Воспоминания

Он уже давно потерял счёт времени, когда его плеча коснулась чья-то рука. Торин дёрнулся, схватился за рукоять меча и резко обернулся, готовясь увидеть за спиной кого угодно… И увидел Бильбо Бэггинса. Он стоял, склонившись над Торином, и касался рукой его плеча. Лицо хоббита выражало сочувствие. Гном позволил мечу скользнуть обратно в ножны, и резко спросил: — Что тебе нужно? И тут же пожалел об этом. Торину нравился Бильбо, тот явно не заслуживал такого отношения. «Сейчас он обидится и уйдёт» — с непонятной тоской подумал Торин. Но Бильбо не ушёл. — Можно, я посижу с тобой? — спросил он, робко глядя на нахмурившегося гнома. Торин лишь коротко кивнул в ответ, и отвернулся, вновь глядя на Одинокую гору. Боковым зрением гном увидел, как Бильбо устраивается подле него. Удивительно, но Торин отчасти был даже рад тому, что хоббит сейчас сидит рядом, и вместе с ним смотрит на пока ещё не отвоёванный дом. Это почему-то успокаивало. Некоторое время Бильбо смотрел на гору, но потом, почти непроизвольно его взгляд устремился на короля этой горы. Торин нравился Бильбо, он успел стать хоббиту хорошим другом, если не сказать больше… «Тьфу ты!» — поспешно отогнал такие мысли прочь полурослик. «Он — король-под-горой, а я — только хоббит из Шира…». В этот момент он осознал, что в открытую разглядывает короля, и тут же покраснел. И, как назло, в это же время Торин, заметивший пристальное внимание хоббита, повернулся и посмотрел ему в глаза. Полурослик покраснел ещё больше, и поспешно отвёл взгляд, не зная, куда деваться от стыда. Торин удивился, отметив это, и отвернулся, чтобы не смущать друга ещё больше. Через несколько минут смущение прошло, и Бильбо почувствовал, что замерзает. «Хорошо гномам!» — думал он. «У них и кожа толще, и одежды на них с десяток слоев!» Но мысль вернуться в лагерь и укрыться тёплым одеялом он отверг сразу. Не так уж часто удаётся побыть наедине с Торином. «И хорошо, что он не умеет читать мысли!» — сердясь на себя за эту неуместную симпатию, подумал полурослик. Вскоре и Торин заметил, что хоббит рядом неестественно подрагивает. Повернув голову, он увидел, что Бильбо все плотнее укутывается в свою тоненькую курточку, стараясь согреться. «Ох уж эти хоббиты, домашние нежен…» — мысль осталась незавершённой. Торин внезапно вспомнил, что совершил для него несколько часов назад этот «домашний неженка», закрыв его собой от Азога и варгов, вооружённый лишь коротким кинжалом, с которым не умел обращаться… — Бильбо! — обратился он к полурослику нарочито ворчливым, недовольным тоном. — Замёрз же, иди сюда! — и гном в пригласительном жесте отогнул край тёплого, мехового жилета, в который был одет. Жилет просторный, хоббит поместится туда, даже не потеснив гнома. Бильбо странно посмотрел на короля, но спорить не стал, и аккуратно перебрался под тёплый бок к гному. Торин сразу запахнул жилет. Теперь оттуда торчала только голова полурослика, со смешно топорщившимися светлыми кудряшками. Внезапно гному, суровому войну, захотелось ласково провести по волосам Бильбо, коснуться их… «К чему бы это?» — промчалась мысль в голове Торина. В попытке согреться, Бильбо плотнее прижался к гному, и вскоре перестал дрожать. Приятное тепло забегало по телу. «Только бы не заснуть!» — Подумал хоббит, зевая. Но тут полилась мелодия. Торин тихо напевал ту самую песню, что и в норке Бильбо. Сон как рукой сняло. И уже в который раз хоббит порадовался, что отправился в путешествие с гномами, что он сейчас здесь, а не в родном, но однообразном Шире. Песня длилась долго, и, как и в первый раз, чувства сменяли друг друга, повинуясь настроению певца, только в этот раз он чувствовал всё во много раз острее, ведь теперь и хоббиту был знаком манящий дух приключений… Но вот песня кончилась. Голос, завораживающий Бильбо, стих. И тут полурослик решился сделать то, что хотел уже очень давно: — Торин, ты не мог бы рассказать мне о своей прежней жизни? До похода. Я понимаю, песня об этом, и кое-что я уже слышал, но песня и рассказ — это очень разное, и вообще… — тут Бильбо окончательно запутался и смолк. Торин молчал. Просьба хоббита застала его в врасплох. Вспомнить пережитое самому — это одно, а рассказать об этом существу с жизнью, противоположной его собственной, поведать о горе, боли, тоске — чувствах, которые гном сполна испытал на себе — совсем другое. «Я откажу ему» — подумал Торин. И тут же понял, что не имеет ничего против того, чтобы рассказать полурослику эту историю. Что-то подсказывало, что хоббит, хоть и далёкий до недавнего времени от всего плохого, сможет понять его, сурового, избитого жизнью гнома. Из размышлений короля вывел тоненький голосок полурослика. — Торин, если ты не хочешь говорить об этом, я не буду настаивать, я понимаю, что тебе могут быть очень неприятны и болезненны эти воспоминания… — тут он испуганно запнулся, и поднял голову вверх, смотря на гнома. И Торин медленно кивнул: — Я расскажу тебе эту историю, Бильбо. С самого начала и до конца. Слушай, я начинаю свой рассказ…