Беспокойство

Темно. Даже слишком. Яркая Луна. Вновь зашторенные окна. Кровать. Двухспальная. Дверь скрипуче открывается, впуская тускло-непривычный свет в пыльную комнату общежития. В проходе стоит высокий парень. Определенно уставший, что выдает его походка и ватные движения. Свет из коридора ярко отпечатывается на его бледном лице. Улыбка. Годжо Сатору настолько привык скрывать себя за маской счастливца, что, кажется, даже ссадины на его измученном лице поднимают уголки своих окровавленных губ. Дверь закрывается. Вошедший приоткрывает шторы. Сидящий на кровати молчит, лишь смотрит сонными глазами на источник яркого света. (в окно ли?) — Я могу остаться? — шепчет гость. — Ложись, — Гето хлопает по матрасу, — Устал? — Немного, но справляюсь, — неловкая усмешка. Настолько привычная для Сугуру, что уже давно перестала быть неуклюжей. — Они не должны взваливать на тебя все, с чем не хотят или не могут разобраться сами, — злоба в голосе. Сатору стягивает грязную форму. Молчит. Аккуратно складывает на подоконник. Берет оттуда же чистую потрепанную футболку и дырявые спортивные штаны. Годжо перенёс эти вещи к Гето ещё давно. Слишком часто они стали ночевать вместе. Тело Сатору в синяках и ссадинах. Тело Сатору сильное и натренированное. Тело Сатору в шрамах и порезах. Тело Сатору отражает стойкость. И слабость. Сугуру вздыхает. Устремляет взгляд в потолок. Вечный контроль сведёт Годжо в могилу. Как и шутовство. И недоверие. И «бесконечность», держащая каждого на расстоянии. Вечная недосказанность Гето приведёт к умерщвлению. Как и ложь. Недоверие. Сомнения. Мысли. Однако они оба не против быть похороненными в общем склепе. Сатору натягивает одежду. Аккуратно ложится на кровать. — Пусть скидывают всю работу. Все в порядке, мы же сильнейшие, — нежная улыбка Годжо. Следом неловкая от Гето. — У тебя кровь, — шёпот. Они лежат лицами друг к другу. Сугуру мягко касается щеки. Стирает большим пальцем кровь. Сатору не отводит взгляда от тонких рук. Дышит так, что тепло ещё долго остаётся на кисти Сугуру. Гето убирает палец. Всматривается в кровь на нем. Годжо хватает его за запястье. Вытирает палец об свою футболку. Недоумение. Сведенные темные брови. Непонимание в глазах. Очередное доказательство расстояния между Гето и Годжо, хоть второй никогда и не использует «бесконечность» рядом с Сугуру. — Сегодня было не так уж тяжело, — шёпотом. Годжо переворачивается на спину. — Хочешь спать? — Не особо. В последнее время со сном туго, — усмешка. Сатору резко кидает взгляд на лицо говорящего. В глазах цвета незабудок страх. Беспокойство. — Все в порядке, с тобой я засыпаю лучше. — Тогда я буду приходить к тебе каждую ночь, — Сатору облегченно вздыхает. Усмехается. Глаза видят спокойное лицо Сугуру. Душа чувствует опасность. — Тогда можешь сразу переезжать, — тихо смеётся, — Правда, не думаю, что эту идею оценят. — Я договорюсь. — Сатору, ты не умеешь делать это нормально, — смеётся чуть громче. — Но я все равно добиваюсь успеха. На войне все средства хороши, Сугуру, — ласково улыбается. Сатору искренен. Кажется, исключительно с Гето. Годжо вновь смотрит в потолок. Кладёт тонкие руки за голову. Закрывает уставшие глаза. Гето всматривается в лицо Сатору. Переводит взгляд на растрепанные волосы. Тянется к ним рукой. Треплет немного, улыбаясь как-то нежно и ласково. В ответ замечает появившуюся ответную улыбку Сатору. Убирает руку. Сугуру тщательно старается запомнить лицо Годжо. Никогда не забудет. Оставит в своей памяти даже в следующих жизнях. Будет искать незабудковые глаза снова и снова. — Сатору, — сглатывает. — Что ты будешь делать, если меня не будет? — К чему такие вопросы? — вздыхает. — Просто решил узнать. — Не думаю, что «просто», но, если не хочешь говорить, я не принуждаю. Просто знай, что ты можешь мне сказать все, я приму, — Вновь шепот. Вновь открытые светлые глаза. Вновь беспокойная душа. — Знаю, Сатору. Спасибо, — Сугуру закрывает глаза. Темнота. — Думаю, я бы лишился страха. — Что? — во вновь открытых глазах Гето непонимание. — Я бы утратил страх, потому что самое страшное, что могло случиться, уже произошло. Гето сжимает руки. Сглатывает нервно. Годжо переворачивается набок. Теперь он в роли наблюдателя. Достаёт правую руку из-под головы. Мягко проводит по кулаку Сугуру. Ловит на себе вопросительный взгляд. — Просто рука затекла, — Годжо привычно отшучивается. — И именно поэтому ты решил «размять» ее на моем кулаке? — Так точно, — совершенно серьезно парирует Годжо, — Твое присутствие удивительным образом заставляет меня расслабиться. Думал, может и рука пройдёт. Парни смеются тихо. Разжатая ладонь Сугуру ответно касается холодной руки Сатору. — Я думаю, этого не произойдёт… ну… ты не исчезнешь. Как такое вообще может случиться, если мы сильнейшие? — Годжо проводит пальцами по чужой-родной тёплой коже. Тишина. Вопрос и не требует ответа. Никогда не требовал. Пока две ладони осторожно касаются друг друга, все вопросы становятся риторическими. Гето тяжело прикрывает глаза. Сугуру знает: с рассветом Сатору вновь уйдёт на задание. Ночью снова отворит дверь темной пыльной комнаты. Опять спросит разрешение остаться. Ещё раз переоденется в старые вещи и в который раз ляжет рядом с ним. Сугуру знает, что сильнейшим может быть лишь один. И это Годжо Сатору. Сугуру знает это, но все равно будет ждать его каждую ночь. Даже когда Сатору лишится страха.