Line Without a Hook

      Папа Матео назвал бы такого, как Бруно, "чудаком". Но сказал бы об наверняка этом с любовью, заставляя звучать сказанное больше комплиментом, нежели обидным прозвищем. Самому Матео искусство заставлять звучать такие слова, словно это было нечто хорошим или хотя бы нейтральным, совсем не давалось. Поэтому подобные мысли парень оставлял при себе. К нему быстро пришло понимание чувствительности Бруно. Провидец метался между ролями невидимки и единственного сына Альмы Мадригаль, то пытаясь вжаться в стену, то расправляя плечи. Отчаянное желание угодить каждому вокруг прочно поселилось в его сердце, при этом мешая ему жить полноценной жизнью. Из-за этого Матео чувствовал...что-то. Он не был точно уверен, что именно: может быть, жалость, может, понимание. Понимание, какого это - быть не в состоянии быть как все, когда ты этого так горячо хочешь. Единственная разница между ним и его женихом состояли лишь в том, что Матео давно перестал хотеть. Он так часто надевал маску безразличия, что обманул даже самого себя. Бруно же переживал так сильно, что на это было больно смотреть. Его желание изменить своё положение в обществе до дрожи в руках волновало его, и начинало волновать и Матео.       "Абразивный, но типа по прикольному" - пронеслось в голове Матео, когда он застёгивал пуговицу на рубашке. Любимое описание своего друга Августина, которое никогда не волновало парня до этого. А теперь волнует, и только потому что, он был абсолютно убеждён - Бруно не посчитал его "абразивность" прикольной. Ещё одна причина, по которой Матео не может выйти замуж за Бруно. Он не знает, как разговаривать с людьми. Невыполнимая задача, задача, с которой Матео никогда не сможет справиться.       —Матео, такими темпами ты опоздаешь, — послышался приглушенный разделявшей их деревянной дверью голос отца.       —Иду, пап, — ответил Матео.       Окинув себя взглядом ещё раз, Матео выпрямил спину: на нём красовалась приличная одежда. Не на столько "приличная", как та, что он надел на первый ужин, но намного "приличнее" того, в чём его можно увидеть в деревне в обычный день. Рубашка была немного велика: Матео потерял ещё больше веса во время своей последней болезни и с тех пор не носил эту рубашку. Он не хотел её надевать. Рубашка заставляла его чувствовать себя ещё меньше, чем обычно. Но отец настоял, что Матео должен непременно надеть что-то любимого Бруно цвета. В таком жесте есть что-то романтичное. Закатив на сказанное глаза, парень всё же послушал своего старика. Матео поправил очки и пригладил рыжие непослушные волосы на столько, на сколько мог. Эта борьба с причёской была абсолютно бесполезным занятием, но в парне теплилась надежда, что, если он потратит на неё достаточно приличное количество времени, отец позволит ему покинуть дом без дополнительных комментариев.       Выйдя из спальни, он застал отца, стоявшего в гостиной с накрытым куполом подносом.       — Что это у тебя в руках? — Матео подошёл к отцу.       — Tres leches, — ответил мужчина, передавая поднос сыну. У того еле заметно нахмурились брови.       — И ты протягиваешь их мне, потому что....?       — Их любит Бруно, — улыбнулся отец. — Я узнал у ребят в классе его любимый десерт, чтобы ты не шёл с пустыми руками.       Брови сдвинулись ещё сильнее:       — Ты прямо вовлёкся во всю эту историю с помолвкой, да?       — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Ты всегда хмуришься, прямо как сейчас, — ответил ему отец. Инстинктивно, лицо Матео расслабилось и приняло более нейтральное выражение лица. — Мне просто кажется, что "вся эта история с помолвкой" поможет тебе стать счастливее. А ещё, они хорошая семья и...       — Бруно — хороший мальчик, и мы с ним были бы хорошей парой. — Закончил за отца Матео, закатывая глаза. — Ты очень часто повторяешься, тебе кто-нибудь об этом говорил?       Слегка усмехнувшись, мужчина покачал головой:       — Это у тебя от матери. У неё тоже всегда было в запасе пару язвительных комментариев, прямо как у тебя.       — Давай не будем о сентиментальном в такой момент. — Замерев, попросил парень.       — Не будем, не будем, — повторил мужчина. Оглядев Матео, он вздохнул. — Пожалуйста, позволь тебя постричь.       — Adios, Pa, — повернувшись к двери, сказал Матео и, балансируя подносом в одной руке, открыл дверь.       — Когда-нибудь я всё равно до тебя доберусь! — Вслед крикнул ему отец. — И улыбайся! Постарайся повеселиться!       Матео не удостоил угрозы мужчины ответом. Но всё же ему хотелось, чтобы его отец пошел на ужин с ним, даже если это означало бы необходимость терпеть его предостережения о надвигающейся стрижке. Парень не понимал, как вести себя в социуме без Августина или отца. Он использовал их как щит. Именно поэтому мужчина и заставил сына пойти одного.       — Ты должен научиться находить общий язык с членами семьи Мадригаль без меня, — сказал ему отец.— Однажды ты станешь одним из них.       Матео не рассказывал о своих планах не становиться "одним из них". Весь смысл в его театре одного актёра состоял в том, чтобы не расстраивать отца. Он был на сто процентов уверен, что было и так много всего, в чём он уже разочаровал родителя, хотя тот никогда и не признается вслух. Матео просто не мог позволить себе добавить ещё одно разочарование в этот длинный список. По крайне мере, не сейчас.       Матео пытался идти с прямой спиной, как всегда и говорил ему отец. Обычно он игнорировал его желание, предпочитая оставаться маленьким и незаметным, но сейчас ему нужно было изобразить какую-то уверенность в себе. Хоть какую-нибудь, лишь бы пережить сегодняшний вечер. На этот раз у него не было никакого щита. Только он сам. Не то, чтобы парню нравились условия, в которых он оказался, но ему не оставили выбора. Быстрой походкой Матео вскоре подошёл к дому Мадригаль. Он не особо хотел на ужин, но гостю совсем не хотелось оставить плохое впечатление о себе, опоздав.       Дверь дома отворилась, когда Матео приблизился к ней. Никто не ожидал его у входа, как в тот раз, так что парень неловко замер на крыльце. Кафельная плитка поднялась под ним и слегка толкнула лодыжку. Споткнувшись, Матео повернулся и недовольно посмотрел на плитку, которая, в свою очередь, встала на своё прежнее место. Гость обернулся и осмотрел дом. Другой кусочек плитки вновь подтолкнул его.       — Иду, иду! — проворчал парень. — Я понял тебя.       Как только он вошёл в дом, дверь за ним захлопнулась. Обернувшись и посмотрев на теперь уже закрытую дверь, он спросил:       — Ну и что это? Теперь я у тебя в заложниках? — Несколько плиток поднялись вверх, а затем вновь встали на прежнее место. — Это значит да?       — Разговариваешь сам с собой? — Раздался за спиной знакомый голос. Матео удержал в себе тяжёлый вздох и обернулся.       Фернандо Муноз был красивым, златоволосым парнем. Его скулами можно было резать бумагу, а узкие глаза были цвета протекающей по деревне речкой. Он был популярным: общительный, атлетичный и умный.       Как же Матео ненавидел его. Порой ему казалось, будто он единственный, кто видит, кто на самом деле скрывается за напускным шармом и любезностью. Утешало, что Августин ненавидел Фернандо с той же силой, что и он сам. Они всегда испытывали обиды и суждения друг друга, как свои собственные.       — Я разговаривал с домом, — ответил Матео. Фернандо скептически посмотрел на него.       — Зачем? — Спросил Муноз. — Тараканы из головы Бруно уже переползли к тебе?       — Это волшебный дом. — Произнёс парень. — Твоя девушка может устроить шторм одним своим плачем, и ты сейчас говоришь мне, что у меня проблемы с головой, потому что я говорю с волшебным домом? Серьёзно? Прямо голову на отсеченье дашь, что я спятил?       — Да, дам, — кивнул парень в ответ. — Конечно, дом выполняет приказы, но это просто дом. У него нет чувств. Он не может поддержать диалог. Если честно, я думал, что ты хотя бы поумнее будешь.       Закусив внутреннюю сторону щеки, Матео почувствовал, как по языку разливается вкус железа. Он так много хотел сказать, но даже ему хватало приличия и знания социальных норм, чтобы не начинать ссору в чужом доме. Матео повернулся и направился в обеденную, оставив Фернандо в тишине. Тот последовал следом, отставая на пару шагов. К счастью Матео, в комнате их уже ждали все жители Каситы за исключением Пеппы. Фернандо никогда не надевал для Матео маску "хорошего парня", будучи не в состоянии вести себя прилично с кем-то, кого он считает неудачником. Но он никогда не ведёт себя грубо с кем-то ещё.       — О! — Произнесла Альма, увидев Матео. — Привет, Матео. Извиняюсь, что не попривествовала тебя ранее, не знала, что ты уже пришел.       — Извиняюсь, — ответил Матео. — Дом эм...сказал мне войти. Как я понял.       Фернандо усмехнулся за его спиной, но Альма улыбнулась и кивнула головой:       — Конечно сказал. Всё в порядке, не переживай. Я просто хотела бы, чтобы Касита сказала мне о твоём приходе.       Матео бросил на Фернандо взгляд, в котором ясно читалось: "а я говорил. Ты сранный pendejo. А ещё я ненавижу тебя и надеюсь, что твои тупые блондинистые волосы отвалятся". Он правда хотел бы, чтобы это произошло. Фернандо закатил глаза и вновь посмотрел на матриарха семьи.       — Сеньора, могу ли я вам с чем-то помочь? — Альма отрицательно закачала головой.       — Нет, мы только что всё закончили. Но спасибо, что предложил. Не знаешь, где Пеппа?       — В своей комнате, — ответил Фернандо, — она хотела переодеться, так что я дал ей немного побыть одной.       — Всегда остаешься настоящим джентльменом. — Улыбнувшись, произнесла Альма. Матео с удивлением для себя заметил, как Бруно закатил глаза. — Ох, Матео. Что это у тебя?       — Tres leches, — сказал он. Альма заулыбалась ещё сильнее.       — Какая прелесть, — обойдя Бруно, она взяла поднос и поставила его на пустое место ломящегося от блюд стола. Матео подумал про себя, всегда ли они готовят так много. — Знаешь, а это ведь любимый десерт Бруно.       — Я в курсе, — ответил Матео. Он и не думал вкладывать в свой ответ какой-то подтекст. Это просто слова, в которых не задумывался потаённый смысл. Но взгляд Альмы смягчился, а стоявший за ней Бруно залился краской. Матео застыл, а его взгляд в панике запрыгал по комнате, в попытках зацепиться за что-нибудь. Он заметил, как Джульетта приподняла брови и прикусила губу, видимо, в попытках сдержать смех. Фернандо слегка нахмурился, из-за чего между его бровями появился небольшой бугорок.       — Спасибо, — поблагодарила Альма, поднимая купол подноса. — Выглядит аппетитно.       — Что выглядит аппе...ооо, tres leches! — Входя в комнату, воскликнула Пеппа в вышитом облаками красном платье.       — Ты выглядишь превосходно, — сказал Фернандо подходящей к нему Пеппе. Та улыбнулась, а над её головой появилась радуга.       — Спасибо. — Матео сморщил нос, не в состоянии игнорировать ощущение, что Фернандо был больше доволен, когда слушал благодарность, чем когда говорил комплимент.       Альма сказала всем присаживаться, что они и сделали. Матео оказался между Бруно и Джульеттой, Фернандо и Пеппа заняли место напротив них, а сама Альма села по центру стола. Передавая друг другу еду, сидевшие слушали диалог Альмы с Фернандо о его семье. Они занимались несколькими магазинами одежды: их продукция была намного ярче, чем одежда в других магазинах.       — Я дочитал книгу, — прошептал Бруно, передавая миску с фасолью. Матео положил себе немного риса и передал тарелку Джульетте.       — И как тебе? Понравилось?       — Она такая грустная! — Ответил Бруно. — Типа, она умерла! И зачем?       — Но тебе понравилось? — Наклонил голову Матео.       — Да, — кивнул провидец так, словно признается в какой-то страшной тайне, покрытой мраком — Я в восторге.       Матео улыбнулся. Бруно улыбнулся в ответ. Не той своей неловкой улыбкой, а настоящей. Широкой, открывающей все зубы и вызывающей морщинки у глаз.       В голове Матео пробежала мысль, что у Бруно очаровательная улыбка. Моментально он отмахнулся от этой мысли.       — В восторге от чего? — Спросила Альма. Матео не уверен, испугался ли Бруно, но его улыбка моментально пропала. Парень перевёл взгляд на женщину:       — Я дал ему почитать одну книгу из библиотеки.       — Вау, — подала голос Пеппа. — Не могу поверить, что ты заставил Бруно читать.       Бруно фыркнул, но ничего не сказал в ответ.       — И что за книга? — Поинтересовалась Джульетта.       — Мария, — ответил Матео.       — Фу, — произнёс Фернандо, тряхнув головой. — Она чересчур депрессивная.       — А я её обожаю. — Игриво толкнула своего парня Пеппа. — Это одна из моих любимых книг. Матео постоянно делает специально для меня её копии.       — Да? — повернувшись к Матео, спросил Фернандо. Матео не был уверен, но его вопрос прозвучал будто обвинение. Вот только в чем, он не был в курсе.       — Эм, да. — Матео заёрзал на месте. Все смотрели на него. — Я знаю, что Пеппа не может контролировать все эти погодные штуки, так что я заранее знаю, что любая выданная ей книга плохо кончит. Так что я выдаю ей одну из своих копий. Она продолжала периодически перечитывать "Марию", и каждый раз возвращалась с извинениями за порчу, так что я делаю ей написанные от руки версии. Когда одна приходит в негодность, я делаю новую.       — Это так добро с твоей стороны, — произнесла Альма. Матео пожал плечами, теребя уложенный на коленях платок.       Фернандо посмотрел на него, сузив глаза:       — В этом нет ничего особенного.       — И всё же, это очень добрый поступок. — Настояла Альма. — Представляю, какого это, переписывать книгу за книгой.       — Я привык, — вновь пожав плечами, ответил Матео.       — В этом не может быть ничего настолько сложного, — продолжил Фернандо. — Ну, то есть, ты же просто копируешь уже написанное.       — Звучит время-затратно, — подала голос Джульетта. — У меня устают руки, когда я готовлю арепы. Не могу представить, какого это, переписывать книги. И это после школы, где ты и так пишешь весь день.       — Ага, — сказал Фернандо, — думаю, ты права. Но твои арепы нужны. Они приносят пользу всей деревне.       — Библиотека тоже нужна! — Вдруг громко запротестовал Бруно. Матео с удивлением посмотрел на него. Если честно, как только в беседу вступила вся семья, он ожидал, что Бруно будет делать то, в чём он мастер — притворяться мёртвым. Он уже думал об этом на прошлом ужине. Сидя в полной тишине и едва двигаясь за столом, Бруно действительно был похож на труп. Матео вновь вернул взгляд на Фернандо. Всё произошло так быстро, возможно, ему показалось, но Матео может поклясться, что Фернандо с ненавистью зыркнул на Бруно.       — Бруно, понизь голос, — приказала Альма. Матео вновь посмотрел на Бруно, который, казалось, пытался исчезнуть: провидец вжался в собственные плечи, а кудряшки, спадая, закрыли лицо. Он услышал отчетливы стук по дереву перед тем, как заметить постукивающего по дну стола Бруно. Матео прислушался. Мадригаль делал три стука за раз.       Тук-тук-тук. Короткая пауза. Тук-тук-тук.       Матео перевёл взгляд на Фернандо, на лице которого появилась ухмылка:       — Ты тоже в чём-то прав, Бруно       — Да? — Спросил тот. Тук-тук-тук.       — Да, — ответил Фернандо. — Честно говоря, то, что я сказал, было очень грубо. Я не имел в виду, что библиотеки бесполезны. Там куча замечательных книг. Мне просто нравится читать что-то образовывающее вместо глупых романов.       — Зная отца Матео, у них и таких книг полно. — Улыбаясь, вмешалась Альма.       — Да, это правда, — закачал головой Фернандо. — Я, кстати, недавно прочитал одну интереснейшую книгу о суевериях.       Улыбка Альмы натянулась. Джульетта застыла, и даже Пеппа, которая всё это время смотрела на Фернандо исключительно с обожанием, начала видимо испытывать дискомфорт. Улыбка спала с её лица, а взгляд направился на брата. В комнате будто начало холодеть, хотя Матео и не уверен, показалось ли ему это или нет. Тук-тук-тук.       — Да? — Спросила Альма. — Я уверена, ты узнал много интересного.       — Так и есть, — вновь кивнул Фернандо. — Знаете, есть много типичных суеверий, вроде как поедание винограда на Новый Год или к чему чешутся ладони. Но меня особенно заинтересовали суеверия, предсказывающие неудачу. Сумасшествие, что готовы делать люди, лишь бы отвернуть от себя неудачу.       — Вообще не сумасшествие, — ответил Матео, вспомнив о ритуале, который проделывает Бруно, входя в комнату. Вряд ли Фернандо не заметил этого за всё то время, что встречается с Пеппой.       — Хорошо, может "сумасшествие" — не совсем подходящее слово. Но тебе не кажется это странным? Все эти штуки, которые люди делают, чтобы спасти себя от неудач. Типа, стучат по дереву, бросают соль через плечо. Или носят красную нить.       Матео опустил взгляд и посмотрел на руку Бруно. Когда тот в очередной раз постучал по столу, его рукав задрался. Разумеется, на запястье парня красовалась не одна, а несколько красных нитей, на некоторые из которых были нанизаны белые и голубые глаза. Матео вновь посмотрел на Фернандо, будучи не в состоянии скрывать свои эмоции. Несмотря на все свои попытки, он не мог сдержать своей ярости. Фернандо всё ещё не умолкал:       — Некоторые даже не наступают на трещины, будучи уверенными, что это к несчастью.       Кулаки Матео сжались. Бруно постоянно провожал его в библиотеку после школы. Не то, чтобы Матео был против, но Августин, конечно, не мог упустить такого шанса лишний раз подшутить над своим другом. Бруно моментально убегал, как только они доходили до пункта назначения. Их диалог был больше похож на игру "вопрос-ответ": каждый из них поочерёдно задавал самые странные вопросы. Бруно был с причудами, но с такими, которые Матео, к своему удивлению, считал интересными. Его ответы на поставленные вопросы часто удивляли Матео. А ещё Бурно так неуклюже перепрыгивал трещины, что Матео не мог сдержать смех.       — Они скрещивают пальцы или боятся число тринадцать, — продолжал Фернандо.       Постукивание становились быстрее, Бруно практически не делал перерывы между ними. Провидец прикусил нижнюю губу, а его левая рука подрагивала на колене. На лице сестёр отразилась одинаковая нахмуренная гримаса. Натянутая улыбка Альмы спала, а её взгляд бегал от Бруно к Фернандо и обратно. Каждый мускул её тела видимо напрягся.       — Знаете, некоторые народы верят, что, сидящий на углу, притягивает к себе тем самым неудачу.       Стул с грохотом опрокинулся и упал от того, на сколько быстро Бруно вскочил со своего места. Подпрыгнув от неожиданности, Матео почувствовал бешенный такт, с которым колотилось сердце. Бруно попятился от стола, не отводя напуганного взгляда от своего прежнего, находящегося почти на углу, места.       — Бруно, не переживай, — убаюкивающе произнесла Джульетта, — ты сидел не прямо на углу.       — Но достаточно близко. — Грудина Бруно вздымалась и опускалась с такой бешенной скоростью, что Матео удивлялся, как воздух вообще успевал доходить до лёгких. — Слишком близко. Я не мо...так близко.       — Бруно, — вмешалась Альма, — садись. Всё будет хорошо.       — Мама, я не могу       — Бруно...       — Я не могу, — замахал он головой, — не могу, не могу, не...       — Давай поменяемся местами, — вставая из-за стола, предложил Матео. Он начал переставлять их кухонные прибору.       — Нет, нет, не надо. Ты накличешь на себя неудачу, и это всё снова будет из-за меня, потому что я заставил тебя поменяться со мной. — Начал отказываться Бруно, прижавшись к стене и постукивая по ней. Первый стук, второй стук, третий стук и, наконец, четвёртый по макушке.       — Это будет не твоя вина, потому что ты не заставляешь меня, — ответил Матео.       — Но...       — Всё в порядке, — настаивал Матео. — Мне всё равно больше нравится сидеть поближе к углу.       Бруно заколебался на секунду. Матео улыбнулся, как ему хотелось бы надеяться, поддерживающей улыбкой, и на секунду, казалось, Бруно наконец успокоился. Его плечи опустились, а дыхание начало выравниваться. Но в секунду, как его взгляд вновь упал на "проклятый" угол стола, паника нахлынула с новой силой. Провидец замотал головой.       — М-мне нужно подышать. На улице. Я...я хочу выйти. — Сказал Бруно перед тем как выбежать на улицу.       — Бруно! — Окликнула его Альма, но парень не приостановился и на секунду, покидая дом.       Обернувшись и сжав кулаки, Матео сердито посмотрел на Фернандо, который изо всех сил старался изобразить невинное и полное озабоченности о Бруно выражение лица. Один только вид его грёбаного тупого лица с этим гребаным тупым выражением — на секунду Матео показалось, что он может ударить Фернандо. Одному Богу известно, как сильно он этого хотел. Ярость закипала в нём, подходя к самому горлу. Она словно обжигала его кожу изнутри, не давая ему ясно мыслить. Каждая попытка Матео успокоиться прерывалась всплывающем образом прижатого к стене и тяжело дышащего Бруно, постукивающего себя по голове. Несмотря на то, что Матео позволял Фернандо обращаться так с собой, практически не давая ему отпора, он не мог смотреть, как то же самое происходит с другим человеком.       — Фернандо, ты всегда был придурком, — сказал Матео, — но это было низко даже для такого как ты.       — Низко что? — Глаза парня округлились. — Я и не думал пугать его! Откуда мне было знать, что он так отреагирует? Lo siento, Señora.       — Ага, попизди мне тут, — огрызнулся Матео. Все уставились на него, каждый с разной степенью шокированости. — Ты реально собираешься рассказывать мне сказки том, что, встречаясь с Пеппой несколько месяцев, ты не заметил, на сколько Бруно суверный?       — Я правда не заметил, — ответил Фернандо.       — Дурачком не прикидывайся. Он даже этого не скрывает. — Ответил Матео. — И что же ты получил, напугав его до чёртиков?       — Я и не пытался ничего получить, — отрезал Фернандо, со злостью зыркнув на Матео.       — Тебе было весело? Ты повеселился? Веселье, вот что ты испытал, да?       — Почему ты считаешь, что такое вообще может показаться мне весёлым?       — Потому что ты ненавидишь Бруно! — Почти сорвался на крик Матео. — Ты ненавидишь тройняшку своей девушки, и при этом ты такой конченный мудак, что даже не можешь сделать вид, что это не так, и вести себя с ним нормально.       — Думаешь, что знаешь меня, недоносок? — Спросил Фернандо.       Альма ахнула. Матео замер, ощущая себя, словно его окунули в реку в разгар зимы. В ушах зазвенело. Ему будто дали пощёчину.       Фернандо окинул взглядом всех присутствующих, наблюдая их напуганные взгляды. Выпрямившись и скорчив недовольное выражение лица, он просил:       — И что теперь? Он может называть меня мудаком, а мне не позволено ответить? Недоносок. Слово продолжало вертеться, словно гулкий звук набата, раздававшийся в голове Матео. Было больно. Как же Матео ненавидел, что ему было больно, но не мог ничего с этим поделать. Это слово словно вгоняло нож прямо в сердце, перекрывало кислород в горле. Он чувствовал, как вся праведная ярость, закипавшая в его крови, испарялась, будто вода в жаркий день. Недоносок. Кому-угодно можно придумать оскорбление и похуже. Кому угодно, но не Матео. Это было самое страшное оскорбление, потому что это было и не оскорбление вовсе. Это была правда. Он родился больным, и не было ни одной живой души в Энканто, которая не слышала бы страшную историю рождения Матео. Недоносок. Недоносок. Недоносок.       — Я думаю, тебе нужно уйти, — тихо произнесла Пеппа уже сидевшая под дождем. Фернандо отодвинулся, чтобы не промокнуть.       — Что? — Спросил он. — Ты сейчас серьёзно?       — Да, — на секунду замешкавшись, сказала девушка. — Не думаю, что у нас что-то получится.       Фернандо открыл рот лишь для того, чтобы тут же закрыть его назад. Вздохнув, он встал и вылетел из комнаты.       Последовавшая за его уходом тишина была настолько напряженной, что Матео показалось, будто тут и ножи не помогут. Пепа дрожала под лившим на нее дождем. Отчётливее становится и звук дождя, барабанящего по крыше дома.       — Lo siento, Pepa, — спустя несколько минут мучительного молчания прервал тишину Матео. — Я не хотел ссорить вас.       — Всё в порядке, — сдержано ответила она. Даже сквозь льющийся вокруг девушки дождь было невозможно не заметить её полные слёз глаза. — Всё к лучшему. Честно. Люди рассказывали, что он груб с Бруно, но я не хотела верить. Продолжала думать о том, какой он хороший, и что он просто не мог...       Замолчав, Пеппа всхлипнула. Вставая из-за стола, девушка сильно прикусила нижнюю губу:       — Мне лучше пойти в свою комнату. Ну, знаете, попытаться успокоиться до того, как погода станет ещё хуже.       Она вышла из комнаты, оставляя за собой след из воды. Альма встала, но, кажется, не решалась пойти за дочерью.       — Иди к ней, мама, — произнесла Джульетта. — Я пойду к Бруно.       — Gracias, mi vida, — почувствовав облегчение, ответила Альма. Она поспешно проследовала в комнату дочери, её бордовое платье развевалось.       — Мне очевидно пора уходить, — проведя руками по волосам, Матео вздохнул. — Блять. Простите. Я не хотел так срываться, просто...       — Всё в порядке, — вставая, прервала его Джульетта. — Правда.       — Я только что испортил...       — Ты ничего не испортил. — Сказала Джульетта. — Они всё равно не были бы вместе. Как и сказала Пеппа. Мы не встречаемся с ненавидящими Бруно людьми. Он наш брат. Я так злюсь, что люди винят его во всех малейших неурядицах. Они ведут себя так, будто он какого-то рода проклятие. Так тупо. Бруно не влияет на будущее, ты же понимаешь это, да? Он просто предсказывает его, он не может...он не в состоянии накликивать плохие события.       Джульетта начала заметно нервничать, ожидая, что Матео вступит с ней в спор. Будто она ожидала, что Матео вдруг начнет критиковать Бруно или покажет свою скрытую ненависть к её брату. Парень не мог даже предположить, сколько раз кто-то входил в их семью, завоёвывал их доверие, а после предавал подобным образом. Каждый в Энканто хотел быть с женщинами Мадригаль — получить их время, их помощь, их внимание, их ласку. Но никто не хотел иметь ничего общего с Бруно.       — Я знаю, — ответил Матео. — Я никогда не считал его злодеем, который может проклясть тебя.       Джульетта видимо расслабилась и вздохнула:       — Спасибо, что защитил его. Это должна была сделать я, но...понятия не имею, почему я этого не сделала. Наверное, я просто была ошарашена поведением Фернандо. Он всегда казался таким хорошим.       Матео хотел усмехнуться. Хотел рассказать, как всегда ненавидел Фернандо, как он всегда видел его настоящую личность, пробивающуюся сквозь каждое его еле заметное движение. Но он этого не стал ничего говорить. Виноватое выражение лица Джульетты, её полные сомнения глаза, её заломанные руки. Не было никакого смысла заставлять ее чувствовать себя ещё хуже.       — Я не позволю людям обращаться с ним подобным образом. — Матео не врал. Даже если у него и не было в планах выходить замуж за Бруно, он не потерпит подобного поведения с ним. — Я всегда буду его защищать, хорошо?       Джульетта улыбнулась. Смотревшие на Матео полные слёз и благодарности глаза спровоцировали в нём внезапное желание поскорее убраться отсюда. Момент казался слишком интимным, будто они каким-то образом стали ближе друг другу. Ему не понравилось.       — Мне надо идти, — сказал он. — Эм...оставьте the tres leches себе.       — Ты уверен? — Спросила Джульетта. Матео кивнул.       — Они всё равно были для Бруно. Спасибо за ужин, всё было очень вкусно.       Он ушел прежде, чем Джульетта успела хоть что-то ответить. Наверное, в этом отношении они и правда были похожи с Бруно — они оба убегали от проблем.       Когда он, выскользнув из парадной двери, пошёл домой под проливным дождем, размышляя о только что произошедших событиях — о том, как он кричал и ругался перед сеньорой Альмой Мадригаль, — внезапное осознание ударило ему в голову: отец его убьет.