Я бог! А я ведьма. Жалкая смертная! Ну как тебе сказать, не такая уж и смертная

— Гарри, мы уже заждались! — едва выйдя на улицу, она тут же оказалась в руках у миссис Грейнджер. — у тебя все хорошо? Ты не поранилась когда входила и выходила? — Нет, все хорошо. Там просто очень грязно. — Да, я заметила. — с улыбкой оглядев Гарри, сказала Джин. — Что ты имеешь в виду? Джин так же окинула ее взглядом, не сказав ни слова. Тогда Гарри догадалась оглядеть себя. — Ой… — вот и все, что она произнесла. — подумав о том, в каком виде она предстала перед Локи, она покраснела. Джин, решив что это из-за неё, тут же начала успокаивать ее. — Не волнуйся, ничего страшного. Если не отстирается, купим новую. Все равно нас ждёт долгая работа. — оглядев дом и фронт работ внутри, она тяжело вздохнула. — А сейчас тебе бы по хорошему переодеться, там не осталось вообще никакой одежды? — Нуууу… там осталась только один комплект, но он от Дурслей. — Дурслей? Но я думала что мы избавились от этих вещей. — Да, но я решила 1 комплект сохранить. Просто… — Гарри вздохнула, — эти вещи напоминают мне о Дадли, единственном, кто помогал мне не сойти с ума в том доме. И я… я просто не могла выкинуть то последнее, что осталось в память о нем. — Ох, дорогая, — Джин аккуратно взяла ее за плечи, — я все понимаю, и даже в мыслях не было отбирать то, что ты ценишь. Поэтому не волнуйся, если для тебя это важно, можешь оставить. И раз уж так получилось, и если ты не против конечно, можешь сейчас одеться в это. — Правда? — Конечно, ведь не гоже ходить в грязном, а мы уже тебе купим новую одежду. — Спасибо!!! — от радости забылась, поэтому без зазрения совести обняла Джин. Правда через 5 секунд до неё дошло, что даже свинки выглядят чище, и она только что запачкала свою маму. Так что она быстро отстранилась и смущенно потупилась. Джин лишь улыбнулась. — Ничего страшного, думаю это можно будет попробовать отстирать. Так что не бери в голову. А сейчас, — тут она хлопнула в ладоши, — давай ты сейчас переоденешься в машине, а потом мы все вместе будем наводить порядок, договорились? — Да! — Ну вот и славно, а сейчас беги в машину, а я помогу Гермионе. Так они и разошлись, а через 5 минут , Гарри начала резво помогать остальным убирать письма. *** — Фух, ну вот и все. — Роберт с облегчением выпрямился. Спустя несколько часов, наконец все письма были собраны и сожжены. А так же они смогли чуть почистить дом. А точнее коридор и гостиную. Но первоочередно было конечно убрать письма с улицы. — А теперь, давай-те ка мы поедем в отель. А там приведём себя в порядок. Все согласны? — Да! — Ну тогда все в машину. И семья поехала в отель. Но кто знал, что вместо отеля, они будут ночевать посреди моря на вершине скалы, где была самая убогая хижина, какую только можно было представить. Ещё и на улице ужасная погода. Но почему не в отеле? Просто по каким то абсолютно непонятным обстоятельствам, либо мест не было, либо они чисто физически не могли уместиться все вместе. Но когда они окажутся в лачуге, то у каждого пронеслась мысль: «лучше в отеле друг на дружке, чем здесь» но было уже поздно, поэтому поздно вечером все семья укладывалась спать. Роберт и Джин ушли во вторую комнату, где стояла огромная продавленная кровать, а девочкам Джин нашла в углу одной из комнат покрытые плесенью одеяла и устроила им постель на изъеденной молью софе, предварительно разложив ее. Ураган крепчал и становился все яростнее, а Гарри не могла заснуть. Она поёживалась от холода и переворачивалась с боку на бок, стараясь устроиться поудобнее, а в животе у нее урчало от голода. К сожалению, из-за этих обстоятельств, никто из них не поел. Ведь никто не ожидал что так получится. Они то рассчитывали что поедят в отеле, а тут такая беда. Потом закрутилось и про еду они думали в последнюю очередь. И тут Гарри вспомнила нечто очень важное. Ну конечно! Завтра у нее день рождения! Ей исполняется 11 лет! И это первое ее день рождения в кругу тех, кто по настоящему любит ее. Тут Гарри вспомнила что у Гермионы были часы, так что аккуратно, чтоб не потревожить ее, она взяла ее руку и аккуратно положив, начала отсчитывать время. Она лежала и смотрела, как бегает по кругу секундная стрелка, приближая ее день рождения, больше всего ее интересовало, зачем кому то было присылать ей столько писем, да ещё и с опечаткой, она же не «Мистер Поттер» , а «Мисс Поттер». До начала следующего дня оставалось пять минут. Гарри отчетливо услышала, как снаружи что-то заскрипело. Ей хотелось верить, что крыша домика выдержит атаку дождя и ветра и не провалится внутрь, хотя, возможно, так стало бы теплее — все равно хуже, чем сейчас, быть уже не могло. Часы Герми показывали без четырех двенадцать. Гарри подумала, что, когда они вернутся домой, они смогут восстановить дом, и им не придётся переезжать. Без трех двенадцать. Снаружи раздался непонятный звук, словно море громко хлестнуло по скале. А еще через минуту до Гарри донесся громкий треск — наверное, это упал в море большой камень. Еще одна минута, и наступит день ее рождения. Тридцать секунд... двадцать... десять... девять... Может, имеет смысл разбудить Герми, потому что ей кажется что что-то сейчас произойдёт? Три секунды... две... одна... БУМ! Хижина задрожала, Гарри резко села на софе, глядя на дверь. За ней кто-то стоял и громко стучал, требуя, чтобы его впустили. Но кто? БУМ! — снова раздался грохот. Гермиона вздрогнула и проснулась. — Что? Что происходит? — в полусонном состоянии она не понимала что происходит. Позади них громко хлопнула дверь, отделявшая одну комнату от другой, и появились тяжело дышавшие родители. — Девочки! С вами все хорошо? — Джин хотела было подбежать к девочкам но не успела. ТРАХ! В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты. В дверном проеме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как черные жуки. Великан протиснулся в хижину и пригнулся, но голова его все равно касалась потолка—уж слишком он был велик. Он наклонился, поднял дверь и легко поставил ее на место. Грохот урагана, доносившийся снаружи, сразу стал потише. Великан повернулся и внимательно оглядел всех, кто был в хижине. — Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да... устал я... Великан шагнул к софе, на которой сидела застывшая от страха Гермиона. — Ну-ка подвинься, — приказал незнакомец. Гермиона взвизгнула и, соскочив с софы, рванула к матери и спряталась за нее. Джин в свою очередь не струхнула, а продолжала смело стоять и смотреть на того, кто посмел вторгнуться к ним и напугать ее девочек. — А вот и наш Гарри! — удовлетворенно произнес великан. Гарри всмотрелась в свирепое, страшное лицо, скрытое волосами, и увидел, что глаза-жуки сузились в улыбке. — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны. Роберт не выдержал такого хамства, так что он смело выступил вперёд. — Я прошу прощения, но я настаиваю чтобы вы, сэр, покинули этот дом! Вы вторглись сюда без разрешения и не имеете права здесь находится. — Да заткнись ты, Дурсль! Хагрид угрожающе наставил на Роберта зонтик, и тот аккуратно отошёл назад, потому что понял, что сейчас лучше не высовываться. — Дурсль? — едва слышно спросила у матери напуганная Гермиона. — Я тоже не понимаю, золотце. — закрывая Гермиону собой, так же тихо ответила ей Джин. — Так то лучше. — удовлетворенно произнёс великан, когда Роберт отошёл назад, и прикрыл дочь с женой. — Да... Гарри, — произнес великан, поворачиваясь спиной к Грейнджерам. — С днем рождения тебя, вот. Я тут тебе принес кой-чего... Может, там помялось слегка, я... э-э... сел на эту штуку по дороге... но вкус-то от этого не испортился, да? Великан запустил руку во внутренний карман черной куртки и извлек оттуда немного помятую коробку. Гарри взяла ее дрожащими от волнения руками и поспешно открыла, хотя пальцы плохо слушались ее. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зеленым кремом было написано: «С днем рождения, Гарри!» Гарри даже не знала что сказать. Она вообще ничего не понимала. Кто этот великан? Почему он назвал ее папу Дурслем? Как он их нашёл? Что вообще происходит? Но также Гарри заметила, что великан обращался к ней как к мальчику. Так что она решила подыграть великану, чтоб он не узнал что она девочка. Она чувствовала, что так надо. Поэтому Гарри, как вежливая девочка, решила поблагодарить великана, ведь судя по всему, он не был настроен агрессивно против неё. Гарри посмотрела на великана. Она хотела поблагодарить его за подарок, но слова благодарности потерялись по пути ко рту, и вместо этого она сказала совсем другое: — Вы кто? Великан хохотнул. — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса. Он протянул огромную ладонь и, обхватив руку Гарри, энергично потряс ее. — Ну так чего там с чаем? — спросил он, потирая руки. — Я... э-э... и от чего-нибудь покрепче не отказался бы, если... э-э... у вас есть. Взгляд великана упал на пустой камин который невозможно было растопить из-за отсутствия дров. Великан презрительно фыркнул и нагнулся над камином — никто не видел, что он там делает, но когда через секунду великан отодвинулся, в камине полыхал яркий огонь. Мерцающий свет залил сырую хижину, и Гарри сразу почувствовала себя так, словно залезла в горячую ванну. Гигант сел обратно на софу, прогнувшуюся под его весом, и начал опорожнять карманы, которых в его куртке было великое множество. На софе появились медный чайник, мятая упаковка сосисок, чайник для заварки, кочерга, несколько кружек с выщербленными краями и бутылка с какой-то янтарной жидкостью, к которой он приложился, прежде чем приступить к работе. Вскоре хижина наполнилась запахом жарящихся сосисок, весело шипящих на огне. Никто не двинулся с места и не сказал ни слова, пока великан готовил еду, но как только он снял с кочерги шесть нанизанных на нее сосисок — жирных, сочных, чуть подгоревших сосисок, желудок Гермионы подвёл ее и он заурчал на всю хижину. Гермиона густо покраснела. Ей было очень стыдно. — Что бы он ни предложил, Герми, я запрещаю тебе это брать, — прошептал Роберт на ухо дочери. Великан мрачно усмехнулся. Он услышал что Роберт сказал дочери. — Да ты чего разволновался-то, Дурсль? — насмешливо спросил он. — Да мне бы голову не пришло его кормить — вон он у тебя жирный-то какой. Из-за темноты, великан не видел что это девочка, а густые волосы в темноте давали эффект, как будто Гермиона была толстой. Он протянул сосиски Гарри, которая была очень голодна, но при этом она почувствовала, что лучше их не есть. Поэтому она лишь сделала вид, что ест, а сама быстро спрятала в платок, едва великан повернулся к камину. Наконец она решилась задать вопрос, который волновал не только ее. При этом она чувствовала, что здесь что-то не так, поэтому при великане она решила играть роль несмышлёного мальчика, который ничего не знает. Слава богу, семья ей подыграет. — Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы такой, — вежливо произнесла Гарри. Великан сделал глоток чая и вытер рукой блестевшие от жира губы. — Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде все про себя рассказал — я хранитель ключей в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? Придерживаясь роли, она ответила: — Э-э-э... Вообще-то нет, — робко выдавила из себя Гарри. В мыслях она думала, что это все смахивает на постановку, ведь судя по тому как великан называет Грейнджеров, он понятия не имеет об изменениях, которые произошли за этот месяц. Поэтому она понимала, что если не будет придерживаться роли, это может плохо закончится. Гарри взглянула на великана. Она не чувствовала в нем чего-то плохо. Так что она сделала вывод, что великан также чья-то то пешка. Сделав пометку записать это в блокнот, она продолжила играть свою роль. У Хагрида был такой вид, словно его обдали холодной водой. — Извините, — быстро сказала Гарри. — Извините?! — рявкнул Хагрид и повернулся к Грейнджерам, которые благоразумно не высовывались. — Это им надо извиняться! Я... э-э... знал, что ты наших писем не получил, но чтобы ты вообще про Хогвартс не слышал? Не любопытный ты, выходит, коль ни разу не спросил, где родители твои всему научились... — Научились чему? —«непонимающе» переспросила Гарри. — ЧЕМУ?! — прогрохотал Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберемся сейчас! — Ой ой, запахло жареным. Надо срочно спасать положение. — пронеслось в голове у Гарри. Казалось, разъяренный великан стал еще больше и заполнил собой всю хижину. Грейнджеры съежились от страха у дальней стены. — Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он, обращаясь к ним. — Что этот мальчик—этот мальчик! — ничегошеньки и не знает о том, что... Ничего не знает ВООБЩЕ? Гарри решила, что великан зашел слишком далеко. В конце концов никто не смеет обижать ее семью. Но и выходить из роли было нельзя. И, как заметила Гарри, если она для великана мальчик, значит, ей надо стараться и вести себя соответственно, главное чтоб великан не заметил что она девочка, а то кто знает, что тогда будет. Ещё обвинит в том что его обманули, и она не Гарри Поттер. — Кое-что я знаю, — заявила она. — Математику, например, и всякие другие вещи. Но Хагрид просто отмахнулся от нее. — Я ж не об этом... а о том, что ты о нашем мире ничего не знаешь. О твоем мире. О моем мире. О мире твоих родителей. — Каком мире? — так же «непонимающе» переспросила Гарри. В мыслях она молилась, что великан ненароком не прибил кого-нибудь. У Хагрида был такой вид, словно он вот-вот взорвется. — ДУРСЛЬ! — прогремел он. Роберт, несмотря на страх перед великаном, продолжал закрывать девочек и молился, чтобы с Гарри ничего не случилось. Он понимал, что у неё был какой то план, но легче от этого не становилось. Учитывая ещё то, что великан почему то называл их Дурслями. И если даже они с Джин мечтали треснуть Дурслей за то, что они делали с Гарри, то о том, что может сделать великан, он даже думать боялся. Учитывая, что Дурслями он считал их. Хагрид отвернулся от него и посмотрел на Гарри полубезумным взглядом. — Но ты же знаешь про своих родителей... ну, кто они были? — с надеждой спросил он. —Да точно знаешь, не можешь ты не знать... к тому же они не абы кто были, а люди известные. И ты... э-э... знаменитость. — Что? — Гарри продолжала отыгрывать свою роль. Она даже думала, что по ней Оскар плачет, с такой то игрой. — Разве мои мама и папа... разве они были известными людьми? — Значит, ты не знаешь... Ничегошеньки не знаешь... — Хагрид дергал себя за бороду, глядя на Гарри изумленным взором. — Ты чего, не знаешь даже, кто ты такой есть? — наконец спросил он. После минуты молчания, он повернулся к семье. — Вы что, никогда ему ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было, которое Дамблдор написал? Я ж сам там был, у дома вашего, этими вот глазами видел, как Дамблдор письмо в одеяло положил! А вы, выходит, за столько лет ему так и не рассказали ничего, прятали все от него, да? — Прятали от меня что? — поспешно поинтересовалась Гарри. — она понимала, что будет подозрительно, если она будет отмалчиваться. Раз уж ей «якобы» ничего не рассказывали. Будет очевидно что ребёнок будет задавать вопросы, когда предоставится шанс узнать правду. Джин, подыгрывая Гарри, глубоко вдохнула воздух с таким видом, словно ужасно боялась того, что последует за этими словами. Она сообразила, что этот спектакль разыгран не просто так. И она понимала, что либо она сыграет Петунью Дурсль, либо… Что последует за либо, она старалась не думать. Поэтому она решила играть Петунью так, что сама Петунья поверит. — Эй, вы, пустые головы, сходите вон проветритесь, может, полегчает, — посоветовал им Хагрид, поворачиваясь к Гарри. — Короче так, Гарри, ты волшебник, понял? В доме воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом моря и приглушенным свистом ветра. — Я кто? — Гарри сделала вид, что у неё отвисла нижняя челюсть. — Ну, ясное дело кто — волшебник ты. — Хагрид сел обратно на софу, которая протяжно застонала и просела еще ниже. — И еще какой! А будешь еще лучше... когда немного... э-э... подучишься, да. Кем ты еще мог быть, с такими-то родителями? И вообще пора тебе письмо свое прочитать. Гарри протянула руку и наконец-то, после такой актёрской игры, они подошли к главному моменту, к кульминации, в ее руке оказался желтоватый конверт, на котором изумрудными чернилами было написано, что данное письмо адресовано мистеру Поттеру, который живет в хижине, расположенной на скале посреди моря, и спит на софе*. Гарри вскрыла конверт, вытащила письмо и прочитала: ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора! Гарри сделала очень шокировано-радостный вид. Выждав необходимую паузу, она продолжила играть. — Что это значит: они ждут мою сову? — Клянусь Горгоной, ты мне напомнил кое о чем, — произнес Хагрид, хлопнув себя по лбу так сильно, что этим ударом вполне мог бы сбить с ног лошадь. А затем запустил руку в карман куртки и вытащил оттуда сову — настоящую, живую и немного взъерошенную, — а также длинное перо и свиток пергамента. Хагрид начал писать, высунув язык, а Гарри внимательно читала написанное, делая пометки в голове: Дорогой мистер Дамблдор! Передал Гарри его письмо. Завтра еду с ним, чтобы купить все необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с вами все в порядке. Хагрид! Хагрид скатал свиток, сунул его сове в клюв, подошел к двери и вышвырнул птицу туда, где бушевал ураган. Затем вернулся и сел обратно на софу. При этом вид у него был такой, словно сделал он что-то совершенно обычное, например поговорил по телефону. Гарри вдруг поняла, что до сих пор сидит с открытым ртом, и быстро захлопнула его. — Так на чем мы с тобой остановились? — спросил Хагрид. — Мы остановились на том, что вы говорили о моих родителях. Гарри решила не упускать возможность, услышать новую версию о своих родителях. — Что ж, думаю, что будет лучше, если я тебе расскажу, н-ну.. то, что могу, конечно, а могу не все, потому как., э-э... загадок много осталось, непонятного всякого... Он снова уставился на огонь. — Наверное, начну я... с человека одного, — произнес Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, — его в нашем мире все знают... — А кто он такой? — спросила Гарри, не дав Хагриду замолчать и уйти в себя. А то ещё не расскажет ничего. А ей очень надо было понимать, Хагрид все-таки пешка? Или же нет…? — Ну.. Я вообще-то не люблю его имя произносить. Никто из наших не любит. — Но почему? — Клянусь драконом, Гарри, люди все еще боятся, вот почему. А, чтоб меня, нелегко все это... Короче, был там один волшебник, который... который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже еще хуже, чем просто хуже. Звали его... Хагрид задохнулся от волнения и замолк. — Может быть, вы лучше напишете это имя? — предложила Гарри. — Нет... не знаю я, как оно пишется. Ну ладно... э-э.. Волан-де-Морт, — выдавил наконец Хагрид, передернувшись. — И больше не проси меня, ни за что не повторю. В общем, этот волшебник лет так... э-э. двадцать назад начал себе приспешников искать. И нашел ведь. Одни пошли за ним, потому что испугались, другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и чем дальше, тем больше ее становилось. Темные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали. Даже мест безопасных почти не осталось... разве что Хогвартс, да! Я так думаю, что Дамблдор был единственный, кого Ты-Знаешь-Кто боялся. Потому и на школу напасть не решился... э-э... тогда, по крайней мере. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Не пойму, правда, чего Ты-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторону перетянуть... Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Темную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит... А может, хотел их... э-э... с дороги убрать, чтоб не мешали. В общем, никто не знает. Знают только, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришел в ваш дом и... и... Хагрид внезапно вытащил откуда-то грязный, покрытый пятнами носовой платок и высморкался громко, как завывшая сирена. — Ты меня извини... плохой я рассказчик, Гарри, — виновато произнес Хагрид. — Но так грустно это... я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут... В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом — вот этого вообще никто понять не может — он и тебя попытался убить. Хотел, чтобы следов не осталось, а может, ему просто нравилось людей убивать. Вот и тебя хотел, а не вышло, да! Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не порез никакой. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает. Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Поэтому ты и знаменит, Гарри. Он если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да! А с тобой вот не получилось. Он таких сильных волшебников убил — МакКиннонов, Боунзов, Прюиттов, а ты ребенком был, а выжил. Хагрид замолчал, а Гарри вдруг ощутила резкую головную боль. Перед ее глазами отчетливо возникла знакомая картина из прошлого, только теперь ослепительная вспышка зеленого света была гораздо ярче. И заодно она вспомнила кое-что еще, то, что никогда раньше не всплывало в ее памяти, — громкий, ледяной, беспощадный смех. Хагрид с грустью наблюдал за ней. — Я тебя вот этими руками из развалин вынес, Дамблдор меня туда послал. А потом я привез тебя этим... Гарри решила не давать великану повода ещё раз накричать на семью. Так что она судорожно думала, что бы ей спросить. На языке у Гарри вертелись самые разные вопросы. Сотни вопросов. — А что случилось с Волан... извините, с тем Вы-Знаете-Кем? — Хороший вопрос, Гарри. Исчез он. Растворился. В ту самую ночь, когда тебя пытался убить. Потому ты и стал еще знаменитее. Я тебе скажу, это самая что ни на есть настоящая загадка... Он все сильнее и сильнее становился и вдруг исчез, и... эта... непонятно почему. Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь все это, да! Думаю, в нем ничего человеческого не осталось уже... а ведь только человек может умереть. А кто-то говорит, что он все еще тут где-то, поблизости, просто прячется... э-э... своего часа ждет, но я так не думаю. Те, кто с ним был, — они на нашу сторону перешли. Раньше ведь они... эта... как заколдованные были, а тут проснулись. Вряд ли бы так вышло, будь он где-то рядом, да! Хотя большинство людей думают: он где-то тут, только силу свою потерял. Слишком слабый стал, чтоб дальше бороться и все завоевать. В тебе было что-то, Гарри, что его... э-э... сломало. Чой-то приключилось той ночью, чего он не ждал, не знаю что, да и никто не знает... но сломал ты его, это точно. — Хагрид, — тихо произнесла Гарри. — Боюсь, что вы ошибаетесь. Я не думаю, что я волшебник… что я смогу стать волшебником.** К ее удивлению, Хагрид рассмеялся. — Значит, не волшебник? И никогда с тобой ничего такого не было, когда ты злился или огорчался? Гарри уставилась в огонь. Как же она устала! Этот разговор с великаном, плюс ещё насыщенные событиями день, очень сильно вымотали ее. Она надеялась что скоро это все закончится, и она наконец сможет поспать, как и ее семья. Тут она решила, что пора заканчивать делать вид, что она предаётся воспоминаниям. Гарри улыбнулась, посмотрела на Хагрида и заметила, что лицо великана просияло. — Ну что, убедил я тебя теперь, да? А говоришь, что Гарри Поттер не волшебник. Погоди, ты скоро в Хогвартсе самым знаменитым учеником станешь. Тут Гарри не выдержала и зевнула. — Да ты поди устал! Уморил я тебя. Но тогда давай спать, а то завтра делов много. В город нам завтра надо, книги тебе купить, и все такое. И эта... давай на «ты», нечего нам с тобой «выкать», мы ж друзья. Он стащил с себя толстую черную крутку и бросил ее к ногам Гарри. — Под ней теплее будет. А если она... э-э... шевелиться начнет, ты внимания не обращай — я там в одном кармане пару мышей забыл. А в каком — не помню. Пока великан укладывался, Гарри незаметно показала семье, что все хорошо, и им лучше уйти. Поймав обеспокоенные взгляды, она ободряюще улыбнулась и показала взглядом, что «все будет хорошо». Кивнув, они начали осторожно и как можно тише подниматься в комнату. Перед тем как уйти, миссис Грейнджер отправила воздушный поцелуй, мистер Грейнджер улыбнулся в поддержке, показывая, что если что, они рядом, а Гермиона помахала кулачками «удачи». Сказав одними губами «спокойной ночи» и услышав такое же в ответ, она легла на сломанную софу и не прошло и минуты, как Морфей очень быстро забрал ее в свое царство.