Воспоминания

В лагере, разбитом на скале Каррок, было тихо. Ночь была безоблачная, но звёзд не было видно, только высоко в небе светила полная луна. На краю скалы, свесив ноги над пропастью, сидел Торин Дубощит. Хоть Гэндальф и уверял, что орков, варгов и прочей нечисти поблизости нет, Торин, наученный горьким опытом, решил остаться на страже. Время от времени он вставал, обходил лагерь, прислушивался, проверяя, всё ли в порядке и, убедившись, что товарищи в безопасности, вновь садился на скалу. Торин вспоминал. Ему уже очень давно не выпадало возможности спокойно посидеть и подумать. И сейчас, глядя поверх простирающегося вдаль леса на залитые лунным светом склоны Одинокой горы, Торин погрузился в воспоминания. Всю его жизнь судьба была жестока к нему. С каждой потерей как будто умирала часть его сердца. Торин перебирал воспоминания, одно за другим… Вот жаркое, летящее пламя. Тревожные сигналы горна. С треском ломающиеся ворота и колонны Эребора. Крики и стоны его народа, гибнущего под адским огнём. Долгие годы скитаний, когда, казалось, даже Боги забыли о народе Дурина. Азог Осквернитель, держащий голову Трора в руке. Исчезновение отца. Бездыханный Фрерин, умерший на руках у брата… Торин знал, что со смертью Фрерина, самого близкого ему существа, его сердце умерло окончательно… И снова годы скитаний, теперь уже в одиночестве, не любя никого, и не будучи любимым никем, окружённый лишь чудом оставшейся в живых горсткой своего народа, для которого он теперь был королём, пусть и без королевства. Лишь изредка, когда Торин видел Фили и Кили, своих племянников, в сердце зажигалась маленькая тёплая искорка. Но и боль всегда была рядом, принцы так напоминали Торина и Фрерина в молодости… Дозор был забыт. Торина била дрожь, он съёжился на краю скалы, а по щеке сползла слеза… «Как хорошо, что все спят» — мелькнула мысль. «Не хотелось бы, чтобы кто-то видел меня сейчас»… И Торин снова устремил взгляд на гору, уже не сдерживая катившихся по щекам слёз…