В широком прокате

Кажется, беспокойное пробуждение стало традицией моего плена.        Первое, что пришло в голову: на меня напали во сне. Потому что, просыпаясь, я ощутила, как кто-то придавил моё тело. Чем и как — непонятно. Полностью накрытая одеялом, я не могла видеть, что происходит.        На несколько мгновений мои мышцы словно окаменели от испуга. Я не в силах была пошевелить даже мизинцем. Но затем оцепенение прошло, и я попыталась хотя бы выглянуть из-под одеяла. Получилось не очень: неизвестный будто нарочно не давал этого сделать.        — Проснись, проснись! «Всё смешалось в доме Облонских » 1, — демонским голосом завопил анонимный налётчик, по-английски процитировав Толстого. И я сразу поняла, кем был этот неизвестный.        — Джен? — оставила я попытки выбраться наружу. — Ты?        Чьи-то руки моментально сбросили с меня одеяло. Прищурившись от яркого света, я постаралась сфокусировать взгляд на фигуре, нависшей надо мной. Догадка оказалась верной.        — Какого чёрта! Ты совсем, что ли?! — воскликнула я и в отместку за беспокойство шлёпнула подругу по ноге. — Я чуть не умерла от страха!        Джен раскатисто засмеялась, опустилась на край кровати и положила голову прямо мне на колени.        — Я была уверена, что ты вспомнишь эти слова, — сказала она, очевидно, гордясь мной.        — Это нетрудно. Уверена, ими ограничиваются твои познания в славянской литературе.        — Зато ты, смотрю, теперь у нас стала любительницей русской классики, — и она кивнула в сторону тумбочки, на которой лежала ещё недочитанная мной книга.        — Ты просто обязана прочитать этот роман. Правда, я не всё в нём понимаю, но он бесподобен.        Питерс приподнялась и упёрлась кулаком в щёку.        — Я не верю, что в их литературе создано что-то более гениальное, чем «Анна Каренина».        — Нет, Джен, здесь совсем другое, — я уже собиралась объяснить ей, почему мне пришёлся по душе Булгаков, как вдруг сообразила, что мы-то всё ещё в плену и что до этого момента нас не пускали друг к другу. — Подожди, к чёрту книги. Как ты сюда попала?        — Кто рано встаёт, тот владеет миром, — ответила подруга, не скрывая превосходства. — А ты, похоже, собралась дремать тут до второго пришествия, — и она в шутку бросила угол одеяла мне в лицо. — Мексиканский красавчик сказал, что сегодня нас снова собирают.        — Энрике? Он приходил к тебе сегодня? — подскочила я.        — Вместо того, чтобы поинтересоваться, всё ли хорошо с бедной Джен и как она провела эти дни взаперти, ты спрашиваешь про этого надсмотрщика? — она нахмурилась.        — Просто я вчера нехорошо с ним обошлась, — оправдание моей нечуткости к приятельнице звучало жалко. — Извини. Как ты?        — Наверное, так же, как и ты, — Джен горестно вздохнула. — У меня в голове не укладывается безумие, которое случилось с нами. И главное, я не понимаю…        — Кому всё это нужно? — закончила я за неё.        — Да. Всё виделось не таким уж страшным до тех пор, пока я не вспомнила о родных. И о том, что через месяц у меня свадьба. И если из-за какого-то извращенца лучший день в моей жизни так и не состоится, я не знаю, что сделаю…        Последние слова были сказаны упавшим голосом. Перевернувшись на другую сторону, я стиснула её в объятьях.        — Нет, не думай об этом, пожалуйста, — попросила я, гладя её по голове. — Мы точно вернёмся к твоей свадьбе. Иначе быть не может. Ты будешь самой красивой невестой на свете, а я буду самой лучшей подружкой невесты.        — Точно, — она попыталась улыбнуться, но из-за навернувшихся слёз улыбка выглядела грустной. — И мы будем вспоминать эти дни со смехом. Как будто случилось недоразумение. Или вообще не будем говорить об этом. Никогда.        — Именно.        — Вставай, — неожиданно подскочила Джен. — Нам нужно пойти и разобраться, как ускорить возвращение.        — Хорошо, — возражать против её мудрой мысли было бы глупо.        И пока я собиралась, подруга поведала те скудные сведения, которые ей удалось вытянуть из наших охранников.        Приёмы пищи теперь будут происходить в столовой на первом уровне.        Если сегодня мы не напортачим, то нам наконец покажут другие помещения, кроме наших комнат. И мы сможем беспрепятственно передвигаться по этому зданию. Естественно, до определённых границ.        Сейчас мы отправимся на завтрак, а после него нам предстоит узнать подробности «принудительного отшельничества».        Я не поделилась с Джен историей о моём инциденте с Энрике. Решила, что мотив его службы неизвестному психу не моя тайна, и, возможно, парень не хочет, чтобы кто-то ещё узнал этот секрет. Шагая в столовую, я надеялась столкнуться где-нибудь с мексиканцем и попробовать примириться с ним.        Кажется, с человеком, с которым я пересеклась от силы раз пять, хотелось увидеться даже больше, чем с другими заложниками, хотя с некоторыми из них мы были дружны не первый год.        — Вроде бы нужно повернуть налево, — протянула Джен, когда мы спустились на первый этаж и оказались перед выбором, в какую сторону двигаться дальше.        — Странно, что нигде никого нет, — прошептала я и последовала за подругой.        — Они примазываются к нам, точно тебе говорю, — она намеренно ответила как можно громче, желая, чтобы её услышали похитители. А если учесть, что, как я помнила, везде всё прослушивалось и проглядывалось, послание, должно быть, достигло адресата. — «Мы такие добренькие. Мы вам доверяем. Ходите, где хотите. Говорите, что хотите. Только начните тоже нам доверять, — Питерс кривлялась и изображала из себя некую немыслимую смесь дона Корлеоне и Ганнибала Лектера, переигрывая и наслаждаясь этим. — И сотворите для нас шедевр!»        Последнюю фразу она выкрикнула вверх, возбуждённо жестикулируя. Невозможно было не захихикать от этой актёрской игры года.        — Ты думаешь, босс выглядит так? — сквозь смех спросила я.        — Ну а как ещё? — она хохотала вместе со мной. — Он ведь неадекватный.        — А я думаю, — я заговорила, как Стив Мартин в «Придурке» 2, — он другой. Он придурок. Придурок. У него есть богатства, власть… Но он хочет впечатлить прекрасную женщину, чтобы она полюбила придурка. Он хочет посвятить ей фильм.        — О, боги, не оскверняй «Придурка» подобным сравнением, — на лице Джен было написано отвращение. — Уверена, в главном злодее нет ничего человеческого, в отличие от Нэйвина. 3 Но, знаешь, если бы мы проходили прослушивание на роль похитителя, ты бы меня точно сделала.        — Впрочем, как и всегда, — я пожала плечами и нарочно посмотрела на неё с деланным превосходством.        — Ненавижу твой талант, — её злость была такой же притворной. Ей в плечо прилетел от меня лёгкий дружеский хлопок. — Стой! — Питерс стала как вкопанная. — А что, если они хотят, чтобы мы снялись в порно?        Подобная мысль мою голову не посещала. По коже пробежала дрожь.        — Так бы мы никогда в жизни, — Джен, откровенно напуганная этим предположением, пристально вглядывалась мне в глаза, как будто на дне их можно было найти нужные ответы. — А здесь у нас не будет выбора, и…        — Я очень надеюсь, — мой голос задрожал, — что нас не поставят перед таким выбором. Хотя эта версия кажется логичной.        — Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Идём.        — Нам в ту открытую дверь? — моя рука указала на распахнутые створки по правой стороне коридора.        — По-моему.        Внутри действительно оказалось то, к чему мы шли. Помещение с двенадцатью столами посередине. Справа располагался шведский стол с едой. За столами завтракало человек двадцать, не больше.        — Где все остальные? Нас же было больше, — пробормотала я.        — Может, ещё не все пришли. А может, они что-то с ними сделали, — и она начала подмигивать. — Если ты понимаешь, о чём я.        — Совершенно не смешно.        — Да успокойся, — отмахнулась подруга, продолжая издеваться. — Ну, подумаешь, приготовили из других пассажиров нам еду. Что тут такого?        — Спасибо, что полностью лишила меня желания поесть, — пробубнев это, я направилась к столам со съестным. Проходя мимо завтракающих, я бодро поприветствовала их: — Привет, ребята. Всем приятного аппетита.        Кое-кто безучастно кивнул, кое-кто дружелюбно помахал, а кое-кто бросил тяжёлый взгляд в мою сторону, видимо, оскорблённый подобной неуместной бодростью.        У всех здесь была своя история о двух днях, проведённых в изоляции.        Подруга, догнав меня, тоже обратилась к нашим собратьям: — Эй, народ, вы чего такие кислые? Всё ведь вроде налаживается.        Почти никто не отреагировал. Только Пол улыбнулся уголком рта и закатил глаза, давая понять, что Джен вряд ли удастся в один момент поднять дух у всех заложников. А Максим, прямолинейный русский, пробормотал что-то на своём языке. По тону было понятно, что он явно не желал добра ни Джен, ни мне, ни всем вокруг.        — Питерс, замолкни, — прошипела я. — Иначе нас сейчас побьют.        — Вот веселье будет, — ухмыльнулась она. — Похитители не тронули, а свои же поколотят.        — С чего это в тебе обнаружилось столько энтузиазма?        — Неужели ты не понимаешь, с чего? — она возмущённо уставилась на меня.        — Нет.        — Еда. Как можно не радоваться еде, скажи мне, подруга? — блондинка схватила большую тарелку и с воодушевлением начала накладывать себе всё, что попадалось под руку. Порция получалась неописуемо гигантских размеров, простому человеку такую, должно быть, и за день не одолеть. Только не Джен. Этот проглот, обмену веществ которого я завидовала без стеснения, способен был одерживать победу в конкурсах на поедание чего угодно в любых количествах.        — Не понимаю, как можно есть в таких условиях, — я взяла блюдце и положила на него всего пару сэндвичей с сыром. — Я даже это не доем.        — Доем за тебя, не переживай.        Я хмыкнула, наливая ароматную чёрную жидкость из кофейника.        — Когда мы выберемся отсюда, — понесло её, — то в интервью буду говорить: «Знаете, выжить в этом месте удалось лишь благодаря тому, что я находила силы в пище. Обильные завтраки, питательные ланчи и сочные ужины не давали мне впасть в отчаяние. Они толкали на продолжение борьбы за освобождение».        Блинчик не удержался на переполненной тарелке подруги и со смешным звуком шлёпнулся на пол.        — Кажется, еда против того, чтобы ты освещала ваши с ней отношения в прессе, — я подняла панкейк и положила на салфетку.        — А знаешь, какое самое страшное измывательство они совершают над нами? — и Питерс указала рукой на людей в чёрном, расположившихся у противоположной стены. Их было всего четыре человека. Того, кого я надеялась увидеть, среди них не оказалось. — Не дают винишка. Или чего-нибудь покрепче. Я даже спросила у Энрике, он ответил, что не видать нам алкоголя. Ни капли. Мол, мы должны быть в состоянии осознанности, а это будет отвлекать от цели. Изверги!        — Это точно, — фальшиво вздохнула я. — Даже не знаю, как ты перенесёшь этот запрет. Пойдём уже сядем куда-нибудь, — мне хотелось поскорей поболтать с другими, чтобы узнать что-то новое.        За столом, где сидел Пол, было три свободных места. Кроме британца, здесь расположились ещё двое: Марк Вонг, оскароносный кинооператор из Гонконга, и Хейли Новак, наша с Джен коллега, юная и вроде как подающая надежды.        Макбрайд, с посиневшей гематомой на лице и заметно не выспавшийся, выглядел как застуканный любовник. Его каштановые волосы торчали в разные стороны. Азиат Марк, искоса взглянувший на нас, продолжил неторопливое поедание сырых овощей. Он был одного возраста с Полом — которому в этом году исполнилось сорок два — а выглядел моложе меня. Вот бы выведать у него секрет молодости.        Хейли испуганно оглядывалась по сторонам, будто опасность поджидала её на каждом шагу. Жгучая афроамериканка обладала таким естественным очарованием, которое подкупало с первого взгляда.        Мы устроились напротив Пола и Хейли, а Марк оказался плечом к плечу с Джен.        — Я не знаю, что с тобой, но выглядишь ты хреново, бро, — тут же ляпнула Питерс, обращаясь к Макбрайду.        — Я думал, это место сломает тебя. Но нет, Дженнифер всё ещё нет равных в мастерстве преподнесения комплиментов, — смачно уминая бургер, парировал наш друг. Он даже не потрудился сперва прожевать, а потом ответить.        Джен последовала его примеру, откусив громадную часть такого же бургера и, бесспорно, намереваясь разговаривать исключительно с набитым ртом.        — Благодарю, только ты ценишь эту черту во мне, — открыто наслаждаясь процессом поедания, ответила подруга. — Ну, делитесь, как провели эти два дня. Ходили на игру «Рейнджерс»? Купались и загорали на пляжике? Катались на велосипедах в Центральном парке?        Хейли чуть не подавилась кофе. Бедняжка не привыкла к пропитанным сарказмом речам, тем более в ситуациях, когда до полного отчаяния остаётся пару шагов. А Марк продолжал лениво пережёвывать свой здоровый завтрак, никоим образом не намереваясь участвовать в разговоре.        — Да я даже устал развлекаться, по правде говоря, — проворчал Пол. Он наклонился к нам поближе, облизал губы, вымазанные в соусе, и зашептал: — За вами сидит женщина, только не оборачивайтесь. У неё точно отдых не задался.        — Что с ней? — заинтересовалась я.        — Рука перевязана, — коротко ответил мужчина. — Думаю, пыталась покончить с собой. Не у всех такие запасы стойкости, как у нас с вами.        — Вот слабаки, — поморщилась Джен. — Ещё ничего страшного не случилось, а они уже вены режут.        — Может, у неё до этого так всё было, — я сомневалась, что кто-то мог пойти на такой шаг.        — Нет, не было, — британец казался уверенным. — Я в самолёте ещё её заметил. Это Лола Андерсон.        — Та сценаристка, которая нигде не появляется? — удивилась Питерс.        — Да.        — Я даже не знаю, как она выглядит, — призналась я.        — Аналогично, — отозвалась Джен.        — Скоро узнаете, а сейчас не оборачивайтесь, — попросил Пол.        — Неудивительно, — неожиданно вклинилась в беседу Хейли. — Знаете, я и сама вчера была близка к тому, чтобы что-то с собой сделать. Казалось, что меня продержат запертой целую вечность. И напало такое отчаяние.        — Хейли, дорогая, — тон моего голоса получился чересчур покровительственным, — это последнее, о чём стоит думать. Точнее, об этом даже думать не следует. Ты считаешь, что если мы здесь шутки шутим, то ни разу за эти два дня не впадали в панику? Да ничего подобного. Я в пылу истерики разнесла всю комнату.        — Я тоже, — поддакнула Джен.        — Но пока нас тут не пытают, пока не лишают пищи, пока не заставляют совершать постыдные вещи, надо держаться.        — В конце концов, ты не одинока в своих неприятностях, — к удивлению остальных, бросил реплику молчаливый Вонг.        Новак собралась ответить, но вдруг её внимание привлекло нечто за моей спиной. И через секунду я ощутила тяжесть на своих плечах, как будто кто-то опёрся об меня. Инстинктивно вздрогнув от прикосновения и повернув голову вправо, я обнаружила в нескольких дюймах от глаз профиль Максима Северина, который вторгся между мной и Джен.        — Эй, Голливуд, о чём шепчетесь? — с безумной улыбкой и горящим взором проговорил русский. — Побег готовите? Если да, то можете на меня рассчитывать.        — Точно, сейчас поедим, наберём инструментов, — и Джен повертела вилкой у него перед носом, — и вперёд, рыть подкоп.        — Давайте. Как в «Шоушенке», — коверкая слова так, что его речь с трудом можно было назвать английским языком, сказал Максим.        — Именно, — с энтузиазмом кивнул Пол.        Северин наконец снял ношу своих ручищ с меня и подруги и напоследок изрёк: — Всё, у нас договор. Я с вами.        — Что это было? — глотнув кофе, в недоумении спросила я, когда наш новый сообщник в ещё даже не запланированном деле покинул столовую.        — Мы классные, и народ к нам тянется, — резюмировала Джен.        Марк не удержался от лёгкого смешка, хитро взглянув при этом на Питерс.