Кровь и плоть

Разумеется, ничего хорошего в плену у dh*oine скоя*таэлей ждать не могло. Они и не ждали, хотя немного удивляло, что остатки отряда не перебили на месте. Возможно, потому что блестяще спланированную операцию по наведению порядка на отдельно взятой территории Велена провели нильфгаардские войска, а не северяне. Однако на этом какое-то особое отношение к «белкам» закончилось, а еще точнее – оно и не начиналось. Их пригнали в крепость и рассадили по камерам аккурат между парочкой дезертиров, ватагой мародеров и еще какой-то столь же респектабельной публикой. Видимо, у нильфгаардцев просто существовал, как обычно, строгий процессуальный порядок учета и казни подобного наловленного отребья, коему они следовали с присущей им педантичностью, не более того. Так что девятерым оставшимся в живых эльфам, включая саму Верноссиэль оставалось лишь смирно дожидаться своей очереди. Не Дракенборг и ладно, бежать все равно было невозможно. Решетки открывались только чтобы вывести заключенных наверх, откуда они уже не возвращались обратно. Можно было, конечно, предположить, что кого-то отпустили, но Верноссиэль на месте коменданта перевешала бы весь контингент этой тюрячки не задумываясь, так что либо у них специалист был приходящий раз в три дня, либо трупы должны были висеть исключительно свеженькими, не распадающимися гнилыми кусками плоти. Как бы то ни было, перед дверью в камеру стояло наполняемое ведро с водой, а раз в сутки даже раздавали лепешки из какого-то жмыха и отрубей, - просто праздничный пирог, как мрачно шутили между собой скоя*таэли. Порой им действительно приходилось подолгу обходиться куда худшей пищей, и, по крайней мере, над заключенными нелюдями не издевались целенаправленно, не тронули ни одну из трех женщин. Это только «очаровательные» соседи сквозь решетки не стеснялись комментировать любое движение эльфок, громко выражая сожаление, что напоследок не удастся «помять гладкой бабы», а также подробно описывать свои реальные и мнимые подвиги на половом фронте, разбавляя их красочными фантазиями и демонстрацией рабочего по какой-то нелепой случайности органа... Последнее вполне могло закончиться показательной дрочкой. Наирэ как-то просто не сдержался и плеснул водой, после чего в сторону эльфов некоторые еще и решили поссать, целясь в питьевую воду… Вот только пришел надзиратель, очень не обрадовался бедламу, и… и очередь, похоже передвинули, так как следующими «на выход» должны были отправится Аэгар, Эйрлис и Маэлон. А вместо них забрали буйных, правда, прибавилась парочка новых сидельцев, с обрывками реданской формы, но это было пока неважно. Зато, когда Ниссаэл тоже не выдержал, подловил еще одного полубезумного мудака, который так разошелся, что пытался хватать женщин сквозь разделяющую камеры решетку или старательно дрочил, так чтобы брызги летели в камеру прямо к «сладким остроухим шлюхам», его остановил окрик Верноссиэль: - Не надо! Не трогай эту тварь, не пачкайся… И не торопись в петлю. - Да уж, - передернулся эльф, отступая от решетки, - будет обидно быть повешенным не за нашу борьбу, а из-за куска дерьма, которым брезгуют даже сами дхойне. Тем временем, что-то действительно происходило, это чувствовалось. По всем расчетам их очередь уже наступила, но и перерыв между казнями в этот раз затянулся, а наверх вдруг дернули свеженьких реданцев. А потом в казематы спустился человек, при виде которого, Верноссиэль снова вспомнила, что однообразные дни в ожидании смерти – это еще не самое страшное, что может произойти в руках врага. Потому что в переоборудованные подвалы небольшой приграничной крепостицы вместе с младшим нильфгаардским офицером вошел никто иной, как Вернон Роше. И отнюдь не в качестве нового заключенного, наоборот. Сопровождавший его нильфгаардец сверялся с документами и кратко обозначал кто, сколько, когда и откуда. - Как видите, у нас все четко, - не без гордости указал молодой человек. И Верноссиэль невольно усмехнулась: насколько же глубоко в этот «чернослив» вбивали субординацию! Мундиры со всей очевидностью разные, один южанин, другой темерец, воевали по разные стороны, однако ж парень видит, что перед ним старший воинский офицер – причем не столько по новенькому форменному гамбезону в гербовых цветах и орденской цепи, сколько по жесткой манере держаться, - и обращается с подчеркнутым уважением. - Вижу-вижу, - снисходительно отозвался Роше, останавливаясь в конце коридора, как раз в тупике рядом с камерами эльфов. – Никаких сомнений. Цепкий, одновременно тяжелый и острый взгляд еще раз обежал окружающую обстановку и по очереди впился в каждого из «белок», не оставляя никаких сомнений. - Что ж, теперь это ваша ответственность, - исполнительный нильфгаардец закрыл папку с бумагами и вручил ее Роше. - Да, благодарю, - небрежно кивнул тот. - Можете спокойно заниматься передислокацией, а здесь я теперь разберусь уже сам. Побыстренькому… Два офицера и сопровождающий их тюремщик так же неспешно покинули каземат, унося с собой и дополнительный источник света, но Верноссиэль все равно смогла разглядеть в полумраке блестящие глаза Аэгара, подошедшего к своей решетке вплотную. - Ты тоже его узнал? - Эту бешенную псину не перепутаешь. - Вот теперь пойдет веселье, братья… - хмыкнул от стены Лесион, которому рана не позволяла встать и полноценно опереться на ногу. Возражать ему наивных не нашлось, а реагировать на стадо бабуинов по соседству не было ни сил, ни желания. Вот теперь, пожалуй, и Дракеннборг сказкой покажется!