Потому что я не умею делиться…

      Новый день отзывался невыносимой, но уже привычной болью в мышцах, охлаждая каждую атаку прохладным ветром. Солнце сильно слепило глаза, и хватило нескольких секунд потери координации, чтобы с грохотом упасть на жесткую землю, поднимая столб пыли. Тяжело вздохнув, охотница поднялась на ноги и направилась в сторону места отдыха, приводя в норму сбившееся дыхание и испачканную одежду.        — Ну что? Как тебе тренировка, Т/И, здорово я смог сбить тебя с ног? Обожаю, когда ты строишь недовольную моську, — проговорил брюнет, хитро улыбаясь и усаживаясь как можно ближе к девушке.       — Ох, Гию, не будь такой занудой. Какой раз я говорю, что меня очень раздражает, когда ты так делаешь? Неужели нельзя, просто промолчать после каждого моего поражения? Я ведь очень стараюсь, — показательно закатив глаза, проговорила молодая охотница на демонов.       Гию Томиока лишь вздохнул и сделал глоток воды, повернув голову в сторону любимой подруги:       — Ты ведь знаешь, что я никогда тебя не обижу, Т/И. Я лишь хочу, чтобы ты стала сильнее, у тебя огромный потенциал, ты очень сильный мечник и я не прощу себе, если с тобой что-то случится, понимаешь? Ты очень дорога мне, кроме тебя у меня никого нет, — после этих слов он прикоснулся к руке девушки и осторожно погладил её грубую, горячую от тренировок ладонь с несколькими ссадинами.       Гию Томиока был прекрасным человеком, чудесным другом, красивым, молодым юношей и невероятно сильным столпом. Для своих двадцати лет он выглядел замечательно: его глаза, цвета Атлантического океана, пробирали не одну девушку до мурашек; тёмные и приятные на ощупь волосы; подтянутое, фактурное тело, ощутить которое хотела каждая хотя бы раз, и самое необычное — это не свойственное по отношению ко всем тепло, которое заслуживала лишь она.       С ней он не был холодным и отчуждённым парнем, вечно ходящим с безэмоциональным выражением лица. Наоборот, она утопала в его невероятной заботе каждый день, что, подобно тёплому течению, обволакивало её и грело. Кто бы мог подумать, что холодное сердце Томиоки растает от любви к подруге. С ним было спокойно, тепло и невероятно легко, столп всегда вставал на её защиту на заданиях или от колких фраз Санеми, который по непонятной причине недолюбливал девушку и всегда имел желание съязвить в её сторону.       Всегда выслушивал её переживания и страхи, обнимал и прижимал к себе, когда мечница проливала слёзы из-за семьи или неудачной миссии. Приносил любимый чай и сладости, слегка щёлкая по носу, когда в спешке Т/И обжигала свой язык.       Она смогла заслужить его смех и нескончаемую улыбку. Казалось, запах его хаори поселился навеки в её форме. Какой же Томиока-сан замечательный…Она знала, как бы он был счастлив, если бы однажды она ответила ему взаимностью и позволила заполнить его рай долгожданным поцелуем и раствориться в своём теле.        Увы, кроме общего стиля дыхания и дружбы их ничего не объединяло, и сколько раз Т/И не пыталась ответить на тёплые чувства Гию, полюбить его как молодого юношу, всецело заслуживающего этой любви, она каждый раз проигрывала эту сердечную войну. Какая же она эгоистка: позволять любить себя и принимать его любовь, заботу, доброту, но не отдавать даже каплю любви для Томиоки Гию… Это неправильно и некрасиво, но и сама девушка никогда не давала надежду мечнику. Она знала, что не сможет отдаться ему полностью и без остатка, принадлежать только ему и кричать только его имя в самые длинные ночи.       Проигрыш охотницы заключался в чувствах к совершенно другому человеку, к человеку, смотря на которого Т/И забывала слова, краснела и не могла оторвать взгляда. Узуй Тенген был звуковым столпом, молодым мужчиной двадцати трёх лет с невероятно белыми волосами, сильными мышцами и глазами цвета спелого граната. Как же он манил её своим одновременно звонким и мужественным голосом, взглядом, что просто прожигал её, когда выпадал случай остаться в одном помещении. Она знала, почему он так смотрит на неё…       Т/И была высокой стройной девушкой, с длинными по грудь волнистыми волосами цвета тёплого заката и глазами, похожими на изумруды; она давно стала красивой женщиной с плавными изгибами тела, и чёрный костюм лишь подчёркивал достоинства девушки, внушительным вырезом и обтягивающим силуэтом. Это всегда приковывало взгляды не только охотников и столпов, но и демонов в момент смертельной схватки.       И вновь отдыхая после изнурительной тренировки, которая выжимала её каждый раз как спелый лимон, она сверлила его своим взглядом, совершенно не стесняясь этого. Зачем стесняться того, чего действительно хочешь. Она буквально представляла каждый раз, как он целовал своими горячими губами каждый сантиметр её тела, прижимал к себе сильными руками, обжигал кожу горячим дыханием, от которого кожа покрывалась бы миллионными мурашек.       От таких грязных мыслей в голове у мечницы всё время затягивался тугой узел внизу живота, отдающий ноющей — тупой — болью желания, от которого её буквально трясло. Она машинально прикусывала свои щёки с внутренней стороны, чувствуя металлический привкус во рту от возбуждения, которое закрадывалось в ней, когда она смотрела на Узуя.        Как же это глупо — представлять такие сцены с человеком, который каждый раз спал с одной из жён и вытворял с ними что-то, от чего начинало тошнить из-за нахлынувший ревности. Как она ненавидела его жён, и от мысли, что их целых три её, злость пробирала до самых костей.       Сума, Макио и Хинацуру — до везучие женщины, если им доводилось проводить с ним каждое свободное мгновение. Но Т/И не умела делиться и никогда не стала бы, она не сможет делить Тенгена с кем угодно: либо он будет принадлежать только ей, без остатка, либо она никак не будет связана с ним больше, чем просто дружбой и истреблением демонов.       Быть четвертой женой и состоять в гареме дамского угодника её совершенно не устраивало — это отвратительно и не в её характере. Насколько ей тяжело давалась эта дружба и каждый диалог с Тенгеном. Порой она думала: может быть, это кара за огорчение Томиоки, который так же, как и Т/И, терзал себя своими мечтами, к которому она чувствовала лишь братскую любовь.       — Эй… Э-э-эй, Т/И, ты меня слушаешь? Или совсем потерялась в своих мыслях о тренировке? — быстро проговорил взволнованный Гию и переплёл их горячие пальцы вместе. Он нежно поцеловал её руку и довольно, подобно коту, расплылся в улыбке.       — Я бы очень хотел встретиться с тобой сегодня на празднике, ты ведь придёшь?       — Что, прости? Я всё прослушала, можешь, пожалуйста, повторить? Видимо последний удар был правда лишним, — смутившись от ситуации, тихо проговорила девушка, рассматривая их руки и грустно улыбаясь. Томиока внимательно осмотрел её, буквально молча спрашивая: «всё ли в порядке?», и повторил ещё раз.       — Сегодня ведь праздник, я очень хочу видеть тебя рядом с собой, но, если ты чем-то сильно расстроена, можем сходить на горячие источники и долго распивать твой любимый чай, Т/И, ты ведь знаешь, как я… — парень запинался в своих словах, чувствуя на себе сверлящий взгляд звукового столпа.       Этот взгляд он никогда бы не спутал: он знал, как смотрел Тенген, когда злится или ревнует. Томиока лишь увереннее сжал руку подруги, показывая всем видом истребителю о его серьёзных намерениях по отношению к мечнице, и недовольно наблюдал за Узуем, которому, похоже, совершенно не нравится ход его действий.