Дальняя родственница

      — Полина, это просто ужасная идея, — громко сообщил молодой человек, застывший перед длинным зеркалом — единственным в комнате подруги. — Они точно все поймут, и тогда одними синяками я не отделаюсь.       Он очень придирчиво рассматривал себя в этом зеркале. И, если быть честным, не понимал, как так получается, что в своих штанах и рубашке он продолжает выглядеть встрепанным котенком, а вот длинная юбка и тонкая бежевая водолазка делают из него настоящую породистую кошку. Хоть и плоскую, как доску.       Подруга, перебиравшая какие-то неведомые баночки и тюбики, хмыкнула. Она-то в своей идее не сомневалась.       — Отставить панику, — с легким смехом ответила Полина и подошла к другу, сразу цепляя его за подбородок, чтобы рассмотреть его лицо поближе. — Не переживай, Тошенька, немного макияжа, и даже родная мама тебя не узнает, не то что остальные. Это повезло, что парик не нужен, у тебя как раз есть длина, чтобы уложить «под мальчика»!       Договорив, девушка отпустила лицо друга, но тут же взяла его за руку и с настойчивостью танка потащила к своим женским штучкам, которые до этого перебирала.       — Я и есть мальчик, если мой внешний вид вдруг ввел тебя в заблуждение, — Антон не переставал нудить, но подруге подчинялся.       Была, конечно, у парня надежда, что Полинка сейчас рассмеется, скажет снимать все эти женские шмотки и предложит остаться у нее дома. Они вполне могли бы посмотреть какой-нибудь фильм вместо того, чтобы тащиться на вечеринку к их однокласснику. Тому еще гопнику, по мнению самого Антона. Подруга же считала его довольно милым парнем, а Тоше просто не удалось познакомиться с ним поближе. Почему подруга морозится такого «милого парня» в таком случае, парень решительно не понимал.       — Зачем я вообще на это согласился, скажи мне, — спросил Антон, приоткрывая один глаз, когда подруга отошла от него к своей тумбочке. Не иначе как что-то забыла.       — Потому что ты хороший друг и не хочешь, чтобы я шла туда одна, — со смехом ответила ему девушка и вернулась обратно с какой-то кисточкой в руках. Мягко шлепнув ею друга по брови, она приказала ему закрыть глаза и не мешать ей. — Предвосхищая твой вопрос, нет, мы не можем остаться здесь и просто всю ночь смотреть фильмы про маньяков. Я обещала Кате, что приду, ей нужен кто-то, кому она может ныть о том, как ей не везёт в личной жизни.       — Так, хорошо, а почему я не могу пойти в своем нормальном виде?       — Потому что, если Ромка увидит тебя рядом со мной — он тебя опять побьет, — словно несмышлёному ребенку объясняла она, неотрывно колдуя над лицом Антона. Парню хотелось возразить, что его побьют в любом случае, особенно если узнают, что он рядился девкой.       О, вообще-то его отношения с главным гопником класса, были, наверное, самыми страстными отношениями в Тошиной жизни. Они взаимно ненавидели друг друга и плевались ядом при каждой встрече.       Когда Антон Петров вместе со своей семьей переехал в захолустный городок N, разумеется, родители записали его и сестру в местную школу. Переезд был временным, и как только отец разберется с проблемами на работе — они должны были вернуться обратно в Москву.       И новая школа понравилась бы Антону, если бы не одно. Ромка Пятифан, местный заводила и задира в одном лице. Держал под собой целую свору мелких хулиганов и при надобности мог спустить их на любого неугодного, при этом он придерживался каких-то своих принципов, временами довольно благородных.       Однако, вся его бравада кончалась там, где начинались его безответные чувства к Морозовой Полине. К несчастью, Антон об этом не знал, а девушка стала его единственным другом в новой школе. Неудивительно, что дошло до драки.       Битым Петров ходил ровно до того момента, пока смекалистая девушка не поняла, в чем причина постоянных синяков на лице и руках друга. Ее слова до Пятифана доходили через какую-то извращённую призму в его голове. Раз защищает, значит что-то чувствует. В итоге друзья пришли к выводу, что им стоит держать свою дружбу в тайне. Полина демонстративно общалась только с девчонками в классе, а Антону пришлось налаживать контакт с другими одноклассниками. Безуспешно.       Но это помогло, Ромка отстал и вновь бросил все свои силы на то, чтобы добиться своей принцессы, а не защитить ее от посягательств. Теперь он только временами словесно докапывался до Антона, вызывая жгучее раздражение.       — Ну вот и все, теперь даже твоя семья будет сомневаться, а точно ли мальчика они растили шестнадцать лет кряду, — довольный голос Полины вырвал Тошу из воспоминаний.       Парень открыл глаза. Веки с непривычки казались жутко тяжелыми — тушь на ресницах тянула их вниз. Глаза хотелось потереть, но как только он потянулся к ним, Полина звонко шлепнула ему по руке.       А затем она подтолкнула его к зеркалу. Оттуда на него глядела, наивно хлопая ресницами, довольно симпатичная девчонка. Единственным, что могло бы выдать в нем его, были его руки с обгрызенными ногтями, но Полина на прошлых выходных уже успела поколдовать над ними. Это заставляло задуматься.       Антон повертелся перед зеркалом, пытаясь осознать, как он относится к своему внешнему виду. Но подруга была права. Его не узнают. Почему-то парень почувствовал укол разочарования в самом себе — как он мог так просто поддаться на уговоры притвориться девчонкой. От того, чтобы стереть со своего лица косметику и сорвать с себя девчачьи тряпки, останавливало то, что Полине он все-таки пообещал.       Зазвонил телефон — сработала напоминалка о времени. Пора было выходить, если они хотели успеть повеселиться, прежде чем наступит обозначенный дедушкой Полины комендантский час.       К дому Ромки они пришли уже через двадцать минут — он жил не очень далеко от дома подруги, но им пришлось задержаться, чтобы Полина могла дать несколько советов о том, как должна вести себя девушка. В основном это были советы на тему не сидеть как парень, не наклоняться и стараться не говорить грубо. Антон все это прекрасно понимал и сам, но подругу из вежливости слушал.       — Так, и последнее, — с волнением сказала подруга и остановилась рядом с калиткой частного дома. В нем горел свет, а из приоткрытой форточки доносились звуки веселья.       — Мы должны тебя как-то представить, так что теперь ты моя дальняя родственница из Москвы, Тоня Морозова, старайся откликаться на это имя, ладно?       — Понял, не дурак, — хмыкнул Тоша, открывая калитку перед подругой. Он ехидно улыбнулся и постарался сделать голос повыше, — Прости, поняла, не дура.       Полина звонко рассмеялась, принимая шутку, и птичкой порхнула к крыльцу дома. Антон проследовал за ней, и через мгновение они стучали в дверь дома. Через какое-то время она распахнулась, и на пороге стоял счастливый хозяин тусовки. Тоша предположил, что он такой радостный, потому что видел их в окно. Полинку в ее белой куртке было сложно не узнать.       Девушка очень тепло поздоровалась с Пятифаном и по-дружески обняла парня.       — Рома, познакомься это Тоня, моя дальняя родственница из Москвы, кажется, я ее троюродная племянница, или она моя… Там, вообще-то, черт ногу сломит — в нашем семейном древе, — Рома обратил внимание на Антона после того, как Полина его представила. Тоша постарался как можно более дружелюбно ему улыбнуться и на автомате протянул руку для рукопожатия. Ромка, почему-то теперь пялившийся на него во все глаза, неловко улыбнулся, перехватывая узкую ладошку «девушки». Тоше показалось, что тот собирается поцеловать его руку как какой-то джентльмен, так что он поспешно выдернул руку после рукопожатия.       — Приятно познакомиться, — как-то до странного растерянно произнес Пятифан и несколько неуклюже отошел в сторону, пропуская своих гостий внутрь дома, — Проходите.       У Антона внутренности сдавило холодной рукой страха пополам с азартом. Он впервые видел Ромку вот таким — растерянным и до крайности неловким. Даже перед Полиной тот так не терялся, как прямо здесь и сейчас, встретив его в образе девчонки. Если он узнает правду… Что ж, Антон почему-то одновременно и хотел посмотреть, что из этого выйдет, и не хотел.       Парень удобно перехватил Полину под локоток и потащил внутрь, пока Пятифан придерживал им дверь. Внутри знакомство пошло по новому кругу. Морозова весело представляла своим друзьям и знакомым свою дальнюю родственницу, с интересом разглядывая их реакции на «Тоню», а Тоша заново знакомился с теми, кого и так знал.       После короткого представления подругу утащила Катя, которой было абсолютно наплевать на новую знакомую, которая, судя по всему, скоро уедет, куда важнее для школьной сплетницы было рассказать о наболевшем единственной, кому она по-настоящему доверяла.       За полчаса обмусоливания его подставной биографии Антон выдал тысячу неловких фальшивых улыбок, тонну неискреннего смеха и миллионы «трепетаний ресницами». Последнему научила Полина, пока они шли на вечеринку. В голове бились мысли загнанными птицами. Они знают. Они знают. ОНИ ВСЕ ВСЁ ЗНАЮТ. А если не знают, то скоро догадаются.       Нервозность «девицы» усугублял резко ставший невероятно надоедливым Ромка. Он, казалось, совершенно забыл, что влюблен в Полину, и теперь упорно крутился рядом с новой знакомой. То невзначай прикоснется к руке Тоши, который каждый раз дергался от этого жеста, то выдаст какие-то стремные комплименты, от которых было смешно всем, кроме самого Ромки и Антона. Последнему было неприятно. Но вместе с тем даже становилось весело. Весело было представлять, как будет брезгливо плеваться Рома, если вдруг узнает, перед кем он так старательно пушил хвост.       — А давайте поиграем, — с таких слов обычно начинается либо самая веселая часть тусовок, либо самая отвратительная. Но мысль компания поддержала. Кто-то резво притащил с кухни пустую стеклянную бутылку из-под пива, будто того и ждал. Подтянулись до этого болтавшие в уголочке Катя и Полина. Последняя обеспокоенно осмотрела Тошу, а когда не увидела никаких тревожных знаков, кроме разве что его умоляющего вернуться домой взгляда, ободряюще ему улыбнулась и вместе со всеми уселась в круг.       Почетная участь крутить бутылочку путем небольшого соревнования в камень-ножницы-бумагу досталась Бяше. Об этом парне Антон знал немного. Он считался лучшим другом Ромки, был очаровательно беззуб (два передних зуба в потасовке выбили) и в противовес своему другу был довольно дружелюбным парнем. Из школьных разговоров также было известно о его нестабильной семейной обстановке и то, что он иногда живет у Пятифана.       Бутылочка крутилась, бликуя стеклянными боками, молодые люди в кругу перешучивались, те, на кого указывало горлышко бутылки, звонко чмокали друзей в щеку или куда придется. Очередь крутить таким нехитрым образом дошла до Антона, которому пришлось стерпеть такой чмок от какого-то не особо запомнившегося ему парня.       — Знаете, мне кажется, надо сделать игру веселее, — с весельем произнес хозяин вечеринки, а Тоша интуитивно почувствовал угрозу для себя. — Уже давно пора перейти к более серьезным поцелуям, а то чмоки да чмоки, тьфу, скука.       Парни в комнате заволновались. С одной стороны — целоваться с девчонками, с другой, если не повезет — то придется друг с другом. Бяша, поддерживающий идеи друга во всем и всегда, разрядил обстановку, сказав, что ради игры поцеловаться с парнем не западло, и вообще, это как карточный долг — дороже денег. Зачем ему самому это было надо, никто не знал.       Антон с замиранием сердца раскрутил бутылку. Он молился всем богам, которых знал, чтобы ему не пришлось целоваться с кем-нибудь из парней. И, кажется, боги были на его стороне.       Целоваться с Полиной было приятно, разве что улюлюканье собравшихся на первый настоящий поцелуй за игру немного портило впечатление. А сам Тоша тем временем для себя окончательно понял, что к подруге не чувствует абсолютно ничего. И это было хорошо, все-таки временами появлялись сомнения из разряда «Дружбы между парнем и девушкой не бывает».       Теперь право крутить было у Морозовой. Многим парням в комнате она нравилась, и у каждого была надежда на то, что вот сейчас первая скрипка школы будет целоваться именно с ним. Не срослось. Предательское горлышко остановилось на лучшей подружке Полины. А сама девушка как-то внезапно оробела, глядя на Катю с заметным испугом. На периферии Антонова сознания мелькнула какая-то шальная мысль, но он тут же отметил ее как незначительную, мало ли из-за чего Полинка могла испугаться. Поцелуй между девушками (в этот раз настоящими) состоялся, и право крутить через Катю пошло дальше.       Пока не остановилось на Ромке. Стеклотара вновь закрутилась посреди комнаты. Все в комнате гипнотизировали ее взглядом, много кто ожидал, что парень смухлюет и сделает так, чтобы горлышко указало на Полину. Нежные чувства главного заводилы школы к ней были известны каждому. Донышко бутылки шоркнулось о чью-то ногу, видимо, кто-то слишком сильно наклонился вперед. Сердце Антона замерло в груди, а дыхание замедлилось. Горлышко остановилось на нем.       Это фиаско. Это полное фиаско. Петров решительно клял последними словами свою удачу, которая оберегала его до этого момента от поцелуев с парнями, но именно на Пятифане дала сбой. Второй раз за его жизнь. Первым было их знакомство в принципе.       Парню хотелось сбежать, ужас перед роковой случайностью сдавил горло, Антон задыхался. Он неловко поднялся на ноги, стараясь не задрать случайно юбку. Ромка тоже встал, даже сделал несколько шагов в сторону Тоши, от которых последний дернулся и шагнул назад. Он был готов сбежать прямо сейчас. Игра перестала быть веселой.       Но ему не дали больше сделать и шага. Пятифан схватил его за руку и грубовато рванул на себя. Антон, не ждавший подобной резвости от него, практически упал в его руки. А Рома не стал ждать, пока «девчонка» в его руках оклемается, и прижался своими губами к «ее».       Они были сухими, Ромкины губы, обветренными, обкусанными тысячи раз. Напористыми, как весь парень, но на удивление мягкими. Когда Антон пришел в себя, было уже поздно: он целовался с парнем, который портил ему жизнь на протяжении полугода и даже не подозревал сейчас, что на самом деле целует парня. Тихое «блять» от подруги окончательно привело Антона в чувства.       Он оттолкнул свой кошмар, и, с брезгливостью отерев губы, выскочил в коридор. Ему пиздец. Правда рано или поздно всплывет, и тогда ему точно не жить. Пятифан не просто побьет его, он его отпиздит, как никогда раньше. Парень опустился на корточки около стены, зажав руками голову: мысли об ужасной расправе не отпускали.       В коридор выскочила обеспокоенная Полина. Она была практически в таком же ужасе, как и Тоша, понимала, что это отчасти ее вина. Вот что ей мешало позвать Катю к себе, чтобы поболтать?       — Анто… Тоня, ты в порядке? — Полина села рядом с ним, приобнимая за плечи.       Антон неопределенно промычал.       — Давай уйдем? — предложила подруга.       — Меня тошнит, — слабо произнес Тоша, поднял голову и посмотрел на Морозову. Та кивнула, сказала, что сходит за водой, и убежала в кухню.       Дверь за ней хлопнула, и парень вновь остался в одиночестве. Вскоре дверь хлопнула снова. Антон посмотрел в ту сторону, но увидел вовсе не подругу. Он вскочил на ноги и попятился назад. Но Ромка вновь не дал ему сбежать. Что за мерзкая привычка — вот так хватать за руки. Но он выглядел виноватым и почти сразу отпустил руку. Кажется, он успел сделать несколько абсолютно неверных выводов.       — Я… Слушай, прости меня, — неловко произнес Рома. — Я не думал, что ты так отреагируешь, я бы не стал, честно, я думал, ты не против.       — Оставь меня в покое, — сдавленно попросил Антон, обнимая себя за плечи, и отвернулся. Он предпочел рассматривать стену, а не Рому.       — Тонь, пожалуйста, — парень, кажется, чувствовал отчаяние.       Таким Антон видел своего недруга впервые. Злой, заносчивый, пиздливый до чертиков — вот каким Петров знал его. То, что он видел сейчас, было аномалией. Неужели он себя так вел с девчонками? Нет, Тоша одернул себя, Катю он, например, частенько грубо затыкал. А вот с Полиной да, Ромка вел себя иначе, чем с другими. Но ведь Антон — это Тоня, не Полина. Парень решительно не понимал.       — Дай мне шанс, — продолжал тем временем Рома, намекая на более близкое продолжение знакомства.       — Пятифан, отъебись, — грубо прервал его Антон. Он был раздражен настолько, что забыл, что Тоня, вообще-то, знала только имя. Но, кажется, собеседник не обратил на оговорку внимания, мало ли откуда она могла узнать. — Я не буду общаться с таким как ты, тем более не стану давать какие-то там шансы. И даже не потому, что я скоро уеду, а ты останешься здесь. Потому, что ты мне противен, ты весь вечер доставал меня, твои шуточки и эти дурацкие ужимки, которые ты позволял себе сегодня, мне противны. Такие как ты, гопники из глубинки, меня не интересуют.       Петров забивал слова словно гвозди, не глядя на собеседника.       — Я понимаю, прости меня, правда, ты просто такая… Не знаю, как описать… Я таких не видел, — выдал Ромка и замолчал.       Пауза затягивалась. Антон проклинал Полину, которая непонятно где запропастилась с водой. Но Рома вдруг вновь заговорил.       — Один раз, — сказал он, — Сходи со мной на свидание один раз, и, если тебе не понравится, я обещаю больше не приставать к тебе, — Тоша-Тоня удивленно посмотрел на парня. — Если хочешь, даже к Полинке больше не подойду, ты же наверняка знаешь, что я, ну, вроде как влюблен в нее был, все знают, вообще-то…       Абсурдности ситуации Антон больше не мог вынести и практически истерично засмеялся. Хотя это было выгодно как для него самого, так и для Тони. Сходит разок, скажет, что не понравилось, а потом Антонина Морозова уедет обратно в Москву. Он ничего не теряет в любом случае. Ну разве что гордость.       — Ну допустим, — хмыкнул он, отсмеявшись, — Но это сделка, Ро-ома, когда мне не понравится наше «свидание», ты оставишь меня в покое и больше никогда не подойдешь ко мне. И Полину оставишь в покое.       — Если, — поправил «ее» Рома, — если тебе не понравится.       Это условие на самом деле было выстрелом вслепую, просто потому что Роме не было резона отказываться от Полины, если сам Антон ему откажет. Но он согласился безоговорочно, теперь во все зубы радостно улыбаясь.       Наконец, вернулась Полина с водой, и года не прошло. Кроме воды она захватила их куртки, которые они бросили в общую кучу в комнате. Пятифан, заметив их, смекнул, что девушки собираются уходить.       — Еще раз прости меня, — сказал он и направился обратно к остальным.       — Забыли, — ему в спину ответил Антон под непонимающим взором подруги.       Объяснить, что произошло, он сумел только дома у Полины, после того как переоделся в свою одежду.       — Ты сделал что?! — возопила девушка, крайне шокированная поступком друга, который сейчас лежал на ее кровати, закрыв лицо руками, и смеялся.       — Я согласился пойти на свидание с Пятифаном в образе Тони, чтобы он отстал от нее-меня и поставил условие, что он и тебя в покое оставит, и он согласился на это, — монотонно повторил парень как для маленькой. — Дай мне хоть одну причину этого не делать, и Морозова Тоня завтра же вернется домой в Москву и никогда не вернется.       Честно говоря, несмотря на несомненные плюсы сделки с Ромой, он практически просил подругу дать ему эту причину. Она задумалась на минуту. Вообще-то, это было в ее интересах. Пусть она и считала Рому неплохим парнем, но не настолько, чтобы принимать его навязчивые ухаживания.       — Ладно, я сделаю из тебя лучшую девчонку в мире, — решилась девушка, из-за чего Петров страдальчески застонал. Полина достала свой телефон. И протянула другу. — Держи, пиши Ромке, спроси, где и когда.       — Иуда, — буркнул Антон, но телефон взял и покорно написал Роме. Тот ответил быстрее, чем ожидалось, так что Тоша сразу вернул телефон подруге, которая тут же начала прикидывать, что нужно сделать.       — Да-Да, Иисус, прими на себя ношу наших грехов и пожертвуй собой, — посмеялась девушка.       Они какое-то время поболтали, Антон больше слушал, конечно, посмотрели короткий, неинтересный фильмец, а потом Петров засобирался к себе домой. У Полины он никогда не ночевал, хотя она никогда не была против, потому что явно не видела в нем парня. Хотя после сегодня внутри Антона зашевелился червячок осознания, что дело то даже не в нем самом.