Потому что я не умею делиться…

Darci — On My Own

      На улице было подозрительно тихо и спокойно; отголоски праздника утихли и лишь изредка был слышен ветер, резво играющий с зелёной шевелюрой деревьев. Прохладная ночь помогала здраво рассуждать и контролировать действия, в независимости от количества выпитого алкоголя. Девушка прекрасно знала дорогу к дому дорогого ей друга: даже если она в самом неадекватном состоянии, мечница нашла бы этот треклятый дом и самолично пробралась туда.       Сейчас она совершенно не хотела ползти к нему в таком состоянии, но жажда получить ответы на вопросы, которые крутились весь вечер в её пьяной голове, а желание окунуться в заботливые и нежные объятия Гию, были куда сильнее. Не очень приятный разговор с Тенгеном ничуть не портил ей настроение: всю дорогу она успокаивала себя этой мыслью, чтобы не пробудить эмоции сильной обиды на сказанные слова столпом звука.        «Не думаю, что ты сможешь противостоять хоть одной из моих блестящих жён…»       — Фу, блять, да что он себе позволяет, — выругалась мечница, делая новый глоток крепкого алкоголя. Охотница никогда не позволяла себе много выпивать и всегда считала, что распитие алкоголя в больших количествах — очень пагубное занятие. Алкоголь замедлял выносливость, координацию, а все так хорошо отточенные навыки благополучно уходили в отпуск.       Одиночество на счастье продлилось не долго и на пути она заметила знакомый дом, встречающий её ярким светом в единственной комнате — значит, он не спал. Громкий стук в дверь, и она заметила своего полураздетого спасителя с удивлённым и встревоженным взглядом, направленным на нее, подвыпившую и даже качающуюся.       У Гию было очень красивое тело: шрамы только украшали его, и сам по себе юноша был достаточно симпатичен, а его холодность и неразговорчивость только пробуждали больший интерес к его персоне, среди незнакомых людей. Девушка, не дождавшись разрешения на вход, спокойно прошла внутрь и уселась на пол, мило улыбаясь, перебирая растрёпанные волосы.       — Милый Томиока-сан, как твои дела? — подозрительно протянула девушка и принюхалась к ароматам дома. Она была частой гостьей во владениях Гию, поэтому знала каждый запах наизусть в этой атмосфере. Она обожала его дом больше своего, и, видимо, только здесь она могла себя чувствовать нужной и дорогой кому-то, поэтому охотница частенько ночевала у лучшего друга в собственной комнате. У Гию всегда пах чистотой, разными благовониями и … что за новый запах. Запах Шинобу?! Так, значит, ей не показалось, она не ошиблась!       Выражение лица поменялось в считанные секунды, и, встав с жесткого пола она вопросительно посмотрела на парня. То есть, он не пришёл на грёбанный праздник, потому что был с ней целый день и вечер? Тогда почему же не пришёл вместе с Кочо к остальным?       — И почему тебя не было на празднике?! Чем таким важным ты занимался целый день, а потом и вечер, мм? Прогуливался с Шинобу, не так ли?! Ах, может быть вы были всё время тут?! — быстро двигаясь по просторной комнате, с нотками обиды проговорила девушка.       Мечница облокотилась на стену и сделала новый долгожданный глоток спиртного, который медленно проник в организм и обжег приятным ощущением, разливаясь внутри. Что за непонятный порыв ревности? Почему её это задевало и так сильно волновало? Может быть, Мицури была права, и она ошиблась в своих чувствах к столпу?       — Допустим, так. А у тебя разве есть возражения, тайная воздыхательница Тенгена Узуя? Или как мне следует обращаться к тебе? — вопросительно вскинув бровь, спокойно проговорил парень, наблюдая за своей пьяной подругой, эмоции которой менялись после каждого сказанного слова.        — Что за бред, твою мать, ты несёшь, Гию? Какого хрена? — громко крикнула Т/И и подошла ближе к своему полураздетому другу. — С каких, блять, пор ты решил стать у нас выдумщиком, не поделишься со мной информацией? Что за ахуенный поток новостей из тебя льётся? — Т/И хотела бы ткнуть парня в грудь, но её руку быстро поймали и слегка сжали, не оставив возможности совершить задуманное.       Обстановка в комнате накалялась каждую новую минуту, спокойный хозяин дома выглядел иначе, чем обычно. Он был напряжённым. Казалось, ещё секунда и всё вокруг заискрится и взорвётся от его прожигающего взгляда, который пробирался в душу девушки и одновременно, игриво и волнительно щекотал нужные ниточки.       Она была счастлива, что сейчас глубокая ночь, и никто, ни Шинобу, ни Тенген, не посмел бы потревожить их. Никто. В воздухе летал запах благовоний и крепкого алкоголя; только лунный свет пробирался через хрупкое окошко, раздражая налитые кровью глаза мечницы, что распалилась хуже настоящего дьявола, грозясь сжечь на всём пути. Впрочем, также себя чувствовал Гию, с усилием сдерживая её руки.       Честно признаться, они никогда так не разговаривали друг с другом: никогда не позволяли лишнего, а крепко сжатая ладонь парня на кисти девушки показывала, что он перешел все границы дозволенного. Она никогда не чувствовала к нему ничего, что происходило сейчас, в её пьяной голове и внизу живота. Неужели она видела в нём что-то совершенно другое?       — А с каких пор ты стала так напиваться? С чего я должен отвечать на твои дурацкие вопросы? — сквозь зубы протянул мечник, резко отпустив руку девушки. — От тебя несёт сакэ, и я думаю, тебе нужно хорошенько выспаться. Если хочешь, можешь остаться в своей комнате, и утром мы обсудим всё. Сейчас я не хочу тратить время на твой пьяный бред, поэтому я схожу в душ и заслуженно лягу спать перед новым ответственным днём! Тебе бы стоило подумать об этом прежде чем напиваться… и… прости, что сделал больно.       Томиока отправился в сторону ванной комнаты, лишь один раз взглянув на растерянную мечницу. Стук двери, и девушка осталась одна в своих мыслях. Боже, что за бред нашёл на неё, разве не всё равно с кем Гию проводил весь день и вечер, разве не плевать? Она дотронулась до места прикосновения столпа и тяжело вздохнула.       Даже в такие напряжённые моменты он находил в себе силы извиниться перед ней и не кидался обидными фразами. От одной мысли, что Томиока мог прикасаться к Шинобу, целовать её руки и прижимать к себе стало зверски холодно, ладони подрагивали от злобы, а аккуратные ногти впивались в женские ладони, оставляя ярко выраженные багровые следы.       Нет, не может быть такое, но почему же Шинобу пахла её другом так сильно, почему он ничего не сказал ей? Для чего скрыл от неё и не поделился, ведь ближе друг друга у них никого нет. Неужели он больше ничего не чувствовал к ней, став совершенно безразличным? Как ужасно размышлять о таком и считать, что человек принадлежал тебе, если это не так.       Это неправильно, жутко неправильно! Последнее время он так молчалив и избегает долгих разговор и взглядов? Что же произошло… может… он влюблён в Шинобу Кочо? Новая порция алкоголя наполнила организм девушки и напрочь уничтожила адекватность и рациональность мышления в таком состоянии. Она знала, что она хотела; знала, кто ей нужен был прямо сейчас, ей не нужен никто больше — кроме него. Она потеряла контроль над собой, и, скинув всю ненужную одежду на пол, мечница отправилась к тому, кого сейчас желало её тело и сердце без остатка. Был ли это глупый поступок? Да, определённо!       Она увидела его таким красивым и сосредоточенным под горячими струями воды, медленно стекающими по его телу. Мечница не заметила, с какой жадностью и желанием прикусила нижнюю губу и тяжело выдохнула. Обратной дороги у неё нет, что будет утром её мало волнует, но сейчас она хочет кричать только его имя и чувствовать лишь руки столпа воды на своём холодном теле, жаждущего эмоциональной разрядки и порции любви. Смотреть было слишком тяжело и мучительно, она не хотела наблюдать за ним, девушка желала совершенно другое.       Тихо пройдя в комнату и закрыв дверь, где устоялся запах мыла и смеси каких-то трав, она прошла внутрь душа и медленно дотронулась до мокрого, напряжённого плеча Томиоки. Она почувствовала, как вздрогнул парень, дотрагиваясь до холодной руки охотницы.       — Что ты делаешь? — растерянно развернулся юноша и, не успев договорить, обомлел, уставившись на обнаженную и пьяную подругу, взгляд которой был совершенно недружелюбным, а скорее пошлым и вызывающим. Да, именно похотливым и грязным. Взгляд неосознанно скользнул по женскому телу, пробуждая в Гию все скрытые желания по отношению к мечнице, которые он так долго держал только в своих фантазиях и снах.       Возбуждение пробуждалось каждую секунду, казалось зрачки увеличились в размере, а в комнате стало ещё жарче. Что, вашу мать, она творит? Неужели она не понимала, как тяжело ему сдерживаться, видя её полностью обнажённой, желанной и такой красивой, под струями горячего душа. Томиока не успел повторить свой вопрос, как утонул в горячем, обжигающем и недолгом поцелуе Т/И.       Девушка отстранилась от своего друга и посмотрела ему в глаза, запуская руки в его мягкие и мокрые волосы.       — Я делаю то, что должна была сделать очень давно, Томиока Гию, или же мы можем просто поговорить, — ответила мечница, проводя рукой по груди парня, вырисовывая узоры тонкими пальцами и заставляя сильнее краснеть столпа воды.       После слов и действий с её стороны Гию совершенно снесло голову и их не настойчивый, аккуратный поцелуй превратился в страстный, жадный, грязный, мокрый и пропитанный желанием друг друга. Не хватило бы времени описать, насколько этот поцелуй был желанным и долгожданным для него.       Мужчина вцепился в подругу, как в свою собственность прижимая и настойчиво сжимая упругие ягодицы. Как долго он желал этого, как долго он ждал её; он уже не мечтал, что этот день наступит, и когда-нибудь он смог бы вытворять с ней всё, что захочет, совершенно не краснея за свои действия.       Ему было катастрофически мало: он хотел чувствовать её полностью, трогать каждый сантиметр её тела и целовать, не отвлекаясь ни на что на свете. Возможно, завтра утром она будет гореть со стыда, а он чувствовать себя максимально хуёвым другом, но разве сейчас это важно?       Всё происходящее было как в тумане: блуждающие руки друг друга, собственнические багровые засосы на их шеях, чтобы все могли увидеть кому они действительно принадлежали. Грязные слова, ласкающие их слух и огромное желание отдаться друг другу полностью и без остатка.       Она прогибалась от его горячих губ на мокрой груди, от мужских рук, так крепко сжимающих её талию. Она видела, как истребитель стонал от каждого движения по его возбуждённому органу, который давно был готов не только к прелюдиям. Ласки продолжались бесконечно долго, в ванне стало слишком жарко, а глухие стоны заполняли её каждую секунду.       — Ты действительно этого хочешь? Не будешь жалеть утром о своём поступке? — проговорил парень, покрывая поцелуями багровую от укусов, шею девушки, рукой поглаживая внутреннюю сторону бедра и поднимаясь всё выше.       — Не буду, я очень хо… — не дав договорить девушки, парень резко подхватил Т/И, прижимав к мокрой стене и устроившись между её расслабленных ног. Медленно вошёл в неё, выпуская глухой рык в плечо мечницы и сильнее сжимая бёдра.       Стоило парню начать двигаться в ней быстрее и глубже, Т/И громко застонала, чувствуя в себе электрический ток возбуждения, который проникал в каждую клеточку её организма. До чего она дошла… Разве это правильно быть прижатой к стене своим лучшим другом, обхватывать его бёдра ногами и громко стонать, ощущая пульсирующий член внутри себя?       От удовольствия глаза закатывались, а руки царапали плечи Томиоки, показывая, как ей нравится всё, что происходит между ними. Какая она хуёвая подруга, разве можно так стонать и просить больше. Она прикусывала его губы, ухо, обхватывала его сильнее и глухо мычала ему в уста, не в силах сдерживаться от приятных ощущений и тугого узла в низу живота, что требовал долгожданного облегчения от каждого нового проникновения.       — Прошу, быстрее, Гию... — единственное, что смогла простонать девушка, прогибая поясницу и вновь жадно впиваясь в искусанные губы Томиоки.       — А где же волшебное слово «пожалуйста» Т/И–чан, или ты совершенно забыла о нём? — двигаясь ещё быстрее, прорычал парень, утыкаясь в плечо своей возлюбленной.       Сдерживаться было слишком тяжело и трудно, но ради той, кого он так любит, парень готов продлить этот незабываемый момент насколько подвластно его силе. Несколько грубых, быстрых толчков — и она громко выкрикнула его имя в омуте нахлынувшего оргазма.       Тело предательски тряслось, и она почувствовала, как Томиока излился в неё, громко простонав и с животной страстью впившись в губы девушки.       — Думаю на сегодня разговоров достаточно, солнышко… — тихо прошептал столп и вновь прильнул к пухлым губам.