Аято и его навыки переговоров

Идея потрахаться у стены не покидала голову Аято еще несколько следующих дней, будь проклята жрица и ее неосторожно брошенная фраза, что пробудила в нем этот нездоровый интерес. Хотя, конечно, он знал, что эта фраза была не брошенной абы как, это была четко выверенная бомба, сброшенная в условленное время, чтобы нарушить душевный покой. Надо признать, в этом Мико преуспела. С Томой они какое-то время не виделись: тот отправился в Ли Юэ в качестве сопровождающего Аяки на фестиваль Морских фонарей — местный праздник, который Аято сам ни разу не видел, но был наслышан, что это одна из самых красивых вещей в Тейвате. — Я привезу вам фотографии, если хотите, — сказал ему Тома на прощание. Аято, устало глядя на него, подумал, что хотел бы, чтобы Тома снял с него одежду, перегнул через стол и как следует отшлепал, чтобы от боли заслезились глаза, а потом бы без лишних слов взял и трахнул. Вслух он сказал только короткое: — Было бы здорово. Ах, плюсы быть главой клана и уметь вести деловые переговоры. Поездка Аяки и Томы в Ли Юэ удачно совпала с тем, что в поместье настала долгожданная пора кратковременного спокойствия, что обычно всегда наступала в самом начале весны: отчеты были сданы, старые задачи выполнены, а новые еще не сформированы, так что у Аято было целых несколько дней на то, чтобы попробовать отдохнуть. Сестра забрала с собой несколько приближенных слуг, еще пара человек отправились в деревню Хиги, чтобы достать свежих фруктов, остались лишь самураи из личного отряда Аято и несколько служек, что орудовали на кухне. На второй день относительного спокойствия, закончив с рабочими бумагами, Аято понял, что фраза Мико так и не покинула его голову. И если у него не было возможности разрешить эту неурядицу с самим Томой, то необходимо было решать проблему как-то иначе. Самурай был крепким и мускулистым, его мышцы Аято чувствовал всякий раз, когда тот с силой вбивал его в стену размеренными движениями. Парень, судя по чертам лица, был немногим старше самого Аято и явно его побаивался, но даже так у него хватало смелости трахать его резкими, даже относительно грубыми толчками, при этом не переспрашивая каждые тридцать секунд, все ли в порядке. Такое Аято очень раздражало. В задней части резиденции Камисато в это время никого не было: Аято прекрасно знал расписание обходов, он же его и составлял каждую неделю. В целом, у них с пареньком было около тридцати пяти минут до тех пор, пока в коридоре не послышатся шаги служки — тот должен был как раз в это время зайти в покои Аято, чтобы принести вечернее кимоно, а покои как раз располагались по пути с небольшой комнатой прислуги, в которой молодой самурай трахал у стенки главу клана Камисато, надежно придерживая его под бедра. Конечно, тридцати пяти минут было бы многовато: им хватит и десяти, решил Аято и улыбнулся, подаваясь навстречу движениям. Парень в ответ тихо застонал и уткнулся в чужую шею, будто пытаясь заглушить позорный звук, но Аято двинулся еще раз, потом еще раз, пока не почувствовал, как сильно сжались пальцы на его бедрах. — Господин, — извиняющимся тоном начал самурай, но Аято раздраженно цокнул. Они тут были явно не для того, чтобы общаться, поэтому нужно было сделать все, чтобы его заткнуть. Он обхватил парня за голову и притянул к себе, чтобы крепко поцеловать, раскрывая рот и позволяя тому скользнуть языком внутрь. Это был отличный мальчик, легкообучаемый и послушный — два качества, которые Аято больше всего ценил в подчиненных. Правда, на пол его поставили резко и без предупреждения; Аято, конечно, успел сориентироваться, но ноги от удовольствия были немного ватными, а перед глазами плыло. Потом самурай схватился за его талию и, тяжело дыша, смущенно заглянул ему в глаза — прямым, решительным взглядом. — Могу я?.. — начал он довольно уверенно, но запнулся. Аято с улыбкой провел пальцами по его щеке и глухо рассмеялся. — Можешь что? Давай, скажи мне, — сказал он, стараясь убрать из голоса приказные нотки. Получилось не очень. Самурай втянул воздух и произнес явно не без усилий: — Взять вас сзади, господин. Аято закатил глаза. Одинаковые, они все были одинаковые. — Нет, — ответил он, подумав какое-то время для эффектности. — Не разрешаю. Хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза. Самурай окончательно растерялся, и все душевные силы, годы тренировок (издевательств над людьми) ушли на то, чтобы он не рассмеялся, видя этот беспомощный взгляд. Ладно, он все-таки не совсем чудовище, к тому же, никому не надо, чтобы из стражи уволился очередной молодой воин, да еще и такой неплохой. Тома его закопает, если это случится: еще одному рейду по Иназуме с целью рекрутинга новеньких в личный отряд Камисато он не обрадуется. Подумать про Тому было, конечно же, ошибкой: молодой самурай только и успел, что подхватить Аято снова под бедра и плавно толкнуться, как тот выгнулся в спине и кончил с хриплым стоном, судорожно цепляясь за сильные плечи. Судя по выражению лица, парень записал это в список своих личных наград, и Аято не стал его разочаровывать.