ох уж этот, сука, бывший

Ничто в жизни не длится вечность (кроме неспособности Рудберга бухать без приключений). Отпуск каста «Монархов» подошел к своему концу. Ребята хорошо отдохнули и смогли все, наконец-то, выспаться. Ну, почти все. Пока коллеги Рюдинга и Рудберга наслаждались отдыхом, Омара жарили по полной программе. Последние дни отпуска Омару Рудбергу так и не удалось нормально пожить. Хотя, если твой парень Эдвин Рюдинг, нужно вообще вычеркнуть слово «нормально» и все его синонимы из каждого словаря мира. Эдвин порядком затрахал парня. И все было бы даже хорошо, если бы только физически. Но к анальным карам добавилась еще нескончаемая ебля мозга. Рюдинг с утра до ночи задавал постоянно один и тот же вопрос: «Ну, когда?!» Рудберг варит кофе. Эдвин: «Ну, когда?!» Рудберг готовит обед. Эдвин: «Ну, когда?!» Рудберг запирается в душе. Эдвин орет в щелку между полом и дверью: «Ну, когда?!» Омар поражался нескончаемому энтузиазму своего парня. Неужели он настолько хочет его с «другой стороны»? Или как там это у геев называется?! Эдвин и без того отлично уживался с шилом в заднице, но, видимо, этого было мало, и ему захотелось члена. Обещанного, как говорится, три года ждут. Омар, конечно, столько издеваться над Эдвином не собирался, но и спешить ему тоже не хотелось. — Ну, Омар, — завел свою шарманку Эдвин в последнюю ночь перед отъездом из Гётеборга. Юноши лежали в еле стоящей на ножках кровати, мечтающей лишь о том, чтобы ебыри-террористы уже свалили куда подальше. — Напомни мне, почему я с тобой встречаюсь? — Омар развернулся лицом к парню, и теперь любовники могли вести диалог, лежа один на правом, а другой на левом боку. — Я клевый и классный, — Эдвин растянул губы в самой невинной улыбке на свете. — А еще ты меня любишь! — Как же я мог забыть. — Ну, когда уже, Омар?! Рудберг молчал, глядя в любимые кофейные глаза. Эдвин по-мальчишечьи насупился, будто мама лишила его конфетки перед обедом. Омару это нравилось. Нравилось видеть Рюдинга таким беспомощным. Эдвин всегда получал желаемое, но в этой ситуации он, по понятным причинам, не мог ничего поделать. — Омар, — Эдвин заерзал и придвинулся к Омару ближе, да так, что их носы почти соприкасались. — Омар, — тычок в пупок, —Омар, — тычок в живот, — Омар, — тычок в ребро. — Нет, — ухмыльнулся Омар и отвернулся от Эдвина. — Ты же понимаешь, что продолжу тебя тыкать. И, возможно, не только пальцем, — Рюдинг умел держать слово, поэтому продолжил доставать мистера невозмутимость. — Я хочу, чтобы тебе это запомнилось, — Омар сдался после десятиминутной щекотки всех особо чувствительных частей тела. — Ох, Омар, поверь, это я уж точно не забуду. — Я не об этом! — выдохнул Омар, которого Эдвин придавил своим телом, не давая возможности пошевелиться. — Мне хочется, чтобы этот день был особенным. — Он и без того будет особенным, потому что я буду с тобой. Ой, или ты хочешь сводить меня в ресторан, потом мы погуляем в парке, а после вернемся домой, где нас будет ждать кровать, усыпанная лепестками роз? — Эдвин слез с Омара и завалился на бок, устроив голову на подушке. — Ты такой романтик. — Лучше уж так, чем после съемок в трейлере, — фыркнул Омар и показал парню язык. — Ой, еще скажи, что тебе не понравилось. Своими стонами чуть всех не разбудил! Омар залился краской и скрылся под одеялом. Ему тогда очень понравилось. Рюдинг сгреб в охапку стесняшку-гусенечку и перестал доставать ее вопросами. Рудберг высунул голову из кокона, получил поцелуй в макушку и заснул, так и не поделившись одеялом.