проспектах Амарота, постепенно становился тише, а гуляющих попадалось все меньше. Приближаясь к своей цели, парень то и дело поправлял свою робу, или проверял, насколько надежно закреплена маска, или отбрасывал за спину свои волосы. Алконст нервничал больше, чем когда-либо в жизни, и по нему это было заметно. Ему только исполнилось восемнадцать, и детская непосредственность еще не сменилась взрослой уверенностью, а значит грядущие вступительные экзамены в самую известную Академию на планете казались сравнимы разве что с концом света. И даже то, что в своем классе он был одним из лучших, никак не успокаивало парня. Зато фраза, брошенная вскользь кем-то из его школьных преподавателей, что с такими, как Алконст, одни проблемы и Академии они не нужны, копошилась на краю сознания огромной змеей, готовой в любой момент нанести предательский удар. Масла в огонь подлил и небольшой скандал с матерью. Нет, с одной стороны парень понимал, что она не хотела оставаться одна, отпуская его так далеко. Прожив большую часть своей жизни в небольшом “райском” городке, она тяжело приняла то, что ее сын так сильно рвется в Амарот и Академию с того самого дня, когда впервые здесь побывал. А с другой… С другой стороны был отец, которого Алконст никогда не видел и лишь однажды случайно услышал, как мать сквозь всхлипы проклинала то чудовище, что ворвалось в ее жизнь на каких-то несколько жалких лет. А когда выяснил, что девушке нужны более надежные обязательства, отправил ее куда подальше, потому как новые открытия были для него важнее семейного уюта. И что хуже всего, на прощание девушке достались не только растоптанные чувства, но и временами так похожий на отца Алконст. Поиск горе-родителя никогда не входил в намерения парня, но вот страсть к исследованиям всего, что попадало под руку, была у него в крови. Постепенно улицы стали еще тише, и даже вездесущие фонари уже светили не так ярко. Сделав очередной поворот, парень замер, с почтением глядя на высокое здание, в которое упиралась улица. Академия впечатляла. Выдержанная в общем стиле Амарота, она стояла чуть в стороне от высотных соседок и даже имела довольно обширную территорию. Ближе к Академии освещение становилось еще менее ярким, что, вместе со множеством слегка мерцающих в полутьме деревьев, придавало легкий налет мистики. Тут и там колонны переплетались между собой, создавая причудливые узоры, что перекликались с орнаментами на воротах и оконными витражами. Хоть Алконст видел Академию далеко не в первый раз, он вновь любовался ей, как завороженный. Казалось, еще немного, и он останется здесь в качестве статуи, что дополнит собой не самый обычный квартал города. - Первый раз видишь? - Голос, прозвучавший в стороне, был сухим, немного трескучим и, в то же время, чем-то напоминал шелест замерзшей листвы. - Нет, просто никак не могу привыкнуть. Алконст повернулся к говорящему. Перед ним был уже не очень молодой мужчина в красной полумаске с двумя белыми полукругами и темной робе в пол. Его светло-пшеничные волосы были собраны в короткий хвост, и лишь несколько отдельных прядей спадали ему на лицо. Мужчина явно смотрел на своего собеседника и, получив ответ, коротко кивнул, после чего задал новый вопрос. - Ты не из Амарота? - Нет, - парень смущенно улыбнулся, - я из небольшого городка, далеко на юге. - И решил поступать в Академию? - Всегда хотел. Еще с самого… - Ну что ж, удачи. - Мужчина не стал слушать дальнейшие объяснения и уверенно направился к Академии. - Хотя таким обычно даже она не помогает… Ветер подхватил последние слова и несколько раз отразил их оглушающим эхом в голове парня. Алконсту казалось, что вся улица слышала, как его сердце ухнуло в пятки с предательски громким стуком и дребезгом разбившись на множество осколков. Он снова закусил губу и уже почти развернулся, чтоб вернуться в “городок далеко на юге” на радость матери и навсегда осесть там. Но… Воспоминания встали перед глазами, превращаясь в смешки и брошенные в лицо обидчикам фразы о том, что однажды Алконст будет работать в Архитектурном бюро или вообще наденет красную маску Совета… Красная маска. Озарение было подобно удару молнии. Резко вскинувшись, парень еще раз посмотрел вслед удаляющейся фигуре незнакомого мужчины. Только что Алконст говорил с кем-то из Четырнадцати, и пусть напутствие получилось не самым ободряющим, но сама встреча могла быть только хорошим предзнаменованием. Сделав глубокий вдох и пробормотав что-то вроде банального “ты справишься” Алконст сделал решающий шаг в новую жизнь. По крайней мере, он на это надеялся. Экзамены растянулись на целую неделю, и многие соискатели отвалились уже на данном этапе, не выдержав темпа и давления. Алконст же, к собственному удивлению, втянулся довольно быстро и даже получал удовольствие от процесса. Знал он достаточно, потому как став старше он понял, что школьной подготовки будет едва ли достаточно для Академии Анадер, и начал готовиться к поступлению самостоятельно, поглощая всю информацию, до которой мог дотянуться. С практическими заданиями проблем тоже не возникало, и порой экзаменаторы одобрительно кивали, видя,с какой легкостью парень из глубинки уделывал столичных зазнаек, когда дело доходило до манипуляций с эфиром. В итоге, вне себя от счастья и очень уставший, Алконст получил свою новую маску, говорившую о его статусе студента Академии Анадер и, довольный, завалился в свою комнату в общежитии. Шкаф, стол, стул, простая кровать, большое панорамное окно, которое по расчетам Алконста не могло выходить на улицу, но тем не менее показывало ухоженный внутренний двор, а также личная душевая – вот и все удобства. Первым делом новоиспеченный студент написал письмо домой, чтоб успокоить мать и сказать, что в ближайшее время он будет занят учебой и пока не знает, когда получится ее навестить. Лишь только после этого Алконст отправился изучать Академию: искать, откуда можно отправить весточку, и получать вожделенные фолианты, наполненные невероятными знаниями. Если снаружи Академия Анайдер выглядела скорее сложной загадкой, то внутри она казалась явно больше, чем снаружи, и пестрила разнообразием. Каждый факультет задавал свой тон, будто стараясь заткнуть за пояс своих соседей-соперников. Алконст пока еще не знал, что именно он хочет изучать: все выглядело притягательно и, будь его воля, он записался бы на все факультеты одновременно. Но выбирать все-таки придется, пусть и через несколько дней. Жизнь и обучение в Академии довольно быстро вошли в свое русло, заполнив собой каждую минуту свободного времени Алконста, который только и успевал, что бегать между кабинетами, столовой и библиотекой. Зато преподаватели радовались такому усердию и всячески поощряли студента. Из общего великолепия факультетов, он, наконец, выбрал Концептологию, что более глубоко изучала как сам процесс воплощения концептов, так и критерии, по которым можно было определить потенциальные слабости или угрозы еще на ранних этапах рассмотрения. И, конечно, кроме всего прочего именно выпускники факультета Концептологии имели самый высокий шанс получить место в Архитектурном бюро. Так прошло несколько месяцев, пока Алконст не привык к своему новому распорядку и не научился даже выкраивать немного свободного времени. Которое он тратил на еще более глубокое изучение как своей профильной специальности, так и любой другой, что его интересовала в данный момент. Вот, например, сейчас он шел с очередной лекции, уткнувшись в какой-то трактат по ихтиологии. Он настолько увлекся чтением, совершенно не замечая окружающей действительности, что чей-то возглас “осторожно” прозвучал слишком близко и слишком поздно. Алконсту хватило быстрого взгляда, чтобы понять – он вот-вот врежется в кого-то, увлеченного разговором не меньше, чем Алконст чтением. Столкновение было неизбежным и довольно зрелищным. Пытаясь остановиться, Алконст наступил на подол собственной робы и, в попытке удержать равновесие, отправил свой фолиант в полет. Послышался глухой стук, кто-то удивленно ойкнул, кто-то выругался. Одной рукой схватившись за чью-то робу, виновник инцидента кое-как устоял на ногах. В то же время Алконст попытался поймать, не глядя, падающую книгу и оказался совершенно не готов увидеть в своей руке полумаску другого студента. Фолиант прилетел следом, неприятно ударив Алконста по затылку и упав немного в стороне. - Простите, я не… Слова так и застряли в горле юноши когда он выпрямился и встретился взглядом с владельцем злосчастной полумаски, за чью робу он все еще инстинктивно цеплялся. Подобное было с Алконстом впервые. Он буквально плавился. Каждая клетка вибрировала, когда он смотрел в ярко-желтые глаза незнакомца. Все вокруг потеряло значение. Этерис. Амарот. Академия. Были только глаза, недовольные, но такие прекрасные. - Не что? - обладатель глаз, что так заворожили Алконста, был явно раздражен. - Аид, кажется он сломался. - А вот второй голос излучал веселье и был гораздо мягче, чем у того, кого звали Аидом. - Да уж… Даже сквозь недовольство можно было услышать всю глубину голоса говорившего. Столь притягательного, что вдоль позвоночника Алконста пробежали мурашки, отключив его мозг окончательно. Маску забрали довольно резко и грубо, буквально выдернув ее из рук.Так же бесцеремонно высвободили и робу, но Алконст даже и не думал сопротивляться, неотрывно глядя в глаза другого парня, хоть это и было незаметно из-за полумаски, что скрывала его лицо. - Идем, Хитлодеус, - Аид поморщился, будто увидел что-то неприятное. - У нас, вообще-то, еще занятия. Нечего нам отвлекаться на всяких со странностями… - Аид, он всего лишь первокурсник… - И что?... Только когда оба голоса удалились, Алконст неуверенно моргнул. Потом еще раз. Повернулся, чтоб найти взглядом тех, в кого он так бесцеремонно врезался, но они, видимо, уже скрылись за одним из поворотов. - Аид… Будто завороженный, парень поднял упавшую на пол книгу и медленно побрел в свою комнату. Он все еще видел эти невероятные глаза цвета расплавленного янтаря, а на губах Алконста расцветала мечтательная улыбка. Первый. Темпест. Тень Амарота. Тысячелетия после. Идра сидел на подоконнике и, казалось, смотрел вникуда. Слез уже не было. Зато к Пустоте присоединилась еще и Тишина, давящая грузом тысячелетних потерь и сожалений. Тишина, что набивалась в уши словно вата, делая даже звуки собственного дыхания и сердцебиения далекими и нереальными. Медленно встав, парень подошел к своему походному рюкзаку и вытащил из него бутылку темного стекла. Посмотрев на свою находку с некоторым удивлением, как будто кто-то другой положил ее в вещи Ау Ра, он одним движением скрутил сургуч и пробку, что запечатывали собой содержимое, и сделал большой глоток. Алкоголь оказался крепким и явно дешевым. Как раз из тех, что быстро дают в голову. Вот и сейчас всего от одного глотка по телу разлилось приятное тепло, а мысли начали путаться, спотыкаясь друг о друга. Идра не любил напиваться до беспамятства. Пропустить пару стаканчиков в дружеском кругу, больше “для запаха”, было для него гораздо более привычно. Но сейчас… Сейчас только так можно было притупить боль и заставить Пустоту хоть немного отступить. Сделав еще один глоток, Ау Ра порылся в вещах и выудил из рюкзака еще две такие же бутылки. Глядя на своих потенциальных “компаньонов” на этот вечер, Идра ухмыльнулся сам себе: - До чего же ты докатился, Воин Света и Тьмы? Ответом была лишь Тишина и тусклый свет огней Амарота за большим панорамным окном. Ау Ра вздохнул и уже собирался вернуться обратно к окну, когда его взгляд упал на одну из книжных полок и зацепился за довольно потрепанный корешок. Бережно достав старый фолиант, Идра прочел название: “Морские виды южных морей”. Открыв книгу, парень первым делом увидел библиотечный штамп, явно показывающий, когда эта книга была собственностью Академии Анадер. Среди прочих имен, занесенных в приложенный формуляр, значился некто Алконст, а чуть позже книга была взята в личное пользование Аидом, и последняя запись, датированная десятками лет после, гласила, что том отдали в постоянное личное пользование члену Совета Четырнадцати, занимавшего должность Эмет-Селка. Ау Ра закрыл книгу и поставил на место, стараясь проглотить ком слез, что снова предательски подступили к горлу. - Никогда не думал, что ты хранил ее. - Перед тем, как вернуться к окну, Идра еще раз провел пальцами по книжному корешку. - Это ведь я романтичный идиот. А ты всегда старался быть серьезным и собранным. Хотя мы… я и Хитлодеус… мы всегда знали, какой ты на самом деле. Ведь так, Аид? Ответа не было. Да и не могло быть. Плечи Ау Ра поникли и он устроился на широком подоконнике, уткнувшись лбом в холодное стекло. Еще один глоток алкоголя, чтобы шум в голове стал громче и отогнал как можно дальше мысли, которые сейчас несли с собой такие горькие воспоминания. - Почему все произошло именно так, Аид? - едва различимый шепот звучал, как раскаты грома, в давящей тишине пустого жилища. - Почему? Почему теперь я должен жить без тебя? Без вас обоих...