Многогранник

когда лаутаро становится совсем тоскливо без него, потому что он решил, что вернуться в англию будет правильным решением, он находит грустную песню в плейлисте, включает на полную громкость и забирается на подоконник. одной рукой прижимает колени к груди, а во второй держит кружку с теплым чаем. на улице идет дождь, и в душе у него по-осеннему пасмурно. мелодичный голос в наушниках напевает до боли знакомые строки, и его губы беззвучно шевелятся, повторяя слово за словом, из коротких, обрывистых строк собирая целый текст. он наклоняется и делает пару быстрых глотков, позволяя теплу ленивой волной скользнуть по телу. лаутаро чувствует себя немного лучше; немного, но недостаточно для того, чтобы почувствовать себя счастливым. лаутаро прижимается щекой к холодному стеклу и прикрывает глаза, проваливаясь в вихрь воспоминаний, рассыпавшихся в голове разноцветными листьями. их слишком много, и все они слишком разные. и лишь одно единственное остается в них неизменным, а если сказать точнее, то один единственный человек, что связывает их тонкой нитью. человек, которого ему так не хватает этой осенью. и хотя команда продолжает уверенно побеждать, постепенно приближаясь к своей цели, лаутаро понимает, что все уже не то. и он бы многое отдал, чтобы хоть на пять минут вернуться в чарующую гавань прошлого. туда, где он стоял совсем рядом и улыбался счастливо черно-синим трибунам, поднимая над собой заветный кубок, путь к которому оказался также занимателен, как и сложен. потом были долгие месяцы неопределенности, которые им пришлось провести на разных континентах. лаутаро, наконец-то, выиграл свой первый трофей со сборной, а он… вновь проиграл, остановившись в двух шагах от мечты. и пока лаутаро плескался в ласковых и приятных лучах долгожданной славы, прижимая сверкающий кубок к груди, он небрежно скидывал вещи в рюкзак, чтобы через пару дней вернуться обратно в италию. а потом все так резко меняется, что у них даже нет возможности поговорить. и все, что он оставляет лаутаро напоследок, — лишь короткие объятия и тихое «я буду по тебе скучать», теплым дыханием скользнувшее по шее. и лаутаро сначала злится, потому что он лишает его последнего шанса признаться в том, что давно вертится на языке. лаутаро догадывается, что он не хочет знать такую правду. поэтому он оставляет все как есть. лишь отправляет ему короткое сообщение, в котором желает удачи в новом клубе, и оставляет все как есть. в конце концов жизнь на этом не заканчивается. он полностью посвящает себя футболу, пытаясь забыться. забивает голы, помогает команде, много тренируется и общается с товарищами. но все оказывается напрасным, потому что в итоге он снова возвращается к тому, с чего все началось. к этой самой точке, которая должна была стать запятой. должна была, но не стала. и виноватых в этом нет. просто не сложилось. так бывает. лаутаро провожает взглядом очередную каплю, медленно скользнувшую по стеклу, тихо вздыхает и отставляет полупустую кружку в сторону. пить больше не хочется. и он сам не до конца понимает, что ему хочется на самом деле. снова выиграть чемпионат, доказав всем, что их победа в прошлом году вовсе не была случайностью? да, это было бы приятно, но не более того. и ему не нужно было забивать десятки голов, чтобы показать свою значимость. может, ему стоило найти хобби, чтобы убить свободное время и не думать о том, что уже безвозвратно утекло в прошлое. он ушел. как-то это говорится, по-английски. весьма иронично. а лаутаро остался, потому что. он и сам не знает почему. он ведь тоже мог уехать, у него было несколько интересных предложений от других клубов, и агент неоднократно поднимал эту тему, пытаясь убедить его в том, что уйти — лучшее решение для его карьеры. но он все равно остался. лаутаро искренне считал милан своим домом и переезжать куда-либо ему совершенно не хотелось. внезапно раздавшийся стук в дверь отвлек его от размышлений, которое терзали его вот уже несколько минут. он совсем не удивился неожиданному визиту, потому что за долгие годы, что он провел здесь, они стали почти привычными. это мог быть и николо, и роберто, и иван… и кто угодно другой. но судьба снова удивляет его, когда, приоткрыв дверь, лаутаро видит его. лукаку стоит напротив него, нервно комкая пальцами края клетчатой рубашки. одной из тех, что лаутаро искренне ненавидел и мечтал отправить в мусорный бак. в прочем, сейчас рубашка волновала его в последнюю очередь. — привет, — и голос все тот же, только лишь немного уставший. словно он весь путь от лондона до милана прошел пешком. легкая усмешка скользнула по тонким губам лаутаро, но также быстро угасла. неловко качнув головой, он все же ответил. — привет. разумеется предварительно скрыв за маской свое удивление. — можно? и лаутаро не стал ему препятствовать, отступив в сторону. ромелу сделал пару шагов навстречу и остановился, чтобы посмотреть ему в глаза. смутившись, лаутаро отвел взгляд в сторону, но чужая рука, осторожно коснувшаяся его подбородка, вновь заставила посмотреть на него. — прости меня. — за что? — за все. и, медленно наклонившись, словно давая ему время сделать этот выбор, поцеловал его. точнее просто коснулся губ и замер, ожидая его реакции. и лаутаро не смог бы сделать ничего, кроме как ответить ему. схватить пальцами за воротник и грубо притянуть к себе, лишая и его, и себя последнего шанса, чтобы отступить и перевести все в дурацкую шутку. не сегодня проносится в его голове одинокая мысль, пока он жадно толкается языком в приоткрытый рот, срывая с губ ромелу тихий вздох.