Я бог! А я ведьма. Жалкая смертная! Ну как тебе сказать, не такая уж и смертная

С того дня, как Грейнджеры забрали Гарри из дома Дурслей, прошёл месяц. За это время Гарриэт, которую теперь все называли Гарри, начала привыкать к новой жизни. Она больше не спала в чулане, не голодала, и её не били. Ей купили новую одежду, и теперь она могла не скрывать свой пол. Наконец она была не хулиганом Поттером, сыном алкаша и шлюхи, как говорил дядя Вернон, а девочкой Гарриэт, доброй, вежливой и милой девочкой из хорошей семьи, в которой она наконец получила любовь и поддержку. Семья. Подумать только, спустя столько лет у неё появилась семья. Папа, мама и сестра. С Гермионой они очень быстро стали лучшими подругами, а после того как Гарри рассказала ей правду о себе — что она девочка и что она Гарри Поттер — их связь стала ещё крепче. Гермиона показала ей свою коллекцию книг, и они проводили много времени вместе. Гуляли, читали, дурачились. Были настоящими сёстрами. С позволения Гермионы, Гарри начала сокращать её имя до: Герм, Герми, Миона, Мио, Миа. Гермиона не оставалась в стороне, поэтому имя Гарри также получило свои сокращения: Гар, Ри, Рит (сокращённо от «Гарриэт»). Гермиона, узнав, что Гарри ничего не знает о магическом мире, взяла на себя роль наставницы. Она приносила книги, объясняла основы, рассказывала о Хогвартсе, о факультетах, о волшебных существах. Гарри слушала с жадностью, впитывая каждое слово. Она наконец узнала правду о своих родителях — что они были волшебниками, что они погибли не в автокатастрофе, а были убиты тёмным волшебником по имени Волан-де-Морт. — Ты не представляешь, как это важно, — говорила Гермиона, сидя на кровати Гарри с раскрытой книгой. — Ты — Гарри Поттер. Ты — девочка-которая-выжила. Все в магическом мире знают твоё имя. Гарри чувствовала себя странно. Она не привыкла к тому, чтобы быть в центре внимания. Но она была благодарна Гермионе за то, что та открыла ей правду. Вместе они начали собирать информацию о родителях Гарри, о её прошлом, о том, что на самом деле произошло в ту ночь. Также она узнала о Сириусе Блэке. И слушая о том, что он сделал, она в это не верила. Была у неё эта особенность — она чувствовала ложь, какой бы она ни была. И слушая о предательстве, совершённом Сириусом, она чувствовала, что он невиновен, что всё не так просто. При этом её, по непонятным ей причинам, раздражал Питер Петтигрю. Она была уверена, что он играет не последнюю и далеко не лучшую роль в этой истории. Но, не привыкшая к тому, что её мнение важно, она ничего не говорила Гермионе. Получив доступ к книгам о магическом мире, она стала собирать всю информацию, которая имелась в книгах. Она делала свои выводы и фиксировала факты. Полученные результаты её не очень радовали, но Гарри лелеяла надежду, что, оказавшись в том мире, она получит доступ к новой информации и увидит ситуацию с другой стороны. Кто бы что ни думал, ни в прошлом, ни сейчас, ни в будущем, но мозги Гарри унаследовала от матери. Но кто сказал, что отец был дураком? В конце концов, какой взрослый сможет сделать волшебную карту огромного замка, которая показывает, кто где находится, и чтобы её открыть, нужно сказать правильный пароль? Кто смог стать анимагом, когда не каждый взрослый на такое способен? Многие забывают или не знают, что мать Джеймса Поттера происходила из рода Блэк, что уже говорит о том, что она бы никогда не позволила сыну не иметь образование. Поэтому то, что он валял дурака и был шалопаем, ещё ничего не значит. Достаточно посмотреть на его оценки и успехи на уроках. Взять ту же трансфигурацию. А эта дисциплина — одна из сложнейших. Вряд ли дурак с той же лёгкостью будет справляться с ней. Да и анимагия — это раздел трансфигурации. Пусть Лили и считалась самой умной, зато никто не может поспорить с тем, что Джеймс мыслил креативно. Если Лили было трудно выходить за рамки, то Джеймс не боялся креативничать. Поэтому Джеймса никак нельзя было назвать дураком. Как и его друзей. Ведь Сириус был Блэком, и то, что он не любил аристократов, не значит, что он не воспитывался как аристократ. Поэтому его тоже нельзя было назвать дураком. Про Ремуса и говорить нечего: староста, приличный ученик, приверженец правил, добрый, отзывчивый, скромный — ну просто душка! Единственный, кто не вписывался, так это Питер. Жаль, его друзья не распознали в нём настоящую крысу, когда ещё была эта возможность… Поэтому с такими генами Гарри просто по определению не могла быть глупой. О нет. Она могла дать фору в хитрости любому слизеринцу. А то, что она этого не показывает, — ну что ж. Только дурак косит под умного, а вот настоящий умный… Да и поживите с теми, кто ненавидит сам факт вашего существования. Вы явно научитесь выживать и оставаться живым. Поэтому чудесным образом гены матери и отца до того хорошо смешались, что получилась истинная слизеринка с отважностью гриффиндорки, умом когтевранки и добротой пуффендуйки. Настолько мощной смеси никогда ещё не было.

***

Спустя несколько часов после переезда Гарри к Грейнджерам, Джин и Роберт начали оформлять официальные документы на удочерение. Саманта Поттс из отдела опеки помогала им с этим процессом. Однажды вечером, когда Гарри и Гермиона уже легли спать, Джин и Роберт сидели в гостиной и обсуждали планы на будущее. — Я всё ещё не могу поверить, что мы теперь родители двоих детей, — сказал Роберт, улыбаясь. — И что Гарри — наша дочь. — Она удивительная девочка, — ответила Джин. — После всего, что она пережила, она осталась такой доброй и открытой. Я горжусь ею. — И она не знает о магии, — добавил Роберт. — Гермиона рассказала ей обо всём, но она ещё не видела волшебного мира. Мы должны показать ей его. Купить ей книги, мантию, палочку… — Мы сделаем это, — сказала Джин. — Как только получим официальные документы, мы отправимся в Косой переулок. — А что насчёт Дурслей? — спросил Роберт. — Они могут попытаться забрать её обратно. — Саманта сказала, что они не имеют никаких прав, — ответила Джин. — Мы официально оформили опеку. Они не смогут ничего сделать. Тем более после того, как мы узнали, что Гарри — девочка, и что они заставляли её скрывать это. Это только усилило наше положение. Роберт кивнул, но в его глазах была тревога. — Я просто хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Чтобы она знала, что мы её не бросим. — Мы не бросим, — твёрдо сказала Джин. — Она наша дочь.

***

Той ночью Гарри не могла уснуть. Она лежала в своей новой кровати, глядя в потолок, и думала о том, как изменилась её жизнь. Она чувствовала себя счастливой, но в глубине души её грызло беспокойство. Она вспоминала Дадли, своего кузена, который был единственным, кто относился к ней по-настоящему хорошо. Она знала, что он, должно быть, беспокоится о ней. И хотя она боялась, что её могут найти, она хотела, чтобы он знал, что с ней всё в порядке. Но были и другие воспоминания. Тёмные и светлые, переплетённые в её сознании. Она закрыла глаза, и перед её внутренним взором пронеслись образы прошлого.

***

Воспоминания Это было летом 1988 года. Семья Дурслей отправилась в Америку. Вернон сказал, что это деловая поездка, а Петунья захотела проветриться и похвастаться перед соседями, что они были за океаном. Гарри тогда было acht лет, и она чувствовала себя такой же ненужной, как всегда. Она привыкла, что даже в чужой стране она остаётся одинокой, что никто не обращает на неё внимания. Дурсли оставляли её в гостинице или на улице, запрещая уходить далеко, но она всё равно бродила по незнакомым улицам, потому что даже одиночество было лучше, чем крики дяди Вернона. В один из таких дней она наткнулась на мальчика примерно её возраста. Он сидел на каменной ограде и лениво кидал камешки в проезжающие машины. Гарри хотела пройти мимо — она уже знала, что чужие дети, как и чужие взрослые, редко бывают добрыми. Слишком часто улыбки оказывались лишь прикрытием для насмешек, а слова поддержки — подготовкой к удару. Она научилась распознавать эту фальшь, и в глазах этого мальчика она не видела ничего опасного, но привычка заставляла её быть настороже. — Эй, — окликнул он, спрыгивая с ограды. — Ты тоже здесь потерялся? Гарри насторожилась. Слишком часто «добрые» незнакомцы оказывались теми, кто потом смеялся над ней или бил. Она сделала шаг назад, готовая убежать. Её руки непроизвольно сжались в кулаки, хотя она знала, что в драке она слаба. — Я не потерялась, — ответила она резче, чем хотела. — Я просто гуляю. Мальчик не обиделся. Он просто пожал плечами и улыбнулся — открыто, без тени насмешки. Эта улыбка была не такой, как у тех, кто притворялся. В ней была искренность, которая сбивала Гарри с толку. — Я Питер, — сказал он. — А ты? Она колебалась. Может быть, если она скажет своё имя, он высмеет её, как делали другие. Но что-то в его глазах было другим. Не было жестокости, которая всегда таилась в глазах Дадли и его друзей. Только любопытство. И ещё — какое-то странное тепло, которого она не чувствовала ни от кого, кроме Дадли, и то в тайне от всех. — Гарри, — ответила она и, сама не зная почему, добавила: — На самом деле меня зовут Гарриэт. Но все называют меня Гарри. Питер нахмурился. — Но Гарри — это мужское имя. — Я знаю, — сказала она, опуская глаза и готовясь к тому, что он сейчас засмеётся. — Но так надо. Она ждала насмешки. Но Питер смотрел на неё серьёзно. — Ты не хочешь, чтобы тебя так называли? — спросил он. — Не хочу, — призналась она, и впервые за долгое время сказала правду чужому человеку. — Тогда я буду звать тебя Гарриэт, — сказал он просто, как будто это было самое очевидное в мире. — А если хочешь, я могу звать тебя просто Гарри, когда рядом кто-то есть, чтобы никто не догадался. Но если мы одни, я буду называть тебя как ты хочешь. Гарри смотрела на него, не веря своим ушам. Никто никогда не предлагал ей такого. Никто не спрашивал, как она хочет, чтобы её называли. Она привыкла, что её имя — это то, что ей навязали, и что у неё нет права голоса. — Почему ты хочешь помочь мне? — спросила она настороженно. — Ты ведь меня совсем не знаешь. Может быть, я плохой человек. Может быть, я хочу тебя обмануть. Питер пожал плечами. — А почему я должен быть злым? Ты выглядишь так, будто тебе нужен друг. А я никогда не против новых друзей. Это был странный ответ. Гарри привыкла, что люди всегда чего-то хотят от неё, даже если это просто желание сделать ей больно. Но Питер не просил ничего. Он просто стоял и улыбался, как будто дружба была чем-то само собой разумеющимся. Она всё ещё не доверяла ему. Она ждала подвоха. Может быть, он приведёт её в тёмное место и украдёт её вещи? Но у неё не было ничего, кроме старой одежды и пары монет, которые она прятала в кармане. Может быть, он просто хочет посмеяться над ней? Но он не делал ничего, что могло бы насторожить её. — Ты странный, — сказала она наконец. — Обычно дети не хотят дружить с незнакомцами. — А ты странная, — ответил он с улыбкой. — Обычно дети не выглядят так, будто их только что побили. Гарри вздрогнула. Она не думала, что это заметно. Но Питер, кажется, видел больше, чем она хотела показывать. — Я не хочу говорить об этом, — сказала она. — Хорошо, — согласился он. — Тогда не будем. Хочешь, покажу тебе кое-что? — Что? — Тайное место. Только я его знаю. Но я могу показать тебе. Гарри колебалась. Она не доверяла ему, но любопытство пересилило. — Ладно, — сказала она. — Но если это ловушка, я ударю тебя. — Договорились, — рассмеялся Питер. Они пошли через парк, а потом по узким улочкам, пока не оказались у старого забора. Питер отодвинул доску, и они пролезли внутрь. За забором оказался заброшенный сад с прудом. Он был невероятно красивым — тихим, зелёным, словно скрытым от всего мира. — Это место, — сказал Питер. — Я нашёл его случайно. Теперь оно наше. Гарри смотрела на пруд, на старые деревья, и чувствовала, как её напряжение спадает. Здесь было спокойно. Здесь не было криков. — Почему ты показываешь мне это место? — спросила она. — Ты ведь мог оставить его в тайне. Питер пожал плечами. — Потому что ты выглядишь так, будто тебе нужно тихое место. И мне кажется, ты никому не расскажешь о нём. — Я не расскажу, — сказала она. — Ты можешь мне верить. — Я тебе верю, — ответил он, и это было так просто, что Гарри почувствовала, как её сердце сжалось. Они сидели у пруда и разговаривали часами. Гарри рассказала Питеру о своей жизни у Дурслей — о чулане, о голоде, о побоях, о том, как она притворяется мальчиком. Она никогда не говорила об этом никому, кроме Дадли, но с Питером было легко. Он слушал не перебивая, и его лицо становилось всё мрачнее. — Это несправедливо, — сказал он, когда она закончила. — Ты не заслуживаешь этого. — Все так говорят, — ответила Гарри, — но никто ничего не делает. — Я сделаю, — сказал Питер. — Если смогу. Я не знаю как, но я найду способ. Гарри не поверила ему. Она уже знала, что обещания — это пустые слова. Но Питер не давал ей усомниться в себе. Он был рядом, и этого было достаточно. Они поклялись друг другу никому не рассказывать о тайном саде. — Это наше место, — сказал Питер. — Только наше. — А что, если мы больше никогда не встретимся? — спросила Гарри, и в её голосе послышался страх. Она знала, что Дурсли не вечны в Америке, и что скоро они уедут. Питер взял её за руки и посмотрел ей в глаза. — Я клянусь тебе, мы встретимся снова. Ты мне как сестра, Гарри. Я люблю тебя и никогда не брошу. Ты веришь мне? Гарри не хотела верить. Вера приносила только боль. Но она смотрела в его глаза, и в них не было лжи. Только искренность. — Верю, — прошептала она. — Тогда я клянусь тебе, я никогда не предам тебя, и мы обязательно встретимся. Ты принимаешь мою клятву? — Да. Он полез в карман и достал маленький кулон на тонкой цепочке. Он был сделан из серебра, и внутри виднелась крошечная фотография — Питер с матерью. Он открыл кулон, вынул свою фотографию и положил туда маленькую фотографию Гарри, которую она дала ему раньше. — Вот, — сказал он, передавая ей кулон. — Я хочу, чтобы он был у тебя. Чтобы ты всегда помнила, что есть человек, которому ты нужна. Я буду хранить твою фотографию у себя, а ты носи этот кулон. Когда тебе будет плохо, сожми его в руке, и я почувствую это, даже если буду далеко. Гарри смотрела на кулон. Он был тёплым в её руке, как будто жил своей жизнью. Она чувствовала что-то странное, как будто кулон был не просто украшением, а чем-то большим. Что-то связало её с ним. — Но это твой кулон, — сказала она. — Ты должен носить его. — Я хочу, чтобы он был у тебя, — ответил Питер. — Это будет наш талисман. Когда ты будешь смотреть на него, ты будешь знать, что я рядом. Гарри прижала кулон к груди. Она не знала, что это была магия — магия клятвы, которая связала их души. Она не знала, что кулон был артефактом, который они создали вместе. Она просто знала, что этот момент был особенным. — Я сохраню его, — сказала она. — Всегда. Через неделю они расстались. Дурсли уезжали, и Гарри плакала в машине, глядя на удаляющуюся фигуру Питера. Она сжимала кулон в руке, чувствуя его тепло, и знала, что они встретятся снова. — Мы ещё увидимся, звёздочка! — крикнул он ей вслед. — Мы ещё увидимся, звёздный лорд! — ответила она, и в её голосе была надежда, которую она так долго прятала. Они переписывались ещё год, а в 1989 году Дурсли снова поехали в Америку. Гарри была счастлива. Она снова увидела Питера. Они обнялись, и он был всё таким же весёлым и заботливым. Но та поездка была последней. Через неделю после их встречи мать Питера умерла, и он исчез. Гарри искала его везде, но никто не знал, куда он делся. Она была безутешна. Той ночью она плакала в чулане, уткнувшись лицом в подушку, чтобы Дурсли не услышали. Она держала кулон в руках и шептала его имя. И тогда она почувствовала лёгкое прикосновение. Кто-то погладил её по голове. — Не плачь, зеленоглазка, — раздался шёпот. — Никто не достоин твоих слёз. Гарри подняла голову и увидела тень. Мужчину в тёмной одежде. Он стоял в углу чулана, но она не боялась его. — Кто ты? — прошептала она. — Друг, — ответил он. — Тогда почему ты не забираешь меня отсюда? — Сейчас не время. Но я обещаю, ты всё узнаешь. — Что я узнаю? Он ничего не ответил, лишь коснулся её лба, и она почувствовала тепло и покой. — Спи, — сказал он. — Я буду сторожить твой покой. Она уснула, и всю ночь он охранял её сон. Кулон был зажат в её руке, и она чувствовала его тепло — как будто Питер был рядом, несмотря на тысячи километров. Гарри никогда не забывала его. Она хранила кулон все эти годы, и он всегда был с ней. Иногда, когда ей было особенно плохо, она сжимала его в руке и чувствовала тепло, как будто Питер был рядом.

***

Гарри также вспоминала таинственного незнакомца. Его прикосновения, его голос, его глаза. Иногда она видела его на улице, когда Дурсли вели её куда-то. Он всегда был где-то рядом, незаметно меняя её жизнь к лучшему. Она помнила, как он превратил её лимонное мороженое в шоколадное, как её вода вдруг стала молочным коктейлем. Она не знала, кто он, но чувствовала, что он защищает её. Она также вспоминала, как однажды, когда она сидела на скамейке в парке, она заметила его в тени дерева. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то странное — как будто он ждал её, чтобы сказать что-то важное. Но он не приближался. Он просто стоял и смотрел, а потом исчез, словно его и не было. — Кто же ты, — прошептала она в темноте. — Ты следишь за мной? Тишина. Но она знала, что он где-то рядом. Её мысли перенеслись к другим воспоминаниям. Она вспоминала, как в тот день, когда Джин Грейнджер приехала за ней, она чувствовала чьё-то присутствие, как будто кто-то наблюдал за ней из тени. Она не видела его, но знала, что это был он. Он был рядом, когда она выходила из телефонной будки, когда она садилась в машину, когда она плакала на плече Джин. Он был там, но не показывался. — Ты защищал меня, — прошептала она. — Даже когда я не знала об этом. Она сжала кулон в руке и почувствовала его тепло. Она знала, что её жизнь изменилась. Она больше не была узницей Дурслей. У неё была семья, и она была готова к тому, что принесёт будущее.

***

На следующее утро Гарри проснулась от солнечного света, проникающего через шторы. Она улыбнулась, чувствуя запах выпечки, доносившийся с кухни. Она спустилась вниз и увидела Джин, которая готовила завтрак. — Доброе утро, Гарри! — сказала Джин, улыбаясь. — Как спалось? — Отлично, — ответила Гарри. — Я чувствую себя прекрасно. Гермиона сидела за столом и читала книгу. Увидев Гарри, она отложила её и улыбнулась. — Привет! — сказала она. — Я думала, ты проспишь весь день. — Я не могла, — сказала Гарри, садясь за стол. — Я хотела узнать, что мы будем делать сегодня. — Мы можем пойти в парк, — предложила Гермиона. — Или ты можешь почитать книги. Я принесла тебе несколько новых. Гарри улыбнулась. Она чувствовала себя счастливой и свободной. Впервые в жизни она могла выбирать, что делать, и это было прекрасно. Но в глубине души она знала, что её прошлое не отпустит её так просто. Однажды ей придётся столкнуться с ним. Но пока она наслаждалась моментом. Она была дома, и это было самое главное.

***

20 июля 1991 года. Семья Грейнджеров сидела на кухне и спокойно завтракала. По просьбе Гарри, хоть она и стала членом семьи, никто не стал возражать, чтобы она оставила свою фамилию. Также они обговорили тот факт что она знаменитость. Собрав семейный совет, было принято решение не афишировать тот факт, что Гарри теперь член семьи Грейнджер. На этом решении в большей степени настояла сама Гарри, не желая подставлять свою семью. Поэтому в Хогвартсе никто не будет знать о том, что они с Гермионой сестры. Все будет считать их просто лучшими подругами. Никто не запрещает им сказать правду, но они должны будут убедиться, что человек достоин знать правду, и не использует против них. Так вот, когда семья завтракала, пришла почта. Покончив с завтраком, Гарри вызвалась принести ее. Она вышла в коридор, подошла к двери, подняла письма и начала просматривать их. Там было письмо за коммунальные услуги, письмо от дальних родственников, письмо из опеки и конверт. «Мистеру Г. Поттеру, ….» — вот что было написано на конверте. изумрудно-зелеными чернилами. Он был тяжелый и толстый, сделан из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. Дрожащей рукой Гарри перевернула конверт и увидела, что он запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на гербе были изображены лев, орел, барсук и змея, а в середине — большая буква «X». — Не может быть… — билось в голове у неё. — неужели мне пришло письмо из Хогвартса? Гарри была готова плясать от радости. Не видя смысла скрывать, она побежала на кухню, рассказывать эту замечательную новость. — Мам! Пап! Герми! Мне пришло! Оно пришло! — Что пришло, зайка? — Письмо! Письмо из Хогвартса пришло! — Это просто замечательно! — Воскликнула Гермиона. — Поднявшись она подошла к Гарри и крепко ее обняла. Та прижалась в ответ. Наобнимавшись, Гарри начала спешно открывать конверт и наконец она могла узнать его содержимое. ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора! Гарри показалось, что у неё в голове устроили фейерверк. Вопросы, один ярче и жарче другого, взлетали в воздух и падали вниз, а Гарри все никак не могла решить, какой задать первым. Но решив их отложить, она достала второй лист, на котором был написан список принадлежностей для школы: ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «Хогвартс» Форма Студентам-первокурсникам требуется: Три простых рабочих мантии (черных). Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день. Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала). Один зимний плащ (черный, застежки серебряные). Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента. Книги Каждому студенту полагается иметь следующие книги: «Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл «История магии». Батильда Бэгшот «Теория магии». Адальберт Уоффлинг «Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч «Тысяча магических растений и грибов». Филлида Спора «Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф «Фантастические звери: места обитания». Ньют Саламандер «Темные силы: пособие по самозащите».Квентин Тримбл Также полагается иметь: 1 волшебную палочку, 1 котел (оловянный, стандартный размер №2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов, 1 телескоп, 1 медные весы. Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу. НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ — Даже не верится, что это можно найти в Лондоне. — Да, мы тоже не сразу поверили— Роберт поднялся с места, — ну что ж, раз пришло письмо и мы все свободны, предлагаю отправится в Косой Переулок и закупить все самое необходимое. — Ура! — Воскликнули девочки. — Ну раз так, тогда собирайтесь, через час отправимся в косой переулок. Кто не успел, тот никуда не едет. Девочек как ветром сдуло. Мистер и Миссис Грейнджер громко рассмеялись. *** Спустя время они оказались в баре «дырявый котёл». Поздоровавшись с Томом они попросили его открыть им вход. Том начал стучать по кирпичам в только одному ему известном порядке. Наконец он трижды коснулся стены палочкой. Кирпич, до которого он дотронулся, задрожал, потом задергался, в середине у него появилась маленькая дырка, которая быстро начала расти. Через секунду перед ними была арка, достаточно большая, чтобы сквозь нее мог пройти очень высокий человек или даже проехать машина. За аркой начиналась мощенная булыжником извилистая улица. — Добро пожаловать в Косой переулок, — произнесла Гермиона. Семья улыбнулась, заметив изумление на лице Гарри. Ведь они так же были изумлены как и она. Они прошли сквозь арку, и Гарри, оглянувшись, увидела, как она тут же снова превратилась в глухую стену. Ярко светило солнце, отражаясь в котлах, выставленных перед ближайшим к ним магазином.«Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные» — гласила висевшая над ними табличка. — Что ж, раз уж мы здесь, то перед тем как мы начнём покупки, надо зайти в банк. Гарри пожалела, что у нее не десять глаз. Пока они шли вверх по улице, она вертела головой, пытаясь увидеть все сразу: магазины, выставленные перед ними товары, людей, делающих покупки. Из мрачного на вид магазина доносилось тихое уханье. «Торговый центр «Совы». — Неясыти обыкновенные, сипухи, ушастые и полярные совы — прочитала Гарри. Несколько мальчишек примерно ее возраста прижались носами к другой витрине, разглядывая выставленные в ней метлы. — Смотри, — донеслось до Гарри, — новая модель «Нимбус-2000», самая быстрая. Здесь были магазины, которые торговали мантиями, телескопами и странными серебряными инструментами, каких Гарри никогда не видела. Витрины по всей улице были забиты бочками с селезенками летучих мышей и глазами угрей, покачивающимися пирамидами из книг с заклинаниями, птичьими перьями и свитками пергамента, бутылками с волшебными зельями и глобусами Луны... — «Гринготтс», — объявил мистер Грейнджер. Они находились перед белоснежным зданием, возвышавшимся над маленькими магазинчиками. А у отполированных до блеска бронзовых дверей в алой с золотом униформе стоял... — Да, это гоблин, — спокойно сказал Роберт, когда они поднимались по белым каменным ступеням. — Мы как и ты тоже были в изумлении, но теперь мы немного привыкли поэтому уже не так бурно реагируем. Гоблин был на голову ниже Гарри. У него было смуглое умное лицо, острая бородка и, как заметила Гарри, очень длинные пальцы и ступни. Он поклонился, когда они входили внутрь. Гарри поклонилась в ответ. Она не знала что на неё нашло, но она чувствовала что это надо было сделать. Гоблины сразу стали доброжелательней, а в глазах появилось уважение. Теперь они стояли перед вторыми дверями, на этот раз серебряными. На них были выгравированы строчки: Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать, Дорого платит — и это надо знать. Если пришел за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда. Два гоблина с поклонами встретили их, когда он прошли сквозь серебряные двери и оказались в огромном мраморном холле. Гарри, чувствую что должна это сделать, поклонилась в ответ. После чего лица у гоблинов стали гораздо доброжелательней и так же в глазах появилось уважение. На высоких стульях за длинной стойкой сидела еще сотня гоблинов — они делали записи в больших гроссбухах, взвешивали монеты на медных весах, с помощью луп изучали драгоценные камни. Из холла вело больше дверей, чем Гарри могла сосчитать, — другие гоблины впускали и выпускали через них людей. Роберт и Гарри подошли к стойке. — Доброе утро, — обратилась Гарри. — она не знала что с ней, но чутьё ещё ни разу ее не подводило, поэтому дав семье знак не вмешиваться, она подошла к гоблину, поклонилась и произнесла: — Пусть ваше золото течёт рекой, а ваши враги захлебнутся своей кровью. Рада иметь честь приветствовать вас, — произнесла она уважительно склонив голову. Уважительно склонив голову, гоблин повторил ту же фразу. — Чем могу быть полезен воспитанной мисс? — Уважаемый господин, мое имя Гарри Поттер. На протяжении 10 лет я была отрезана от родного мира. Я бы хотела узнать насчёт своего сейфа, а также сделать проверку и официально подтвердить свой пол. — Простите, пол? — Да. Видите ли в чем дело, что мне пришло письмо из Хогвартса, но так оказалось, что в нем была ошибка. Меня записали как мальчика. И весь мир считает меня мальчиком. Я бы хотела это исправить, но для начала сделать проверку и узнать насчёт своих средств. И на основе полученного, будем делать выводы. — Не часто встретишь такую умную мисс в столь юном возрасте. Ну что ж. Раз вы изволите, то для начала мы сделаем проверку личности, и если вы действительно та, за кого вы себя выдаёте, то мы предоставим интересующую вас информацию. Если вас не затруднит, протяните вашу руку. Протянув гоблину свою руку, Гарри почувствовала лёгкое жжение. Когда оно закончилось гоблин вновь склонил голову и сказал: — Проверка прошла успешно, поздравляю мисс Поттер, теперь мы можем предоставить нужную вам информацию. С вашего позволения я позову вашего поверенного, который отвечает за финансы рода Поттер. Наконец Гарри познакомилась с поверенным. Повторив приветствия ее пригласили в кабинет к поверенному. Грейнджеров пока обменяли деньги и решили отправиться за покупками чтоб сэкономить время. Договорившись встретится у банка или в нем, они разошлись. В кабинете было большое окно, дубовый стол и в целом обстановка была официальная. Уютом даже не пахло. Наконец усевшись, и соблюдя все формальности, они приступят к основной цели нахождения в кабинете. Так и началась долгая речь о сейфах и роде Поттер. Надо отдать Гарри должное. Она впитывала информацию как губка. И тщательно запоминала все информацию. Так же она наконец сделала проверку и перед ней появился лист пергамента с ее родословной. Она очень внимательно его изучила. Узнала про наследство, родителей, крестного, и ее привлёк один пункт: соулмейт. — Эм.. — я прошу прощения, но что означает пункт, соулмейт? — Этот пункт обозначает вашу родственную душу. У каждого волшебника и волшебницы есть свой соулмейт. Это одно из величайших явлений. И бывает так что половинка может оказаться Магглом. Проще говоря, соулмейт — это друг по душе или человек, делящий с другим одну душу/сердце на двоих. — Понятно… — смотря на имя своего соулмейта, Гарри чувствовала приятное тепло. Ведь теперь ей становилось понятно, для чего кое-кто следил за ней и помогал. Ну что ж, Локи, наконец она знает правду. — А можно узнать имя половинки самому? — Разумеется, на предплечье появляется полное имя, и когда нужный человек, а не просто тезка появляется, то соулмейты чувствуют что нашли друг друга. Для этого достаточно коснуться руки. Если это тот человек, то вы поймёте. *** Спустя несколько долгих часов, Гарри с семьей вернулись домой. Они все очень устали, что не удивительно. Зато Гарри наконец немного познакомилась с волшебным миром и получила свою волшебную палочку. Остролист и перо Феникса. Сестра палочки Того-чьё-имя-нельзя-называть. Тис и перо феникса. Закончив все процедуры Гарри переоделась в пижаму, забралась под одеяло и уснула. Она не почувствовала лёгкое дуновение ветерка от приоткрывшегося окна. Не почувствовала лёгкое прикосновение от Бога. И не услышала: — Спи моя душа, наконец ты узнала чуть больше, а значит, когда придёт время, ты примешь меня. Блеснули в темноте зелёные глаза. Мелькнул хищный оскал, а в голове мелькал план мести тем, кто посмел обидеть его девочку. Ооо, они дорого заплатят. За каждую слезинку, каждый синяк, за всю боль что причинили. За каждый день без еды и рабство. Берегитесь, ведь вы разозлили Бога. Да ещё и самого мстительного и коварного. Нет вам спасения и никакие мольбы вас не спасут. Ведь он уже идёт по ваши души, и где бы вы ни были. Вы не спрячетесь. Поцеловав ее в лоб, и подкрепив чарами ее сон, он так же бесшумно исчез, чтобы совершить правосудие.