Люби их всех

Аппарировать Гарри удалось не сразу. Он мешком свалился под дверь к Дурслям, поскрёб в дверь и усмехнулся. Всё как и в ноябре 1981. Окровавленный ребёнок на пороге. Правда слишком взрослый, но ещё ребёнок. Дверь открылась, кто-то ахнул и сильные руки внесли его в дом. Он отключился.

***

Гарри очнулся в больнице. Рядом никого не было. Ему вдруг стало очень страшно. Как бывало, когда его запирали на ночь в чулане. А он знал, что наверху, в уютной комнате, где горит ночник, стоит мягкая кроватка, сидят плюшевые игрушки, и тётя Петуния читает сказку Дадли. Сам же он, никому не нужный, зябко кутался в одеяло и отчаянно завидовал своему кузену. О том, что у него потекли слёзы, он понял потому, что защипало ссадины на лице. Гарри дал себе слово, что если у него будет ребёнок – то это не будет мальчик. На них слишком много грузят в этом мире. Родись он девочкой, то пророчество обошло бы его стороной и он скорее всего был бы окружён своими родными. Сейчас же его даже обнять некому. Скрипнула дверь и послышались тяжёлые шаги. – Ты спишь? – прошептал Дадли. – Нет, – гнусаво ответил Гарри. Он не мог даже руку поднять, чтобы вытереть слёзы и сопли. В одной руке торчала капельница, вторая была в лангете и не гнулась. – Эй, ты плачешь? - прошептал Дадли. – Да. - всхлипнул Гарри. – А ну подвинься. – Я даже слёзы вытереть не могу. – Тогда терпи! – сказал Дадли и аккуратно поднял Гарри, будто тот ничего не весил и сдвинул на край кровати. Гарри застонал. Дадли привалился рядом и погладил его по голове. Гарри разрыдался уже в голос. Дадли молча вытирал ему слёзы краем одеяла и молчал. Лишь сопел шумно. – Расскажи мне сказку. – Какую? – Про «Русалочку». – Она грустная. – Похрен.