Люби их всех

Вернон умер ночью в больнице, так и не дожив до операции. Петуния плакала, сидя под дверями морга, где тело готовили к передаче, но очень глубоко в душе она была счастлива. Поэтому слёзы её были скорее слезами облегчения, чем слезами скорби. Её муж не был лёгким человеком и она, впервые побыв без него, пока тот лежал в больнице, поняла, насколько она устала от образа правильной накрахмаленной жены. Всегда в платье, туфлях, украшениях и с причёской. Всегда прямая спина и сдержанная полуулыбка. Всегда в хорошем настроении и готова услужить. Всегда с макияжем, маникюром. Всегда. Какое страшное слово, когда это касается сложных для тебя вещей. Как же её это достало! Дошло до того, что она стала завидовать миссис Фигг, которая выходила утром на крыльцо в замызганном халате, с колтуном на голове, и надтреснутым голосом звала кошек на кормёжку. Петунии тоже хотелось хоть раз отпустить себя и творить подобную дичь. Пить пиво в растянутых штанах и майке, без лифчика, задрав ноги на диван и загребая чипсы из огромной миски прямо пальцами. Смотреть сериал и плакать, обняв бутылку с вином, периодически отпивая из горла. Да какое пиво и вино! Она мечтала о копчёной скумбрии, мечтала так часто, что она стала сниться ей во сне. Блестя жирным бочком, поганая рыба дразнила чувствительный нюх Петунии и её острый, пряный запах, вызывал такое слюноотделение, что она сглатывала во сне, а утром подушка была вся мокрая от слюны. Но как она, дама с холёными пальчиками, будет есть эту рыбу? Чтобы потом муж скривился от неприятного запаха. О нет. Нет! А теперь она поняла, что свободна. И даже может свалить своё резкое изменившееся поведение на скорбь по мужу. Она наконец сможет выпить больше бокала вина. Да что там бокала, она напьётся, наконец-то! Последний раз она была в подпитии на заключении помолвки. Это было сто лет назад! Какой же наивной дурой она была, видя в надёжном Верноне своё будущее, не понимая, что это не надёжность, а абьюз и полное подчинение без права на бунт. Как Поттер узнал о похоронах Вернона, Петуния так и не узнала. Скорее всего от Дадли, который просто преобразился после разговора с кузеном, сообщил ему. Гарри пришёл на похороны в чёрном костюме, сунул ей в руки пухлый конверт с деньгами, а потом не исчез в голубой дали, а отвёз её и Дадли домой на такси. И даже остался на поминальный ужин. В итоге они напились в такое говно, что Петуния даже не подозревала, что такое возможно. Дадли уже храпел на диване, под пледом, который на него накинул подозрительно заботливый Поттер. Они же вдвоём всё ещё сидели за разорённым столом и пили водку. И впервые разговаривали откровенно. Петуния вспоминала Лили, Снейпа, Джеймса. Гарри внимательно слушал, подливая огненную воду в стакан и подсовывая закуску, которую сам же перед этим приготовил. Петуния гордилась, что научила мальчишку готовить, о чём и заявила ему прямо в лоб слегка заплетающимся языком. Тот же честно ответил, что благодарен. Услышав, что несмотря ни на что, Гарри ей благодарен, Петуния разрыдалась в голос, рухнула на колени и начала просить у племянника прощения за все годы, что позволяла Вернону его притеснять. Гарри всё пытался поднять её или хотя бы оторвать от себя, но она не пускала до тех пор, пока тот сказал, что прощает. Что было дальше, Петуния не запомнила. Утром подняв гудящую колоколом голову от подушки, она увидела на тумбочке стакан с водой, флакон с какой-той жидкостью и записку от Гарри с коротким словом "Выпей!". Петуния вчиталась больными глазами в корявые буквы, залихватски хлопнула зелье, запила водой и вышла из спальни в чём была. А именно в коротенькой комбинации. Фигурка у бывшей миссис Дурсль была девичья и ей было что показать этому миру. На чулках поползла стрелка, но она, шлёпая босыми ногами, лишь хихикнула, а затем прямо в таком виде вышла на крыльцо. Молочник, что в этот момент ставил переноску с бутылками на крыльцо, отвесил челюсть и выпучил глаза. Петуния вновь хихикнула, забрала у того из рук молоко, подмигнула, и захлопнула дверь у него перед носом. Раздался звонок в дверь. Петуния поправила волосы, отставила молоко, подтянула бретельки лифчика и вновь открыла дверь. – Да? – томно спросила она. – Миссис Д..дурсль, – прозаикался молочник, шаря по её открытым ключицам и губам глазами, и не решаясь опустить взгляд ниже. – По..позвольте выразить вам своё сочувствие. – Спасибо, Карл! – О, вы помните как меня зовут? – Конечно, вы приносите нам молоко более десяти лет, почему бы мне вас не запомнить? – Ну вы такая … такая, а я всего лишь какой-то молочник. – Какая? – Прекрасная! – выпалил Карл, покраснел и, резко развернувшись, ретировался. Петуния хихикнула ему вслед. Следующим утром среди бутылок с молоком торчал невинный букетик из незабудок. А на следующий – записка с приглашением на свидание. Петуния, одетая в удобные бриджи и тунику, шлёпанцы, с волосами, забранными в легкомысленный хвост и без макияжа, прижала записку к лицу и рассмеялась. Кажется, у неё начиналась новая жизнь.