Я бог! А я ведьма. Жалкая смертная! Ну как тебе сказать, не такая уж и смертная

Иногда, чтобы обрести дом, нужно потерять всё, что ты считал своим миром. Гарри Поттер не знала, что день, когда она переступила порог дома Грейнджеров, станет началом новой жизни. Жизни, в которой не будет чуланов, голода и страха. Жизни, в которой она наконец сможет быть собой.

***

Первое, что почувствовала Гарри, проснувшись, был свет. Не тусклый, серый свет, пробивающийся сквозь щели в двери чулана, а настоящий, живой, золотистый солнечный свет, который проникал сквозь тонкие белые шторы и ложился тёплыми пятнами на её лицо. Она зажмурилась, потом снова открыла глаза, боясь, что сейчас этот свет исчезнет, и она снова окажется в темноте и холоде. Но свет не исчез. Он струился по стенам, играл на потолке, освещал маленькие пылинки, танцующие в воздухе. Она медленно села на кровати и огляделась. Комната была небольшой, но светлой. Стены выкрашены в нежный персиковый цвет, на полу лежал мягкий ковёр, а на подоконнике стоял горшок с живым растением — маленьким зелёным кустиком с белыми цветами, который тянулся к солнцу. Рядом с кроватью стоял письменный стол, на котором аккуратной стопкой были сложены несколько книг, а над столом висела полка с ещё несколькими книгами и маленькой статуэткой совы. Гарри заметила, что на полке стояла ещё и фотография в рамке — на ней Джин и Роберт улыбались, обнимая маленькую Гермиону. Гарри провела рукой по одеялу. Оно было мягким, тёплым, пахло чистотой и чем-то цветочным. Она никогда раньше не спала на такой кровати. В чулане у неё был старый матрас, набитый соломой, который кололся и пах плесенью. Здесь же кровать была настоящей, с подушкой и пушистым одеялом. Она откинула одеяло и посмотрела на свои руки. На них не было синяков. Кожа была бледной, но чистой, без следов побоев. Она провела пальцами по запястью — там, где обычно красовались тёмные пятна от пальцев дяди Вернона, теперь была только гладкая, бледная кожа. Она снова закрыла глаза и глубоко вдохнула. Воздух был свежим и чистым, без запаха пыли и сырости. Откуда-то снизу доносился вкусный запах — сладковатый, с нотками ванили и корицы. Кто-то готовил завтрак. — Это не сон, — подумала она. — Я действительно здесь. Я в безопасности. Она сжала кулон, который висел у неё на шее. Металл был тёплым от её тела, и она почувствовала, как по пальцам пробежала лёгкая вибрация. Она не знала, что это значило, но ей казалось, что Питер где-то рядом, что он чувствует, что она в безопасности. Она посмотрела на дверь. Она была приоткрыта, и через щель она видела коридор. Там было тихо, но где-то внизу слышались голоса. Мягкие, спокойные голоса. За дверью послышались лёгкие шаги, а затем тихий стук. — Гарри? — раздался голос Гермионы. — Ты проснулась? Гарри открыла глаза и улыбнулась. Она никогда не думала, что кто-то будет спрашивать её, проснулась ли она, вместо того чтобы ворваться в комнату и начать кричать. — Да, — ответила она, и её голос прозвучал хрипло от долгого сна. — Можно войти? — Да. Дверь открылась, и в комнату вошла Гермиона. Она была уже одета в простое платье, волосы были собраны в хвост, а в руках она держала книгу. Её лицо сияло улыбкой. — Доброе утро! — сказала она. — Как спалось? — Хорошо, — ответила Гарри, и она не солгала. — Я никогда не спала так хорошо. — Правда? — Гермиона подошла ближе и села на край кровати. — Я рада. Мама приготовила завтрак. Она делает самые вкусные блинчики в мире. Идём? Гарри кивнула, чувствуя, как её желудок сжимается от голода. Она не привыкла к тому, что кто-то ждёт её за столом, но она решила, что попробует. Она встала с кровати и заметила, что на спинке стула висит новая одежда — простая, но чистая. Джин, наверное, оставила её здесь вчера вечером. — Это мама купила тебе, — сказала Гермиона, заметив её взгляд. — Она подумала, что тебе понадобятся вещи. Гарри провела рукой по ткани. Она была мягкой, новой. Не старой, не ношеной, не чужой. Она сняла пижаму и надела новую одежду — простые джинсы и голубую футболку. Всё было по размеру, и это было странно. Она привыкла, что вещи были ей велики и висели на ней, как на вешалке. — Тебе идёт, — сказала Гермиона. — Пойдём, я покажу тебе, где ванная. Гарри вышла в коридор и остановилась. Дом был светлым и просторным. На стенах висели картины с пейзажами, на полу лежали мягкие ковры, а из кухни доносился аромат свежей выпечки и разговоры. Она зашла в ванную и остановилась перед зеркалом. Впервые за долгое время она увидела своё отражение. Она выглядела уставшей, но в её глазах появился огонёк, которого не было раньше. Она поправила волосы, которые всегда были взлохмаченными, и вдруг заметила, что они блестят. Она не знала, как это возможно, но они выглядели лучше, чем когда-либо. Она умылась холодной водой и почувствовала, как бодрость разливается по телу. Вода была чистой, без запаха ржавчины. Она вытерла лицо мягким полотенцем и вышла из ванной. Гарри спустилась по лестнице и остановилась в дверях кухни. Джин стояла у плиты, переворачивая блинчики. Роберт сидел за столом с чашкой кофе и читал газету. Когда они увидели Гарри, они улыбнулись. — Доброе утро, Гарри! — сказала Джин. — Садись, я сейчас всё принесу. Гарри неуверенно подошла к столу и села. Перед ней уже стояла тарелка, чашка с чаем и вазочка с вареньем. Всё было так красиво, так аккуратно, что она боялась прикоснуться к чему-нибудь. — Ты в порядке? — спросил Роберт, заметив её замешательство. — Да, — ответила Гарри. — Я просто… я не привыкла к такому. — К какому? — К тому, что кто-то готовит для меня завтрак. К тому, что я могу сидеть за столом с семьёй. Роберт отложил газету и посмотрел на неё с мягкой улыбкой. — Теперь это будет происходить каждый день, — сказал он. — Ты — часть нашей семьи, Гарри. Мы будем заботиться о тебе. Гарри почувствовала, как к горлу подступил комок. Она не знала, что сказать. Она просто кивнула и взяла блинчик. Он был тёплым, мягким и невероятно вкусным. Она никогда не ела таких блинчиков. У Дурслей она получала только объедки, когда ей вообще давали еду. Она откусила ещё кусочек и почувствовала, как по телу разливается тепло. Это было не только от еды — это было от ощущения, что она здесь, что она нужна. — Тебе нравится? — спросила Джин, садясь напротив. — Это самое вкусное, что я ела в своей жизни, — сказала Гарри, и в её голосе послышалось удивление. Джин улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы. — Я буду готовить их для тебя каждое утро, — сказала она. Гарри смотрела на неё и чувствовала, как в груди разливается что-то тёплое. Она не знала, как это называется — может быть, это было счастье.

***

После завтрака Гермиона отвела Гарри в гостиную. Она показала ей книги, которые принесла из своей комнаты. — Вот, смотри, — сказала она, указывая на стопку. — «История магии», «Тысяча магических растений и грибов», «Зельеварение для начинающих». Я подумала, что тебе будет интересно. Гарри взяла одну из книг и провела рукой по обложке. Она пахла бумагой и чем-то старым. Ей нравилось, как пахнут старые книги. — Спасибо, — сказала она. — Я хочу узнать всё о магическом мире. — Мы узнаем всё вместе, — сказала Гермиона. Они сели на диван, и Гермиона начала рассказывать. Она говорила о Хогвартсе, о четырёх факультетах, о профессорах, о заклинаниях и зельях. Гарри слушала, затаив дыхание. Она чувствовала, как внутри неё просыпается что-то новое — желание знать, учиться, быть частью этого мира. Но в глубине души она всё ещё боялась. Она боялась, что это только сон. Что она проснётся в чулане, и всё это исчезнет. — Гермиона, — спросила она, перебивая, — а что, если я не смогу быть волшебницей? — Что? — Гермиона удивлённо посмотрела на неё. — Конечно, сможешь! Ты — Гарри Поттер! Ты — самая известная волшебница в мире! — Но я ничего не знаю, — сказала Гарри. — Я не умею колдовать. Я даже не знаю, как правильно держать палочку. — Ты научишься, — сказала Гермиона. — Все учатся с нуля. Я тоже сначала ничего не знала. Но я читала, я училась, и теперь я знаю многое. И ты сможешь. Гарри посмотрела на неё. В глазах Гермионы была уверенность, которая передавалась и ей. — Ты правда думаешь, что у меня получится? — Я знаю, что у тебя получится, — твёрдо сказала Гермиона. — Мы будем учиться вместе. Гарри улыбнулась. Впервые в жизни она чувствовала, что у неё есть будущее.

***

День пролетел незаметно. Они разговаривали, читали, смотрели на фотографии в книгах. Джин приносила им чай и печенье, и Гарри чувствовала себя почти как дома. Они даже вышли в сад, и Гарри впервые за долгое время почувствовала, как солнце греет её лицо. Она стояла среди цветов и думала о том, как это удивительно — быть свободной. Но когда наступил вечер, она снова почувствовала страх. Она боялась, что завтра всё изменится. Что она проснётся и окажется в чулане. Она легла в постель и уставилась в потолок. Комната была тёмной, но не пугающей. Через окно проникал свет уличных фонарей, и было слышно, как ветер играет с листьями деревьев. За стеной она услышала голоса. Джин и Роберт разговаривали тихо, но слова доносились до неё. — Мы сделали правильное дело, — сказал Роберт. — Да, — ответила Джин. — Мы не могли поступить иначе. Она заслуживает счастья. — Она так боится, что это всё исчезнет, — сказал Роберт. — Я вижу это в её глазах. — Мы покажем ей, что это навсегда, — сказала Джин. — Мы не бросим её. Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что вы есть у меня. Она уснула с улыбкой на лице, чувствуя, что впервые за много лет она в безопасности. Она была дома.