Без тебя я пропадаю

Сентябрь

— Слушай, так почему вы расстались-то все-таки? — Спрашивает Сударь, потягивая пиво из стеклянной бутылки. — Вы в прошлое воскресенье еще вместе были.       Эмиль ждал этот вопрос. Знал, что друзья все равно начнут спрашивать, поэтому и ответ подготовил: — Мы не сошлись характерами, — Иманов делает крупный глоток светлого, и расслабленно выдыхает. — Значит, все это время сходились, а как встречаться начали так все?       Никита спрашивает не из чистого любопытства, он ведь, в самом деле, за друзей переживает. Из Абхазии они вернулись совсем другими. Да и не стал бы Эмиль просто так девушку свою бросать, не в его это стиле. А он, кажется, даже не задумывался, правильно поступает или нет. Для него это, очевидно, было единственным верным решением. С кем-то еще Масленников его все равно делить бы не стал. — Бля, Сударь, — в голосе парня слышится усмешка, — ты же знаешь, как Диман ко всему этому относится. Он натурал до мозга костей. Ну, может не до самого мозга, конечно, но тем не менее. — Хочешь сказать вы не трахались? — Без капли стеснения интересуется товарищ. — Конечно, трахались, — Эмиль краснеет, не любит он на такие темы говорить, даже с Сударем, — только толку от этого, ни к чему серьезному это все равно бы не привело. — Блин, Эмиль, — Никита лишь удобнее в кресле устраивается и на собеседника смотрит, — ты же знаешь какой Дима человек. Просто так он отношения не начал бы, а раз вы встречались, значит, ты уже для него «серьезно». — Я не спорю, Никит, — кивает Иманов, — может для него это все и в самом деле серьезно, но ему самому очень тяжело было. Я думаю, что он себе до конца так и не признался, что ему понравился парень, что его возбуждает парень.       Эмиль смотрит на Сударя и видит непонимание в его глазах. Никитой, пусть и таким же заядлым натуралом, как и все в их команде, эти вещи всегда воспринимались намного проще. Да и все остальные тоже относились к этому спокойно, и шутки в свою сторону без злости воспринимали, и фанфики читать соглашались без лишних уговоров. Для Димы же это всегда была больная тема, и каждый знал об этом. Масленников хоть и делал вид, что его это не трогает так сильно, все же в его присутствии тема нетрадиционной ориентации поднималась в разы реже. — Как бы странно это не звучало, но в Абхазии все было по-другому, — продолжает Эмиль, открывая новую бутылку пива, — в Абхазии все было хорошо. У нас с ним все было хорошо. Он обнимал меня, целовал, без какого-либо смущения. И в плане интима, скажем так, он тоже сделал первый шаг сам. — Может вы просто поторопились? — Сударь щеку изнутри кусает, задумавшись, даже бутылку в сторону отставил. — Не думаю, — говорит с каплей сожаления, — Дима сразу сказал мне, что ему нужно время, что он не готов вот так сразу в омут с головой. И я смирился с этим. Честно, я очень хотел быть с ним. На тот момент мне казалось, что я сколько угодно готов ждать, лишь бы он со мной был.       В голове всплывают все эти моменты из Абхазии, когда главной задачей было выжить, найти людей, которые смогли бы помочь им, но Иманов думал совершенно о другом. Даже дожевывая сухие макароны в заброшенной деревне, Эмиль вспоминал, как Дима целовал его в грязном спальнике, прижимая к себе, как на ухо шептал с неподдельным страхом в голосе.       Дима прижал его к себе настолько крепко, что на какое-то время стало тяжело дышать. Повернувшись к нему лицом, Эмиль уткнулся носом парню в шею. Руки Димы нежно заскользили по спине, снизу вверх, а затем пальцы по-собственнически скользнули в волосы. — Ты не представляешь, как я за тебя испугался, когда очнулся там, в самолете, — тихим шепотом заговорил Масленников, — открываю глаза и вижу тебя рядом, без сознания. Мне даже показалось, что ты не дышишь. Эмиль, я сам там чуть не умер, пока ты не сказал, что с тобой все в порядке.       … Тишина перестала казаться чем-то ужасным, ведь Дима понимал, что за ней не скрывается ненависть к нему. Глубоко вдохнув, он уверенно подался вперед, накрывая губы напротив своими. Он был готов к тому, что его оттолкнут, но лишь сильнее прижал парня к себе, когда тот ответил на поцелуй. Обхватив Масленникова за шею, Эмиль едва справлялся с настойчивостью Димы, но прекращать данное действие точно не хотел.       Такого Диму, испуганного, переживающего за его жизнь, а не за свою, он видел наверно раза три. И каждый раз это было искренне и по-настоящему. И очевидно, что именно эта ситуация и подтолкнула Диму к активным действиям. Состояние аффекта, когда хотелось защитить Иманова, проявилось именно так. И только сейчас, сидя перед Сударем, Эмиль осознал это в полной мере. — А в Москву мы, когда вернулись, Дима старался вести себя как там, — голос дрожит, глаза бегают, собственная догадка пугает, — но видимо его отпустило, стресс прошел и он осознал все. Я видел это все, понимаешь? Как он загоняться начал, причем с каждым разом все сильнее. На свежую голову он не смог с этим смириться до конца. — Почему он не сказал тебе, — Сударь говорит как-то отрешенно, точно не Эмилю, а самому себе, — или еще кому-то? А ты, ты с ним говорил? — Конечно, говорил, — отвечает сразу, не задумываясь, — говорил. И это даже помогало, мне так казалось. А потом становилось хуже. Он стал срываться еще чаще. — Ну да, он реально раздраженный какой-то ходил, — соглашается с ним Сударь, — хотя пытался это скрывать. Я думал с каналом что, поэтому и не лез, всякое бывает, сам знаешь.       Вечер выдался достаточно спокойным, ребята уехали рано и Эмиль смог в полной мере довольствоваться компанией Димы. Масленников так и остался сидеть на диване, даже не проводив ребят, просто бросил им короткое «до встречи» и снял фильм с паузы. Иманов же дверь закрывает и возвращается к Диме, наконец, оказываясь в его объятиях. Жмется ближе к горячему боку и в шею целует. — Дим, я соскучился, — Эмиль буквально мурлычет, как котенок, ластящийся под рукой. — Я тоже соскучился, — Масленников шепчет ему уже в губы.       Целуются они неспешно, губы кусая, языками сталкиваются. Иманов буквально тает в руках старшего, так ему этого не хватало, пока Дима на съемках был. Уехал как обычно в задницу мира, по мнению остальных, на призраков охотится, без интернета и человеческой связи. Контент, конечно, снял, но вот Эмиль успел заскучать.       Масленников губами к шее спускается, тонкую кожицу прикусывает, хочется сильнее укусить, но боится, что следы останутся. А Эмиль стонет, когда влажный язык по кадыку проходит, когда ладони под футболку забираются, приятной тяжестью на пояснице оседая. И снова в губы целует. Целую вечность, кажется, а затем отстраняется. Сухим касанием губы ко лбу прижимает и смотрит куда-то вперед, восстанавливая дыхание.       Эмиль знает, что будет дальше. Дима усадит его рядом с собой, они фильм вместе досмотрят, а затем спать пойдут. Возможно, Дима и раньше вырубится, так что Эмилю его расталкивать придется. У них такое не в первый раз. И если говорить откровенно, Эмиля это пугает. Конечно, он понимает, что Дима взрослый человек, который устает, у которого не всегда есть желание заниматься сексом. Но если раньше он это озвучивал, то теперь же попросту делает вид, словно ничего не было минуту назад.       Первым засыпает Иманов, склонив голову на мужское плечо. И как только сопеть начинает, Масленников аккуратно его будит, по волосам поглаживая. И наверх отправляет в спальню, обещая прийти, как только фильм досмотрит.       Он не приходит. Эмиль это понимает, когда в пустой кровати просыпается. Подушка рядом не тронута, значит, точно не приходил. И тревога внутри усиливается, застревая комом в горле. Эмиль очень надеялся, что их разговоры помогут, хотя бы немного, но очевидно стало лишь хуже. — Поэтому, Никит, — Иманов тяжело вздыхает, устремляя нетрезвый взгляд на друга, — все сложно. И я уже не знаю, что с этим делать.

Три месяца спустя

Декабрь

      Эмиль не сразу замечает вибрирующий на столике телефон, до тех самых пор, пока собеседник не указывает на устройство. На экране крупными буквами светится «СУПЕРСТАС» и Иманов спешит ответить, но не успевает. Прижимает телефон к себе и извинившись, уходит в уборную, дабы никого в заведении не смущать своим разговором. — Да, Стас, ты чего? — Первое, что он спрашивает, когда ему отвечают. — Ты завтра как, сильно занят? — Как и всегда, Стас в прекрасном настроении, которое передается всем окружающим. Эмиль ощущает это на себе и от радушного голоса друга сам расплывается в улыбке. — А есть предложения? — Иманов дергает бровями, словно Стас его видит. — Хотел тебя в ролик к себе пригласить, — не дает другу вставить ни единого слова и продолжает, — и сразу говорю, Димы не будет. — Да, я не то, чтобы, — радостная улыбочка сразу исчезает, неужто ребята так хорошо их знают. — Короче, жду тебя завтра в десять, пока, — Стас спешит первым закончить разговор, пока он не ушел в другое русло.       Казалось бы, ребята в самом деле знают его как облупленного, но каждый раз это по-прежнему удивляет. Такая дружба, такие взаимоотношения дорогого стоят и терять это он не собирается. Да, возможно с Димой у них и не сложилось, их дороги разошлись, но завершать свою деятельность из-за этого он точно не собирается. А уж прекращать общаться с друзьями, последнее, что он сделает в этой жизни.       Осознает, что стоит здесь слишком долго, всматриваясь в отражение, только тогда, когда в дверях появляется, человек, ожидающий его за столиком. — Эй, у тебя все в порядке? — Мужчина хмурит брови и обеспокоенно заглядывает парню в лицо. — Да, все хорошо, — Эмиль улыбается и берет его под руку, уволакивая обратно в зал.