Старая Республика: Балор

      — Но почему нет, отец?       — Потому что ты слишком хорош для этого «высокого служения». — Вермал Дэнессар нарочно добавил в свой голос яда. — Пусть в джедаи идут безродные авантюристы, которым все равно где сложить голову, разве что подвернется возможность сделаться лордом или приспешником лорда. Ты и так рожден в знатной семье, и уготованное тебе служение много выше, почетнее и благороднее. А твой природный дар лишь поможет тебе достойно пройти свой путь.       Он чувствовал, что слова не проникают ни в уши, ни в сердце сына. На лице пятнадцатилетнего подростка застыло знакомое выражение: опять замкнулся в себе и держит свои сокровенные мысли в тайне. Зачастую это выводило Вермала из себя — ему хотелось непременно подавить волю сына, сломать, если понадобится, то и в буквальном смысле. А порой он поневоле гордился его стойкостью, столь редкой в таком юном возрасте.       Упрямые серые глаза Крейд-Ариса сияли решимостью. Что ж, ее можно направить в нужное русло — лишь бы подыскать верные слова.       — Ты с детства знал, кем тебе придется стать, — продолжил Вермал. — Все твои предки — и я в том числе — несли почетную службу при дворе в Фантатре. Служить своему герцогу — неужели тебе этого мало? Мало чести, мало славы?       — Нет, — ответил Крейд-Арис. — Честь и славу определяет не служба, а то, как ты ее несешь. Но я не ищу ни того, ни другого. Я просто знал, всегда, что мой путь — иной. Так…       — Так внушил тебе Вастасиз, да? — Гнев Вермала взлетел, точно расплавленная магма над жерлом вулкана в далеких горах Эреф. — О, зачем только я взял тебе в воспитатели джедая! Этот проклятый арканианец совсем задурил тебе голову и сделал таким же одержимым идеалистом, как и он сам! Но довольно, я положу этому конец. Сегодня же. Пусть убирается куда угодно — его миссия в нашем доме окончена.       — Отец, — тихо, но твердо начал Крейд-Арис, — позволь мне улететь вместе с мастером Вастасизом. Если я в самом деле должен стать тем, кем ты желаешь меня видеть, я вернусь и стану. Только позволь мне закончить обучение…       — Я сказал, оно окончено, — отрубил Вермал. — И наш разговор на этом тоже окончен. Мои люди проследят, чтобы арканианец улетел поскорее. Но я позволю тебе попрощаться с ним.       Подтекст был ясен: «мои люди проследят, чтобы ты не сбежал с джедаем». Судя по лицу Крейд-Ариса, именно это он и собирался сделать, презирая честь семьи, волю отца и любовь матери. Вермал впился в него тяжелым взглядом. Пускай это был не первый их поединок характеров, но первый — настоящий.       И сын уступил. Опустил глаза. Отвернулся. В груди Вермала разлилось приятное тепло удовлетворения: маленькая, но победа. Возможно, победа гораздо большая, чем кажется сейчас им обоим.       — Хорошо, отец. — С усилием Крейд-Арис поклонился, и вид склоненной темноволосой головы вновь согрел сердце Вермала. — Я сделаю так, как ты говоришь. Потому что Сила все равно приведет меня туда, куда нужно, пусть и не сразу. Иногда путь оказывается дольше…       — Вот и поспеши. — Вермал вбил код на комлинке-браслете. — Не то твой обожаемый наставник — прости, бывший наставник — улетит без прощания. Ступай.       Когда прошелестела закрывшаяся за сыном автоматическая дверь, Вермал не сдержал долгого вздоха. В нем таились и явное облегчение, и давняя грусть, и досада, которую он так редко выпускал на волю. Никогда в жизни он не думал, что чувствительность к Силе — не столько дар, сколько проклятье, но теперь не мог считать иначе. Не будь у Крейд-Ариса способностей в Силе, он был бы таким же, как все нормальные дети, и вырос бы обычным человеком, дворянином, заранее готовым к любой службе, которую выберут для него родители. Вот Эмакул, младший сын, — ребенок как ребенок. Но старшему всегда всего было мало.       «Однажды это тебя погубит», — подумал в сердцах Вермал, запуская пальцы в волосы, такие же длинные и вьющиеся, как у сына. Что ж, после этого разговора в них точно появится седина. Предпочитать какого-то джедая-бродягу, да к тому же не-человека, отцу и матери — это что-то… противоестественное. Хвала Силе, сегодня все закончится.       Он поймал себя на том, что по привычке помянул Силу, и ему сделалось не по себе. «Пустые слова», — успокоил Вермал себя мысленно и налил в бокал из графина кореллианского виски. Теперь, из-за объятой войной галактики, поставки сделались опасными и оттого редкими, и цены на весь импорт взлетели до небес. Благо, у семьи Дэнессар достаточно кредитов на счету, чтобы пережить это. Да и сам Алгариан слишком мал и не представляет для могущественных лордов-ситхов никакого интереса, даже как планета-база.       Мысль о ситхах и войнах породила следующую: не туда ли стремится этот мальчишка? Неужели его ведет жажда всегалактических войн и космических сражений? Но Вермал слишком хорошо знал сына, чтобы понимать: Крейд-Арис выше обычных мечтаний, которые горячат кровь юным. Захоти он уйти добровольцем на войну, вступить в армию Республики или даже в отряд лорда-джедая, отец бы отпустил скрепя сердце. Но причиной здесь не войны, подвиги и слава семейного имени. Причиной — то непонятное стремление «служить галактике», о котором прожужжал мальчишке все уши этот бродяга-арканианец Вастасиз.

***

      — Учитель!       Уже шагая по трапу на борт скромного челнока марки «де-лора», мастер Вастасиз обернулся. Со всех ног Крейд-Арис подбежал к нему, вцепился в потрепанную мантию, ощутил прикосновение к волосам четырехпалой руки с острыми ногтями. Учитель был невысокого роста для арканианца, тогда как сам Крейд-Арис обещал вырасти еще. Когда он поднял заплаканное лицо, то увидел, что белые, без радужки и зрачков, глаза учителя тоже помутнели, а заостренные уши нервно дергаются. Но превыше всех внешних признаков была буря в Силе, окутавшая обоих.       — Я не хочу, чтобы вы уезжали, — всхлипнул он, словно маленький.       Только с ним, с наставником, Крейд-Арис мог быть собой. Не нужно было поддерживать учтиво-каменную маску на лице, подавлять все чувства и мысли, изображать то, чего нет. Порой ему трудно было понять отца: тот хотел видеть его сильным, но стоило проявить эту силу — и отец гневался. Мастер Вастасиз никогда не говорил банальностей вроде «Ты должен быть сильным». Скорее он сказал бы: «Ты должен быть собой, слушать Великую Силу и доверять ей».       Примерно так он и сказал сейчас.       — Я тоже, — тихо признался учитель. Смуглое лицо осветила грустная улыбка. — Нам редко приходится делать то, что мы хотим, Крейд. Такова жизнь. Я надеялся завершить твое обучение, позволить тебе стать джедаем. Но пока воля твоего отца выше моей и твоей.       Крейд-Арис оглянулся на молчаливых охранников, стоящих позади. Довольно было бы одной волны Силы, чтобы отбросить их. Даже он бы справился, не говоря о мастере-джедае. А потом — бегом на корабль, в необъятную галактику, учиться, сражаться, хранить древние знания и помогать всем, кто в этом нуждается…       — Нет. — Учитель качнул головой, будто прочел его мысли. — Если ты уйдешь со мной, твой отец станет искать тебя и поневоле привлечет к твоей планете внимание лордов-ситхов или кого-нибудь еще. Я не хочу пускать сюда войну — она и так много взяла. Нам придется расстаться, Крейд, но ты не горюй. Помни, чему я учил тебя.       — Я буду помнить, учитель. Я буду продолжать тренировки, пускай у меня нет светового меча…       — Нести служение джедая можно и без мантии на плечах, и без светового клинка на поясе, — улыбнулся учитель. — Это всего лишь символы, а не сущность. Будь джедаем по духу, если ты в самом деле желаешь им быть. Кто знает? Жизнь переменчива…       — Я знаю, чего хочу, учитель! Почему Сила не может показать каждому прямой и верный путь?       — Она показывает, просто не каждый видит. Если это твой путь, она будет возвращать тебя к нему, как бы ни старались иные силы отвратить тебя. Но и своей головой думать не забывай. Ум трудится, сердце…       — Сердце открыто, уста закрыты, — подхватил Крейд-Арис и невольно улыбнулся. — Это я тоже запомню.       — Молодец. — В белых глазах вновь промелькнула тень печали. — Из всех моих учеников ты был самым одаренным — и самым старательным. От похвалы тебе не будет вреда. Но ты лишь начал свое путешествие по тропам Силы. Верь: она непременно приведет тебя куда нужно — если только ты сам не свернешь.       Крейд-Арис мог лишь мотнуть головой в ответ. «Доверяй Силе» — эти слова он выучил вместе с ауребешем. Но в душе сделалось пусто. Как же одиноко теперь будет ему в родном доме!       — Куда вы полетите, учитель? — спросил он, чтобы отвлечься от тягостных дум. — За теми голокронами, о которых вы рассказывали?       — Сперва нужно убедиться, что они правда существуют, — ответил мастер Вастасиз. — А там посмотрим. Только не вздумай унывать. Быть может, ты еще молод для служения джедая. А когда повзрослеешь, Сила призовет тебя. Ты только слушай. И не растрачивай понапрасну своего богатства.       — Да, учитель, — прошептал Крейд-Арис. Глаза опять защипало.       Напряжение охранников позади казалось мощным энергоразрядом. Было слышно, как они переминаются на месте, перешептываются, покашливают, будто призывая поспешить. Мастер Вастасиз понял намек.       Последнее, прощальное объятие, долгое, как вечность, и короткое, как вспышка выстрела. Разжимать руки не хотелось, но Крейд-Арис сделал это первым.       — Не будем оттягивать неизбежное, — произнес учитель с ободряющей улыбкой. — Да пребудет с тобой Сила, Крейд.       — И с вами, учитель, — откликнулся он, заставив себя улыбнуться в ответ.       Хмуро глядел наследник дома Дэнессар, как мастер Вастасиз поднимается по трапу — медленно, будто сожалея о вынужденном отъезде, и решительно, видя в этом волю Силы. Сколько раз слышал Крейд-Арис от учителя, что путь джедая, рыцаря Света, — отнюдь не гладкая, сверкающая дорога, по каким ездили древние колесные машины. Сила — не нянька и не станет нести своего избранника на руках, и уж тем паче не позволит собирать легкие плоды. Каждый идет сам — сам сеет, сам пожинает. В том, что плоды окажутся горьки, не будет виноват никто, кроме тебя самого.       «Де-лора» мягко оторвалась от пермакритовой площадки — точно лист от ветки по осени. Мелькнули в последний раз три нелепых крыла и задранный хвост. Поднявшийся ветер растрепал длинные волосы Крейд-Ариса, заставил его закашляться. Не глядя на приближающихся охранников, юноша зашагал прочь. Пусть не думают — ни они, ни отец, — что он испугался, не осмелился сбежать с учителем. Хотя, как говорил мастер Вастасиз, большинство существ в галактике, размышляя о чем-то, судит по себе и видит то, что желает видеть.       Пускай думают что хотят. Для него этот день не только печальный, но и важный. Сегодня он выучил свой первый настоящий урок.