Страницы другой истории

      Когда Анастасиус занимает свое законное место на троне, отнятое когда-то его драгоценным младшим братом, то не может сдержать торжествующий смех, который так и рвется из груди. Он легко проводит пальцами по золотым подлокотникам и чувствует себя совершенно пьяным от восторга.       В каждом уголке Гранатового дворца пахнет безумием, смертью и немного кровью. От смешения этих запахов долго свербит в носу и щемит где-то под ребрами. Особенно когда Анастасиус вспоминает прожигающий яростный взгляд захлебывающегося кровью Клода, которого убило его же проклятье с небольшой помощью Дженит. Ах, с каким же наслаждением он вернул брату то же ранение, которое чуть его не отправило на тот свет. И вот он снова здесь.       Теперь уже Император смотрит на двух детей у своих ног, и губы его невольно растягиваются в усмешке. Затравленный и испуганный взгляд топазовых глаз девчонки, выглядывающий из-за спины брата, действительно кажется ему забавным, а вот племянничек наоборот смотрит исподлобья с прищуром.       Так, как смотрел Клод в таком же возрасте. Анастасиусу на мгновение захотелось выколоть эти глаза, подпереть тщедушным тельцем стену и вколачивать его затылок в позолоту до того момента, пока ему не перестанут видеться глаза брата, пока что-то в голове не хрустнет с мнимой покорностью и не потечет кровавыми струйками по бледной шее. Видимо на лице Императора проскальзывает что-то безумное, потому что девчонка стремительно бледнеет и вжимает голову в плечи, стискивая ладонь брата, но мальчишка даже не дергается и продолжает смотреть, будто бросая немой вызов.       Анастасиус откидывается на спинку золотого трона и подпирает щеку кулаком, окидывая племянника холодным взглядом. Он еще не решил раздражает ли его эта наглая букашка. Хотя это обещает быть интересным.       Девочка — Атанасия — совершенно пустая. Маны в ней ровно столько, чтобы поддерживать жизнь в ее хрупком теле, поэтому Император задерживает на ней взгляд не дольше необходимого. Другое отродье более интересное. Много сильнее сестры, но со своим отцом точно не сравнится. Хотя даже такой крохотный огонек грозится в будущем стать большим пожарищем. На самом деле убить мальчишку, пока он не стал еще большей угрозой, и замаскировать под несчастный случай было бы проще. Однако, как Анастасиус мог не использовать такой потенциал?       Именно поэтому Император затягивает на шеях близнецов, делящих на двоих одно имя, ошейники из маны. Один из поводков он благосклонно вручает в руки своей дочери — Дженит давно хотела заполучить принцессу в свое личное пользование, другой же он наматывает на кулак, туже затягивает удавку на чужой шее и с нескрываемым удовольствием отдает Атанасия на обучение рыцарям.

***

      При первой же возможности Император легким взмахом руки отправляет его на поле битвы — соседи стали слишком наглыми. Отправляет прочь от дворца, от трона, от сестер, но вместо ужаса и страха видит в глазах отродья только насмешку и вызов. Анастасиусу хочется одновременно рассмеяться ему в лицо, а затем разбить его же. До хруста костей и алой крови. Император приказывает ему идти к таким врагам, от которых не уходил еще никто, и с неким любопытством смотрит на уходящую фигуру племянника. Ждет, что прольется императорская кровь, какая течет и в венах самого Анастасиуса, и сольется с красным закатом.       Но Атанасий возвращается. Посланный на смерть, он возвращается покрытый кровью с головы до пят чужой и своей из резанных ран, оставляет по дворцу следы на чистом полу, которые пугают сестер и слуг, и с шальным блеском в драгоценных глазах. Кажется, что даже походка этого отродья стала увереннее, а в уголках губ затаилась довольная и озорная улыбка.       Атанасий склоняет голову перед Императором, а с кончиков вьющихся, грязных волос снова капает кровь, пачкая светлые мраморные полы. Анастасиусу непозволительно часто вспоминается брат при виде мальчишки. Тоже покрытый кровью, но только уже кровью самого Императора. Анастасиус кривит губы в улыбке-усмешке и, едва сдерживая рвущийся наружу яд, произносит: — У чудовища могло появится на свет только такое же чудовище.       Анастасий на это только скалит зубы и насмешливо смотрит в глаза напротив, хитро прищурив свои и едва заметно морщась от стягивающей шею удавки, которую Император мстительно натягивает до предела, и он снова указывает пальцем с блестящим на нем перстнем на новую цель, сопровождая коротким приказом.       Император с нескрываемым интересом и удовольствием понаблюдает, как Атанасий оправдает свое имя.