Мальчики не плачут

В этой школе, в этом классе Антон проучился уже больше трёх лет. Сейчас за окном была февральская стужа, что злобно пронизывала до костей, заставляя кожу на лице, губах и руках невольно трескаться, принося дискомфорт. В голове юного художника всё время всплывали события с двадцать девятого декабря. Это был предпраздничный Новогодний вечер, на котором Полина любезно составила ему приятную компанию. Но после на горизонте появился Рома со своими прихвостнями, поджидающий, пока они останутся наедине. Это был долгий, неприятный разговор возле мужской раздевалки, которая находилась чертовски далеко от поста охранника. Так что старичок даже не догадывался, что творится на другом конце здания. — Ты явно испытываешь удовлетворение, когда снова и снова язвишь мне и кидаешься словами! Это мерзко! – слова резали слух, хотя что тут поделаешь, после пары ударов с правой тебе уже на многое было бы просто наплевать. Совсем недавние трещины на губах, вновь обрели ярко-алый оттенок, усыпая сухую кожу кровяной росой. Антон не отводил взгляда от стоящего напротив Ромки. Его больше всего будоражило от мысли, что вот-вот снова прилетит удар, а он даже не заметит замаха. Стоящий напротив хулиган тяжело гаркнул, отводя недобрый взгляд в сторону, на что Тоша слегка задрожал, хоть это и было незаметно. — Я позвал тебя сюда не для того, чтобы надрать тебе зад, Антошка! Просто у тебя язык черезчур длинный становится, когда мы с тобой один на один остаёмся.. – недовольно рычит пацан, пока Антон просто усмехается в ответ. — Ну а как по-другому то, а? Ты ни грамма доверия не вызываешь! – после слов белобрысого, Роман снова направил свой глубокий взгляд в сторону одноклассника. Только вот больше там не было ни отвращения, ни злости к самому Антону. — Блять, какой же ты тугодумный, что пизде-е-е-ц... – потянул Пятифан последний слог, так раздражённо и долго, слегка закинув голову назад, всматриваясь в желтизну потолка, — Я уже в который, мать его, раз, хочу нормально с тобой поговорить, а ты даже не можешь язык за зубами подержать! Даже у бухого в хлам он не настолько длинный, как у тебя! — Нормально? Ха, – он усмехнулся, — Так говори, пока возможность есть! – моментально злободневно рявкает Антон в ответ. Если бы Рома не сдерживался, то пацанёнок уже бы давно валялся в крови на холодном полу здания. — Так, слушай внимательно, Антошка. Я извиняться не буду, за то, что было. Пацанские тёрки пацанскими и остаются. Так что я прекращаю тебя донимать, а ты кидаться едкими словечками, от которых руки так и чешутся тебе врезать. – в голосе хулигана-одноклассника не было какого-то подвоха, по крайней мере, Петров его не ощущал. Как на чистых щах сказал. Это вызывало табун мурашек, особенно если смотреть в эти пронзительные, болотистые глаза, что так и лезли в душу, по ту сторону глазных яблок. Антон облизнул окровавленные губы в попытке убрать с них металлический привкус. Вроде бы соглашаться и не хотелось, но блять, а если и вправду после этого разговора Рома прекратит свои замашки и поставит своих сокомандников на место? В таких размышлениях они простояли около двух минут, пока не раздался тяжёлый вздох Романа, от чего Антон перестал молчать. — Ладно! Хорошо, всё! Я понял тебя, – с некой злобой и резкостью сказал тот, к счастью, это не вызвало никакой реакции у Ромы, так что Тоша тихо и быстро вышел из здания, оставляя Рому один на один со своими мыслями и сигаретами.

***

Сейчас подобные воспоминания не вызывали волнения, хотя первые дни каникул Антон не мог выкинуть их разговор с головы. До того момента, как он не встретиться с Ромой и Бяшей. Это произошло когда парень шёл в сторону дома Полины. Та пригласила его на кружку чая, на что он не мог не согласиться. Тогда первым заговорил Рома, спрашивая о проведённом празднике и подобную муть. На удивление, они тогда очень даже дружелюбно и спокойно поговорили, даже посмеялись из-за бяшеного твёрдого намерения уверенно начать ухаживать за их общей одноклассницей, которая ему была небезразлична. Да, та девушка была озорной, захватывающей и очень приятной в общении. Она дружила с Полиной, так что Тоша о ней многое знает с её уст, да и сама девушка без принуждения о себе рассказывает. Тогда Антон только пожелал удачи, посоветовав не стараться быть на кого-то похожим: быть искренним и честным, ведь именно об этом рассказывала та самая Вика, когда разговор зашёл на тему важных для человека качеств и черт. Бяша тогда был чертовски благодарен за совет Тохи, хотя сделать такие выводы было не сложно. Они разошлись на хорошей ноте, и с того самого разговора всё пошло как по маслу. Хоть и в первые дни после каникул всё-таки пришлось повозиться с Семёном, который никак не хотел наблюдать за хорошими взаимодействиями Антона и его корешей. Он даже пизды от Ромки с Бяшей получил, когда начал доёбываться с нихуя. Как раз после этой взбучки Бабурин и заткнулся, хотя не удивительно: Пятифан умеет всё доходчиво объяснять.

***

Сейчас Антон стоит у ворот школы, вяло кидая взгляд на её обшарпанные стены, штукатурка во многих местах во всю трескалась, а где-то даже виднелись сами кирпичи. Безусловно, "лицо" здания старались выставить наиболее прилично, а вот другие стены и задний двор заведения были расписаны разными грубыми словечками, местным быдловским говором и самыми нестандартными развратными рисунками. Но несмотря на то, что эти "художества" постоянно закрашивали краской, хулиганов это даже не останавливало, а только наоборот всё больше взбудораживало азарт, как художника белый холст. Они снова рисовали вечерами на высохшей краске что-то новое, при этом сие "творение" было куда похлеще предыдущих. В местах, где выпали кирпичи, то ли от старости, то ли от чьей-то помощи, вили гнёзда птицы, и ласточки постоянно оставляли свои "коконы" на всех углах, что они находили. Антон ушёл мыслями в себя, совершенно не замечая, как к нему подбежала его радостная десятилетняя сестра, что звонким голоском звала его. Только когда она обиженно стала дёргать брата за куртку, тот опомнился и, наконец-то, обратил на неё внимание. — Тоша, ну Тоша! Почему ты меня игнорируешь? – обиженно бурчала Оля, надувая нижнюю губу. Антон рассеянно посмотрел на неё. Девочка, ростом еле как добиравшая до 150 см, очень выделялась на фоне своих сверстниц. Была удивительно милая, красивая и добрая. — Ох, Оля, прости! – он виновато наклонился к сестре, положив руку на её голову, — Я задумался и не услышал тебя. Виноват! - Антон мягко ей улыбнулся, на что та недовольно сморщила свой маленький носик, после чего протяжно выдохнула. — Ну ла-а-адно, –игриво ответила та, тут же расцветая в яркой улыбке, — Тош, я тебе сейчас такое расскажу! – она тут же затоптала на месте, пока Антон встал на ровные ноги, внимательно смотря на сестру. — Давай, слушаю, – он с интересом продолжал смотреть на Олю, которая старательно подбирала слова, чтобы более красочно рассказать о случившемся. — У нас в классе есть мальчик, Егор Черненко. Он хулиган ещё тот! – от таких слов Антон слегка сжался. Хулиган? Старший брат никак не желал видить рядом со своей любимой сестрой подобных личностей, но увы, избежать такого ни он, ни Оля не могли. — Он уже столько раз девочек постоянно за косички да за хвостики дёргал. Кривлялся и забирал пеналы с тетрадками. Девчонки жаловались учительнице. Она с ним разговаривала, но он всё равно продолжал! Даже после вызова в школу родителей, этот Егор не успокоился и продолжал так делать! – Оля с такой милой для её возраста злостью рассказывала об этом, забавно хмуря тонкие бровки, — Так вот. Я сегодня с Таней шла в столовую на большой перемене. Нас Вера Ивановна попросила выйти из класса, чтобы проветрить класс. Ну мы взяли с собой карандаши с раскрасками и пошли туда. Но за нами пошёл Егор, кривляясь и матерясь ещё при этом. А потом он подбежал к Тане и задрал ей юбку до самой макушки! – Антон нахмурился. Такое поведение было плохим, нет, даже не так, оно было отвратительным. Но тот не перебивал и слушал сестру. — Он стал смеяться над ней, а она — кричать на него, а после чего расплакалась. Он говорил такие гадости, которые я даже не хочу повторять, но я очень разозлилась. И я отдала Тани все свои вещи и пошла к нему. Егор тут же стал и меня обзывать, но я промолчала.. Я прямо чувствовала, как сильнее начинаю злится, что я не выдержала и ударила его кулаком прямо в челюсть! – вот от такой новости Антон поражённо распахнул глаза, слегка приоткрыв рот. Чтобы Оля, его милая младшая сестра, которая до ужаса боится драк, сама затеяла её? В это не верилось от слова совсем! Брат что-то хотел ей сказать, но Оля продолжила говорить. — Он тут же отшатнулся, закрывая рот рукой. А когда убрал и открыл рот, то из его рта выпал зуб и текла кровь, – она открыла рот и показала пальцем на зуб, которого, скорее всего, у Егора не было. — Оля! – слегка рассердившись на сестру, Антон недовольно позвал её по имени, но девочка не прекращала пересказ случившегося. — Егор тут же начал кричать и плакать. Я не выдержала такого и сказала: «Если ты расскажешь об этом родителям или кому-то ещё, то я тебе и все остальные повышибаю!» – Оля вся светилась, очевидно гордясь собой, пока Антон в немом шоке смотрел на неё, не зная даже что и сказать. — Он тут же замолчал и ушёл куда-то, а когда учительница спросила, что случилось, он лишь посмотрел на меня. Я тогда нахмурилась и сделала самое серьёзное лицо, и тот выдал, что с лестницы упал, когда бежал, и стукнулся зубами об перила, – Оля гордо задрала носик, закинув руки назад, связав их в замок, покачиваясь с пятки на носок. — Оля...ты, конечно, молодец, что защитила подругу, но больше так не делай! Такое... – Антон собирался продолжить свою мысль, но тут на его плечо упала тяжёлая, сильная рука. От неожиданности парень вздрогнул, тут же оборачиваясь на 90 градусов назад. — Во даёшь, Олька! Молодчина! Таких надо сразу же на место ставить. А то потом продолжат гнобить и никак не отделаешься, – Рома сказал это громко, с явной гордостью в голосе. Услышав похвалу, девочка прямо расцвела. Так, минутку. Оля расцвела от ромкиной похвалы? Она же боялась его сильнее, чем совы из своих снов! — Да-да, таких утырков нужно было не только в челюсть бить, но и в яйца, на! – подхватил улыбающийся Бяша. — Нет-нет-нет! Затевать драки ни в коем случае нельзя! А вдруг он бы дал тебе сдачи, Оль? Тогда бы не он плакал, а ты. — Ой, да что за зануда у нас тут, а? – злобно цокнул Рома. Оля молчала, смотря на брата и его...друзей? — Хотя в чём-то Тошка и прав, – Рома присел на "кортаны", чтобы хоть как-то сравняться с ростом маленькой Олечкой. — Драться по всякому случаю нельзя. Да и негоже это делать маленькой девочке, – Рома был серьёзен и Антон спокойно вздохнул. Всё же старший был немного рад, что тот поддержал его мысль, — Но ты всё равно красава, Олька! – прибавил хулиган, от чего личико чувствующей себя виноватой девочки снова засияло. Антон на это лишь закатил глаза, поправив свои очки. Бяша это заметил и негромко рассмеялся. — Хе-хе, Тоша, не нравятся тебе ромкины "нравоучения", на! –парнишка приобнял того за плечи, слегка прижимая к себе. Блондин ещё не привык к такой тесной связи с бывшими обидчиками, но всё же с того самого дня, Рома с ребятами и вправду больше не докучали Петрову. От этого стало дышать куда проще, хотя бы парень перестал шугаться голосов Ромки и Бяши, когда те звали его. Да и подходить к пацанам из банды Тоша стал чаще и намного спокойнее. Его мысли развеялись от голоса Оли, от чего парень одёрнул себя и стал слушать сестру. — Рома....а, Ром...я слышала от мальчиков, что...что в лесу где-то склон, где можно скатиться на санках... – Оля с лёгким смущением спросила это у Ромы, на что тот игриво усмехнулся. — Да, есть такое место, а что? – его голос был таким мягким, без всяких его привычных лёгких рыков и подобной фигни, которые добавляли его говору злобное окрашивание. — Просто...хочу с Тошей туда сходить. Скажешь, где? – она заметно смялась, всё же общаться с Ромой ей всё ещё было сложновато. — Не расскажу... – Оля тут же посмотрела на Рому удивлённым и слегка разочарованным взглядом. Антон тоже впервые слышал о том, что в лесу есть место, где можно скатиться на санках, — я покажу!! - уже с яркой нотой радости продолжил фразу бандюга. Оля с радостью подпрыгнула, обняв Романа за шею, начиная благодарить. Антон даже слегка опешил, увидев такую реакцию сестры. — Оля, нам надо сначала с мамой поговорить. Ладно я, но точно ли она пустит туда тебя? – с переживаниями Антон отстранился от Бяши, который спокойно выпустил блондина из своих объятий. — Пустит, а если нет, то я сам уговорю её! ,– Рома поднялся на ноги, после того, как Оля отпустила его. Голос был уверенным, даже чересчур. С чего это мама если даже после разговора с родным сыном не отпустит Олю, отпустит её с незнакомым парнем, причём весьма бандитского вида? От этой мысли Рома недовольно растянул губы, от чего его щёки стали округлее. — Ладно, давайте мы вас проводим до развилки. Мы с Бяшей заскочим к вам минут через сорок. Если что, как раз тогда и поговорим. – Рома слегка хрустнул костяшками пальцев. Антон давным давно заметил, что эта его привычка проявлялась в трёх случаях. Когда ему было скучно, а делать нечего. Сидя на уроке, Тоша часто ловил звук хруста его суставов. Тоже было, когда Рома готовился к удару. Блондин это знал лучше любого другого, ведь раньше частенько получал его кулаком то в лицо, то в живот. И ещё в моменты, когда был сосредоточен, ну, или же уверен в своих словах. Собственная дотошность Антона неплохо так раздражала. Может из-за того, что он пытался его анализировать, найти что-то, что могло уберечь от очередных издёвок. Антон запомнил все мелкие привычки своего прошлого врага. То, как Пятифан раздражённо потирал веки, когда злился, но пытался сдержаться, как и то, что на уроках алгебры и геометрии он постоянно грызёт кончик ручки, так как это единственные два предмета, которые тот смог освоить за 9 лет обучения, как и многое другое. Мелочи, которые явно ему не помогли, когда главарь банды наезжал на него.

***

Рома и Бяша всё же провели Антона и Олю до их дома. По пути Тоша расспрашивал своих новых "друзей" об этой горке. Рома почему-то внятных ответов не давал. Утверждал, что всё норм и потом он сам всё увидит. Поняв, что ни тот, ни другой не будут говорить и вдаваться в подробности, Антон замял тему. Около дома Оля попрощалась с новыми корешами своего брата и первая побежала в сторону дома. Антон ещё перекинулся с ними парой слов и сам направился домой. Оля не удержалась и рассказала маме о горке. Она скептически отнеслась к подобному, но обещала подумать. После обеда Антон отправился к себе в комнату. Вскоре должны были подойти Рома с Бяшей, но они так и не появлялись на горизонте. Даже спустя два часа парни так и не заглянули в дом Петровых. Идти по такому морозу с Олей ночью никто не собирался, так что пришлось отложить прогулку. И хотя Оля расстроилась, но поняла, что по другому никак. Антона довольно сильно задел тот факт, что его товарищи так и не пришли. Как будто забили на свои же слова, как бы это было не похоже на Рому. Мысли сошлись на том, что у них что-то стряслось, и Петров откинул размышления на эту тему в сторону и продолжил делать домашнее задание. К часам восьми мама позвала своего сына вниз. Последовал разговор, из чего парень узнал, что ей сейчас срочно нужно будет уйти в дом подруги, которая работала в ночную смену. У неё была дочка, чуть старше Оли, но куда самостоятельнее. Она заболела и лежала одна дома с простудой, пока её мать была на работе. Карина не смогла отказать ей в услуге посидеть с дочкой до её приезда. Тем более Оля останется с Антоном, и волноваться было не о чем. Когда старший ребёнок проводил маму, закрыв дверь за ней на все щеколды, выключил весь свет на первом этаже и поднялся на второй. Парень заглянул в комнату сестры, которая уже заснула, обнимая мягкого плюшевого мишку. Антон мягко улыбнулся, глядя на милое личико сестры, которая что-то бубнила сквозь сон. Он накрыл её одеялом, включил ночник и вышел, стараясь как можно тише закрыть за собой дверь. Доделав уроки, Тоша отправился в ванную, где пробыл относительно недолго. Дом отоплялся хорошо, Карина перед уходом подкинула дров и угля в печь, так что трубы отдавали кипятком. Искупавшись, Антон переоделся в спальные шорты и футболку. На распаренные ноги тот натянул высокие белые носки, чтобы не растерять тепло. Он направлялся в свою комнату, с полотенцем на голове, попутно суша волосы. Только вот до комнаты парниша так и не дошёл. В дверь предательски застучали, от чего сердце ушло в пятки. Кто может на ночь глядя тарабанить в дверь, видя, что свет в окнах не горит? Проигнорировав стук, Антон уже хотел зайти в комнату и выключить настольную лампу, чтобы дом точно погряз в темноту, но увы, стук стал намного громче и настойчивее. Нервно сглотнув, Петров не спеша, чуть ли не на цыпочках, спустился вниз, наступая на нескрипучие части половиц. Тоша подошёл к двери в плотную, прижавшись к ней ухом и вслушиваясь. За дверью явно кто-то был. Звук тяжёлого дыхания и неуверенного хруста снега под ногами пугал. Сжав зубы, Антон затаил дыхание, продолжая слушать. Появилось ощущение, что сердце вот-вот предательски вырвется из груди и выдаст его. — Антоша, не боись, это я, Рома, – глаза резко округлились, и Антон без задней мысли стал поворачивать замки, чтобы встретиться с незваным гостем взглядом, попутно включая свет в прихожей. Когда дверь открылась, то Антон громко ахнул, увидев на пороге побитого одноклассника. Губы и левая бровь были разбиты, на лице появлялись слабые синяки, а желтоватый мех кожаной куртки, который выглядывал из горловины, в некоторый местах окрасился красным цветом. Точно от крови. — Боже.. Рома, что случилось? Опять ввязался в драку?! – в голосе блондина ясно слышалось волнение. Рома виновато посмотрел в сторону, тихонько цокнув. — Можешь... впустить? – после этих слов Антон и вправду впустил его внутрь, закрыв за ним дверь и начиная в который раз за вечер вертеть замки. — Хах, сколько замков на вашей двери, – с некой усмешкой наблюдал Рома за действиями товарища. — Как раз от таких незваных гостей, как ты, Пятифан. – тут же поставил его на место взволновавшийся не на шутку юноша. Пока бандюган снимал с себя куртку и шапку, отставляя обувь в сторону, Антон включил свет на кухне и отправил кипятиться чайник, заодно доставая кружки и заварник. Рома аккуратно зашёл на кухню, осматриваясь. Пятифан впервые был в доме Антона, так что немного мялся, хотя пытался этого не показывать. — Ванная на втором этаже, первая дверь справа. Иди, умойся и помой руки, – говорил хозяин дома. Вместо того, что бы повернуться к гостю, он продолжал насыпать в чашки сахар. Рома на это даже слова не сказал и молча направился наверх. — Подожди, тебе с сахаром? Сколько ложек? – Тоша резко повернулся к выходу с кухни, после чего до него донесся голос Романа: — Без сахара, если это чай, – коротко ответил тот, тихо заходя в ванную. Додумался, что Оля могла уже спать в это время. Романа не было минут десять, так что за это время Антон смог приготовить чай и достать сырники, которые мать сегодня приготовила. Со второго этажа доносились шаги, кто-то не спеша спускался вниз. Антон надеялся, что это не Оля. Так как при ней не хотелось расспрашивать Пятифана о побоях. К счастью это был Рома. Он умылся, стал куда чище, но вот лицо даже так, лучше не стало. Антон тяжело выдохнул, когда посмотрел на друга. — Присаживайся, твой чай в красной кружке. Я сейчас приду, - после этих слов, Антон не оглядываясь, направился в зал, напротив входа в кухню. Там он достал со стеллажа аптечку, которой давным давно не пользовались и флакон с антисептиком, чтобы обработать раны Ромы. Вернулся он быстро. Тот уже потихоньку начал попивать чёрный чай без сахара. — Что случилось? – не смотря на него, спросил Тоша. Рома молчал, смотря на гладь чая, слегка покачивая кружку. — Возле ДК была стычка...Мы тогда с Бяшей шли к вам. – без лишних деталей выдал главарь банды. Глаза Антона округлились. Они должны были встретиться практически 8 часов назад. Всё это время Рома дрался с какими-то пацанами? Петров с ярким удивлением посмотрел на Рому, который искоса поглядывал на него. — До десяти часов вечера? – Антон не отрывал глаз от хулигана. — Ну, не прям до такой темноты. Но часа три точно, – Рома сделал глоток чая, тихо проматерившись чувствуя резкую боль в губе, а Антон открыл аптечку, рассматривая её содержимое. — Неожиданная встреча с упырями, из соседней деревни, с которыми месяц назад стрелка была. Вот и решили десятером на двоих навалиться, чтобы отомстить, – рявкнув недовольно, Рома прикусил щёку с внутренней стороны. — Десятка на двойку? Блять, это же не честно, – выдал Антон, доставая вату с упаковки, которая была свернута в рулон. — Сука, не по пацански, нахер. Мы с Бяшей-то отбились, но получили хорошо. Сложно сразу от пятерых отбиваться, да и гораздо дольше. Был был бы хотя бы Семён или же Жека ещё, управились бы гораздо быстрее, – с уверенностью Рома говорил, а Антон слушал. Взяв с раковины чистый стакан, Антон налил в него антисептик, с ваты он скомкал небольшие шарики, чтобы можно было обработать раны Ромы. — Ладно, оставь чай и сядь лицом ко мне, – голос его был уставшим, как будто он сам был там, но не получил никаких увечий. Рома недовольно посмотрел на друга, давая понять, что не горит желанием, чтобы ему обрабатывали раны, но и Петров не лыком шитый. Он продолжал уверенно смотреть на гостя, после чего тот сдался и нехотя повернулся к нему, поворачивая вместе с собой деревянный стул. Антон тяжело вздохнул, поставил напротив Ромы табурет, пододвинул заготовки и сел напротив главаря местной школьной банды. Он взял в руки железный пинцет, хватая заготовленный ватный шарик, попутно окунув его в антисептик на основе активного хлора. Только вот, жопку то пришлось приподнять, чтобы нормально дотянуться до лица Пятифана. Тонкие и весьма холодные пальцы Антона, подхватили мужской подбородок, от чего парень напротив удивился не на шутку, но Тоша не придал этому значения. Мокрый шарик коснулся раны на брови, от чего антисептик неприятно зашипел, уничтожая под собой всякую гадость. Да и Рома недовольно нахмурился. — Расслабься, не удобно же! – недовольно пробубнил Антон, ожидая реакцию парня, тот ещё так посидел секунд пять и снова расслабился, а Тоша продолжил то, что начал. Три шарика ушло на рану над бровью. Отпустив подбородок Ромы, Антон залил чистый шарик зелёнкой. Увидев это, Рома тут же стушевался. — Не-не, мне этого хватит! Даже не вздумай, Ант... БЛЯТЬ! - шарик в зелёнке тут же был прижат к ране над бровью, от чего Пятифан кислотно выругался. — Не кричи! Оля спит! — Антон даже разозлился, когда мат разлетелся эхом по дому. — Блять, как тут не закричать, когда тебе в ебало тычат зелёнкой? Сука...хули она такая ядреная, а? – Рома отвернулся, не позволяя Антону повторить прикосновение к ране, но парнишка в очках перехватил подбородок друга, насильно поворачивая его лицо к себе, хмурясь до появления складок между бровями. — Ударов кулаками ты не боишься, даже не пикаешь, когда тебя бьют, а от зелёнки, как мальчишка маленький, отворачиваешься и огрызаешься?! Где же тот бесстрашный Ромка? – Антон усмехнулся, подкалывая Рому. Тот возмущённо цыкнул и поднял уголок губ, обнажая свой клык. — Тут я, блять! Не беси, зубрила! – Антон на провокацию в свой адрес не ответил, продолжал тыкать шариком по ране, небрежно, чтобы Пятифан скалился и рычал гортанью. — Еблан что-ли? Какого хуя, Тош, а? – Рома перехватывает запястье друга. Впервые за все годы подмечая для себя, насколько оно тонкое и ...хрупкое. — Не рыпался бы, не было бы так больно. Отпусти. – Рома провисел в пространстве около минуты, пока не очухался и не отпустил, с лёгким рывком, руку Петрова. Тот закатил глаза, продолжая делать своё дело, только более аккуратно. Пока Антон переходил на его раны на губе, Рома рассматривал его в плотную. Аккуратные брови, длинные густые ресницы, которые были расположены в несколько рядов. Такая чистая кожа, тонковатые губы и чуть ли не фарфоровая кожа. Всё это Пятифан подметил сразу, стоило было ему внимательнее всмотреться в сосредоточенного Антона. Его брови слегка спустились к переносице, чуть подрагивая. Хулиган сразу это заметил, так сосредоточен, что аж прервать страшно. А то точно в рот шарик засунет, будет потом Ромка с зелёным ртом минимум три дня ходить. Когда Антоша закончил, то потянулся к аптечке, доставая два маленьких пластыря, заклеивая рану на лице друга. Царапины были незначительные и запёкшаяся кровь не требовала повторной обработки. Тяжело вздохнув, хозяин дома сел наконец-то на табурет, ощущая лёгкость и покалывание в ногах. — Вот и всё. – Рома немного покривлялся, позволяя мышцам привыкнуть к нахождению на лице пластырей, а после посмотрел на горку шариков, которые были пропитаны кровью и зелёной пекучкой. Петров тут же принялся убирать, а Рома вновь схватился за кружку чая. — На выходных...покажу вам эту горку. Чтобы потом Олю туда тягал, – без всякого сарказма сказал Рома, а Антон только угукнул, не говоря больше ничего. Вскоре аптечка была на своём месте, ватные шарики уверенно отправились пребывать в печи. Рома за это время выпил чай и пока его друг копошился у раковины, сделал глоток с его кружки, поморщившись от сладости напитка. — Боже, какой сладкий бля...Как ты такую фигню пьёшь, а? – Рома отставил кружку подальше, а Антон усмехнулся. — Я просто люблю сладкое... А вот горячие напитки без сахара на дух не переношу. Тошно от них, – Рома узнал что-то новое о своём друге. Эта информация не была столь значимой, но Пятифан явно её запомнит. После они посидели около двадцати минут на кухне; поговорили по мелочам, не возвращаясь к теме о драке. Когда посиделки на кухне закончились, Антон встал со стола. — Почему домой не пошёл, а сюда? – поинтересовался Петров, смотря на Ромку. — Просто захотелось. Повод появился, – он указал на своё лицо,указывая на раны. Антон закатил глаза, понимая, что Рома уходить не собирается и придётся оставить его у себя. С ночёвкой. Что и было сделано: Антон вместе с Романом поднялись в его комнату. Благо в комнате Петрова, между шкафом и стеной была раскладушка. Её Пятифан и разложил. Хотя до этого вилял петлями по аккуратной комнате Петрова, рассматривая её со всех сторон, хватая в руки всё, что стояло на поверхностях. Антон в это время спустился к маме в комнату, хватая со шкафа постельное и запасную подушку, возвращаясь обратно. — А где твоя мама? – неожиданно спросил хулиган, а Петров помялся. — Дочка подруги заболела, а та на работе. Вот и попросила мою маму посидеть с ней, – коротко ответив, Антон протянул Роме в руки постельное. Тот без всякого стал накрывать ею раскладушку. Антоша достал из шкафа тёплое одеяло, которое редко использовал. Так что Пятифан не замёрзнет. Свет в комнате потушил Рома, а Антон уже уместился в кровать, снимая с себя очки. — Это... спасибо, что не выгнал, – в темноте неожиданный голос со стороны Пятифана заставил Антона приоткрыть глаза. — Я не мразь, чтобы на холод избитую собаку выгонять. — Вот блять допиздишься ты, Антошка, снова в под дых получишь! – скрип раскладушки означал, что тот, кто на ней лежал, приподнялся на локти, поворачиваясь в сторону кровати. — Ладно, прости. Просто ты забавно злишься, когда не желаешь ударить, – слова вырвались сами по себе, от чего в комнате повисла тишина, томившая в себе пронзающий взгляд Пятифана. — Лучше не зли меня, Антоша... – более басисто проговорил Рома, без доли злости в голосе. От подобного затылок Петрова покрылся мурашками, а сам парнишка тут же повернулся лицом к стене, отворачиваясь от Романа. — Спокойной ночи, – пожелав это, белокурый даже не ждал ответа. — Спокойной... – но он прозвучал. Скрипа раскладушки не было, а значит Рома всё ещё смотрел в сторону Антона, стараясь привыкнуть к темноте и рассмотреть его силует на кровати, но увы, ничего не вышло. Раздался скрип, и Рома тоже отправился в мир сновидения. Только вот Антон не сразу отправился туда, продолжая крутить в голове факт, что сейчас рядом с ним, в комнате, в его детской крепости спит его бывший злейший враг, который на данный момент постепенно становится другом.