Заключенный №1003

«Если у вас начинается дрожь негодования при каждой несправедливости, то вы мой товарищ.» — Че Гевара Добравшись до ближайшего поседения Кумико наконец-то смогла отдохнуть и дать волю эмоциям. На сколько это вообще было возможно. Забравшись на какой-то заброшенный склад и закутавшись в найденную грязную простыню она свернулась калачиком у каких-то уже начавших гнить от сырости деревянных ящиков. В помещении стоял жуткий смрад, дохлятины, перемешанный с сыростью и запахом плесени. Стены были законденсированны и поцвели. Пол покрылся толстым слоем пыли и из-за сырости, превратился в густую грязь. Место было откровенно ужасное, но на поиск другого сил не было, да и кто в здравом уме захочет зайти в эту яму. Хоть признаться и смешно, но этот склад был буквально отражением внутреннего состояния Кумико. Мелкие слезки потекли по бледным щекам. Ей было больно, безумно больно. В голову лезли воспоминания счастливых деньков. Вот мама как обычно сидела и вышивала во дворике под деревом, папа проводил целые дни за ковкой в мастерской изготавливая заказы, Юсацу красовалась перед подругами новым кимано, Дайамо бегала на перегонки с Саку, а она как обычно читала книжки. Все погасло. Перед глазами встал мерзкий червяк испортивший им жизнь. Испортивший жизнь всему поселению. Ох, как же она его ненавидела, как же презерала, хотела убить, хоть и понимала, что смерть для него слишком простая плата. Куда лучше бы было, сделать больно душевно. Убить его семью, отобрать близких, заставить страдать не физически, а морально, без возможности влиять на ситуацию.. Ринха часто задавалась вопросом. «Почему же никто не обратился к всемогущим шиноби и не заказал этих ублюдков? Неужели всех это устраивало? Быть заложниками в своём же родном селении и прогибаться под этих сволочей.» все внутри разделало от собственной никчёмности и желания восстановить справедливость и отомстить. Отомстить за родителей, сестёр и всех пострадавших людей. Но сейчас это практически невозможно. За прошедший год Сайши только укрепил своё влияние и собрал вокруг себя ещё больше верных союзников, готовых прикрыть и подстраховать. Как же тошно ей становилось от мыслей, что целый год она обслуживала этих тварей как безвольная рабыня, обидно было и за сестру. Когда та возвращалась после очередного изнасилования и без сил падала на дырявый, грязный футон, даже не сумев снять накинутую одежду. Ее тело постоянно было в мелких ссадинах и синяках, пару дней после таких визитов она даже не могла ходить. Но никогда не жаловалась, не давала поводов для слез младшей. Всегда заботилась, пыталась отдать свою небольшую порцию Кумико и похвалить за хорошее поведение. За этот год она сильно сблизилась с Юсацу. Кумико прониклась к ней и зауважала, можно сказать, что старшая сестра встала на один уровень с покойной матерью и отцом, если не выше. Хоть раньше и могло казаться, что старшая, порой вела себя безответственно и безрассудно, то в сложившейся ситуации, она полностью приняла роль щита и начала подходить к вещам рационально и смотреть глубже и шире на все и решать проблемы ещё до их возникновения. Следуя примеру Юсацу, Кумико всегда старалась держать себя в узде. Когда эмоции все же били через край, она закусывала кожу на руке и сжимала челюсти до того момента, пока не станет слишком больно, только тогда немного отпускало, когда душевная боль превращалась в физическую. Всегда работало, но не факт, что и сейчас сработает. Пока она тихо всхлипывала и грызла руку, внутри было по прежнему больно, накопленные за год негативные эмоции не переставали выходить из неё вместе с каплями горячих слез. Уже начиная заходиться воем она кое-как смогла себя утихомирить и задремать. Утром Ринха проснулась с первыми лучами. Тихо вылезла со склада и пошла в город. Улицы встретили ее яркими прилавками под завязку загруженными едой. Желудок разрывался от чувства голода, но поделать она ничего не могла. Просто ходила и смотрела. На третий круг решилась подойти к как ей казалось самой солнечной и внешне доброй торговке и попросить хотя бы сухари. —А где твои родители? Тебя, что дома не кормят? —Женщина из дружелюбно настроенной тут же превратилась в дотошную и неприятную, заставляя убегать сверкая пятками. Нужно было срочно что-то придумывать. Как восьмилетнему ребёнку выжить, без гроша в кармане? Идея с устройством на работу тут же отмелась сама собой. Кто захочет нанимать грязного и бесхозного детенка? Весь ее внешний вид тянул только на воришку, но никак не на ответственного и добросовестного работника. Пришлось сесть возле главной улицы и придумывать новый план. Пока вариант был только один — воровать. Но это шло вразрез с её моральным принципами. Она будет готова пойти на этот крайний шаг, только находясь на грани смерти. Мама всегда говорила, что воровать плохо, папа говорил, что воровать плохо, сестры тоже, да и сама считала, что мародерство — плохо. Без критической необходимости — непозволительно. Но сейчас, когда на весы встала жизнь и здоровье, она готова поступиться принципам. Было принято решение красть еду, так как деньги было стащить крайне сложно. Выбрав в толпе жертву, тянущую пакеты, набитые продуктами, кумико нырнул в стадо и подобралась к женщине. Шла за ней пару метров и когда обе оказались в рыночной давке, выхватил из сумки батон хлеба, а дальше юркнула в первую попавшуюся подворотню и присела у каменной стены. Рот быстро наполнится слюной, глаза забегали по батону, но была проблема. В последний раз Кумико ела и пила, больше суток назад. Организм был истащен и обезвожен. Запихни она сейчас в себя батон, организм бы дал сбой. Нужна была вода. Но где её достать? Ручей…фонтан! Точно! Город большой, здесь совершенно точно должен быть фонтан. Спустя двадцать минут, пол часа она так и не нашла фонтан. Как и где можно украсть воды, что бы размочить булку? Кумико снова нырнула в толпу прохожих в поисках живительной влаги. Ноги уже почти не держали, ее то и дело начало заносить в сторону. Схватившись за случайного человека, в попытке удержаться на весу, она уронила хлеб под ноги, и полетела за ним. Больно приложилась челюсть о дорогу и почти потеряла сознание. Люди встали в кольцо и начали окрикивать, их голова смешались в громкий шум, который почти невозможно разобрать.

***

Очнулась в лазарете. В нос бил сильный запах спирта и медикаментов, в углу кабинета был слышен скрежет ручки, что-то черкающей на бумаге. Подняла тяжёлую голову и осмотрелась. — Имя. —сразу раздалось справа. — Кумико Ринха. —С заминка ответила и потёрла заплывшие глаза. — Сирота? — За письменным столом сидела суровая женщина, лет сорока с кудрявыми светлыми волосами, заколатыми в пучек и глубокими морщинами на лбу, сведетельствующими о постоянной привычке хмуриться. — Да — почесала руку с воткнутым в неё катетором и поймала хмурый взгляд медицинской работницы, сразу же одернула руку. — Дата рождения. —Потребовала женщина, продолжая черкать на листе. — Восьмое мая, девяносто второго.— Начало сильно мутить, и без того мертвенно бледное лицо позеленело. — Не смей. — Женщина снова зло зыркнула и нахмурилась. —Терпи, ты и так истощена. — Что со мной будет? —Кумика откинулась на подушку и из под прикрытых век посмотрела на незнакомку. — Интернат.—Отчеканила та и закончив с бумажкой, отложила её в толстую папку. — Тебя заберут вечером,.. — Она немного скривилась —А до того момента,..только попробуй испортить капельницу. —Тон был почти угрожающий и она быстро поняла почему. Ее вены были очень тонкими, как ниточки и попасть с третьего раза – большая удача. Их семейный врач ой как научился с Кумико. "Интересно, как там сестры...надеюсь они впорядке..." — думала Кумико постепенно провалилась в сон

***

Вечером ее разбудили, одели и увели на окраину города. Ринху сопровождала суровая женщина с сигаретой зажатой между зубами и короткими прямыми волосами. — Тебе у нас понравиться — Усмехнулась женщина, когда они уже подошли к огороженной высоким забором территории приюта.