Пять дней в конце весны

      Свет красного, клонящегося к закату диска солнца подкрашивал волны в заливе Риалто в розоватый цвет. По отмели, оставленной отступившим от берега морем, бродило несколько подростков, собирая в заплечные корзины моллюсков и мелкую рыбешку, не успевшую уйти с водой. Над ними с громкими криками летали чайки, пытаясь перехватить добычу у конкурентов. Припозднившееся пузатое торговое суденышко спешило выйти в море с вечерним отливом. На песчаном берегу залива, на перевернутой рыбацкой лодке, поджав к груди тонкие ноги, сидели два мальчонки. Один из них, эльф, то и дело заправлял за остроконечные ушки мокрые прядки светлых, с золотым отливом волос. Второй был человеком. Немного крупнее, темноволосый и такой же кареглазый. Оба весь вечер плескались в море с друзьями. Но постепенно другие участники морских баталий разошлись по домам, а этих двоих из воды выгнал лишь начавшийся отлив. Вечерний воздух, густо настоянный за день на запахах рыбы, соли и моря, холодил мокрую кожу, и мальчишки, чтобы немного согреться, прижались друг к другу боками. Их глаза с завистью следили за эльфами-матросами, бегающими по вантам кораблика и ставящими паруса. Антивские торговцы частенько нанимали на свои корабли марсовыми матросами эльфов, ценя их за ловкое умение передвигаться по мачтам. В своих мечтах мальчишки уже видели себя, размахивающими саблями на борту пиратского корабля Лломеринна, идущего на абордаж удирающего в ужасе торгового судна. Им чудились сверкающие самоцветами ожерелья, мешки со специями, рулоны ярких тканей и набитые золотыми андрисами сундуки. Несколько раз то эльфенок, то человек уже пытались пробраться на корабли, стоящие в порту Риалто, чтобы добраться до вожделенного Лломеринна – острова пиратов восточных морей. Но их неизменно находили и выпроваживали.       – Мал еще, ни юнгой, ни матросом, ни постель греть, – такой обычно был ответ. Оба мальчишки были сиротами. Как говорила Сивилла, бордельмаман заведения, где жил эльфенок, его мать попала к ней отрабатывать долг мужа, убитого Воронами еще до рождения сына. Нателла, шлюха из того же борделя, рассказывала, что мать Зеврана была долийкой, оставившей клан из-за великой любви к городскому эльфу-дровосеку. Она умерла, рожая сына. На память от нее осталась только пара кожаных перчаток с очень красивой вышивкой, в рисунке которой угадывался какой-то зверек. То ли белка, то ли куница. Учитывая, кем работала мать, Зевран даже не был вполне уверен, что дровосек приходился ему отцом. Тальесен же, которого Зевран по-дружески называл Талом, был тевинтерцем. Жители Империи Тевинтер полагали себя лучшими и самыми удачливыми мореходами Тедаса. Возможно, в этом утверждении и была доля правды, но всякая удача переменчива. Море полно неизбежных случайностей. Какой демон три года назад толкнул капитана корабля, на котором плыл Тальесен, попытаться войти в порт Риалто ночью, да еще и в шторм, неизвестно. Но утром обломки судна обнаружило на берегу семейство Ферелли. В кораблекрушении выжил только Тал. Спасители отвели дрожащего испуганного малыша к себе, и с тех пор он так и жил у них на ферме. И прижился настолько, что считал их отцом и матерью.       – Знаешь, Тал, – обратился эльфенок к своему соседу, толкнув его плечом в бок, – Сивилла сказала, что остаток долга моей матери составляет всего три андриса. А я уже накопил два серебром. Думаю, если повезет, скоро я смогу смыться из борделя, а то Нателла уже порывается учить меня отсасывать клиентам, чтобы не зря хлеб ел…       – Я, наверное, не смогу с тобой уплыть, Зевран, – глядя на море, грустно произнес Тал, подперев подбородок сложенными на коленях руками, – Мне мамке помогать надо. Папка пить стал по-черному. Работу на ферме совсем забросил. Постоянно пропадает в своей охотничьей хижине на болотах. Бьет водяных крыс. Тушки домой приносит, а шкурки продает. Только благодаря этому мясу мы еще не голодаем. Денег от продажи шкурок мы и не видим – он их продает, а все что выручает, тратит на выпивку. Тал был старше Зеврана года на два. И, как заметил эльф, последние несколько месяцев друг ходил в одной и той же одежонке. Она была чистая и постиранная, все прорехи аккуратно заштопаны, но за последний год мальчик сильно вытянулся, и теперь штаны с рубахой стали ему явно малы так, что из манжет торчали тонкие запястья, а из штанин – голые щиколотки. Вот уже несколько месяцев они виделись все реже и реже, и всегда Тал прибегал на встречу уставшим, и от него попахивало навозом. Похоже, друг взвалил на себя большую часть забот о ферме, помогая приемной матери. Та недавно родила вторую дочку, и времени ни на что другое у нее почти не оставалось.       – Чего это с ним стало? Вроде ж раньше нормальный был? – вполне искренне удивился Зев, подняв светлые и все еще мокрые брови. Его друг казался не просто грустным, а прямо-таки отчаявшимся. И эльфенок решил для себя, что, по крайней мере, выслушает его и если сможет – поможет. И словно ожидая этого вопроса Тал начал рассказывать, явно подражая словам кого-то из приемных родителей:       – Земля на ферме так себе. Кроме ячменя ничего и не растет. А тот ячмень никому не нужен! Представь себе – у нас его полный амбар, – произнес он, чуть-чуть повысив голос на эмоциях. Затем, спохватившись, продолжил уже тише. – Чтобы как-то выкрутиться, родители еще до меня одно поле отвели под виноградник. Так прошлый год первое вино сделали, но оно получилось такое отвратительное, что от него даже сам отец плюется только. – Тут он сделал небольшую паузу и опустил глаза, наблюдая, как недалеко от него маленький крабик зарывается в песок. – Мамка говорит, что он с горя запил. Просто выхода не видит.       «Так им просто покупателя на ячмень и вино найти надо… – подумал Зевран. – Хоть какая-то монета будет». Он действительно сочувствовал другу, но пока ничем не мог ему помочь. В голове тут же появились пару идей, но ни одна из них не была стоящей. Также он подметил нервную дрожь и тревогу в голосе друга. Приятель с явным трудом сдерживал эмоции, их накопилось слишком много. Но Зевран знал, что рана заживает лишь тогда, когда выпустишь из неё весь гной, предварительно вскрыв нарыв. Поэтому он продолжал внимательно слушать и участливо кивать, надеясь, что Талу полегчает.       – А еще он, когда пьяный, мамку бьет. Даже когда у нее Люсинда в животе была, бил… – лицо мальчишки скривилось, словно его сжимало тугим узлом гнева, он уже почти кричал. – Он пьет и бьет ее! А она плачет все время, а он за это ее снова бьет!       – Он и на тебя руку поднимал? Тот синячище у тебя на боку и ссадины… это все он? – ахнул Зевран, повернувшись к другу лицом так резко, что еще не до конца высохшие волосы ударили мокрыми кончиками прямо по носу, прилипнув к лицу. Не обращая на это внимания, он нахмурился и припомнил, что Тал смущенно и немного раздраженно отвечал ему прежде на его вопросы о ферме и причинах появления синяков. – И то, что ты говорил, что упал, запнувшись о порог, и… и все остальное тоже было неправдой? Тал молча кивнул. На его лице застыло выражение ярости, а в покрасневших глазах стояли слезы.       – Я бы ему наподдал, но он такой здоровенный. Я просто не могу с ним ничего сделать! Ну почему я так медленно расту?… – мальчик продолжал смотреть в землю, стиснув кулаки, и его немного потряхивало, – Вот бы кто-то такой же большой врезал ему за мамку. Так, чтобы он улетел в свои болота!       – А давай его убьем! – неожиданно предложил Зевран. Эта идея среди множества других показалась ему самой лучшей. Она быстро и эффективно решала все проблемы его друга. – Подкараулим, когда он свалится где-нибудь пьяным, и зарежем его во сне. Тальесен с расширенными от ужаса глазами уставился на друга. Немного отойдя от шока, он яростно замотал головой.       – Не-е-ет! Я не смогу это сделать! Тело ж найдут, и стражники нас отыщут и арестуют. И как я тогда мамке в глаза смотреть стану, если она все узнает? Я просто не представляю, что с ней тогда будет, если она узнает, что я такой человек, что может папку зарезать! Они меня приняли в своем доме, а я… нет! Это неправильно – делать такие вещи! Я не хочу быть неблагодарным!       – Ну, это бы и я мог сделать по твоей просьбе, – очень осторожно предложил Зевран. Тал ненадолго умолк, а затем покачал головой.       – Но это все равно одно и то же, верно? Так или иначе все равно получится, что это я. А тогда уж честней будет сделать это своими руками, чем своими словами. Зевран кивнул, неохотно соглашаясь.       – Можно кого-нибудь нанять, – предложил он, и, вспомнив обстоятельства жизни своих родителей, добавил: – Воронов, например. Я слышал, они убийствами промышляют. Когда за деньги, тогда как бы и не ты виноват будешь… Антива отличалась от других государств Тедаса тем, что у нее не было армии, а города не имели стен. Ее щитом и стенами были Антиванские Вороны. Гильдия наемных убийц, которая славилась тем, что всегда выполняет свои заказы. Немного находилось военачальников, готовых воевать с Антивой, каждую минуту рискуя получить кубок с отравленным вином, кинжал в бок или стрелу в глаз…       – А платить чем? Они же бесплатно не работают, – голос Тала все так же дрожал, но в нем уже не было гнева.       – Я ж эльф, – отметил Зевран. – Забегал недавно в эльфинаж, услышал жуткую историю. Один старик от безысходности продал сам себя в рабство. А деньги оставил семье.       – Предлагаешь продаться в рабство и на эти деньги нанять Воронов? Тальесен выпал на несколько мгновений из этого мира, обдумывая идею со всех сторон.       – А еще я слышал, что сами Вороны покупают детей, таких как мы, и делают из них новых Воронов, – подкинул еще дровишек в топку его мыслей Зевран.       – Не, не годится. Если папку убьют, а я продамся Воронам, чтобы им заплатить, то мамка останется одна с сестрами. Реджи хоть и большая, но совсем еще девчонка, а Люси еще титьку сосет. Кто мамке с фермой помогать будет?       – Хм… ну, ладно тогда. Забудь. Я что-нибудь придумаю, – вздохнул Зевран и посмотрел на солнце. Его красный диск уже наполовину погрузился за горизонт, предвещая скорые сумерки. Густая закатная тень протянулась от каждого дома города, медленно погружая его во мрак ночи.       «Опять опоздаю», – мелькнуло в голове у Зеврана… За всеми разговорами он совершенно забыл, что у него еще есть кое-какие обязанности там, где он пока живет.       – Тал, ты знаешь заводь у раскидистой ивы на Звонком ручье? Ну та, что под Белым холмом? – быстро спросил Зев и, дождавшись кивка, продолжил, – Приходи туда завтра к полудню. Дело к тебе будет. А мне сейчас бежать нужно… Вскочив, Зевран помахал рукой другу, прощаясь, и, разбежавшись по лодке, спрыгнул с нее – ноги по щиколотки погрузились в сухой белый песок. Лавируя вправо-влево, он проскочил лабиринт висящих на просушке рыбачьих сетей. Подпрыгнув, заскочил на собачью будку, а с нее – на крытый черепицей навес. Перевалив через конек крыши и съехав по противоположному скату на голых пятках, он спрыгнул на высокую каменную стену. Едва не потеряв равновесие, пробежал по верху стены и соскочил в нужный ему двор. Выглянув из калитки, эльфенок уставился на стоящее через площадь большое двухэтажное здание борделя «Фиалки Взморья». Перед главным входом висели зажженные лампы – красная и синяя, и стояло несколько вазонов со свежими цветами.       «Точно опоздал», – снова мелькнуло в голове. Быстро перебежав площадь, эльфенок юркнул в дверь черного хода, которым обычно пользовались только прачки и уборщицы борделя. Пробежав по коридору, он осторожно просунул голову в приоткрытую дверь, ведущую в главный зал заведения.       Бармен стоял за стойкой и протирал перекинутым через плечо полотенцем бокалы. На небольшом помосте играли что-то веселое трое музыкантов. Сивилла – бордельмаман заведения – сидела на широком диване напротив главного входа и потягивала ароматную сигариллу в длинном мундштуке. Рядом со входом высились две массивные фигуры вышибал-косситов. Шлюхи всех расцветок, рас и полов в завлекающих клиентов позах расположились по залу. Немногочисленные из-за раннего времени клиенты бродили по залу, решая кого предпочесть. Сарена в этой толпе видно не было… Сарен – эльф восемнадцати лет, который родился и вырос в борделе и уже почти десять лет как в нем же и работает. Стройный, со слегка рыжеватыми длинными волосами и светлой кожей, он пользовался успехом у клиентов-мужчин, которые прозвали его "Изумрудом" за ярко-зеленые с искринкой глаза. Неожиданно кто-то схватил эльфенка за ухо, вытянул за него назад в коридор и стал немилосердно накручивать несчастное ухо.       – Зевран, маленький остроухий засранец, ты где пропадал?       – Нателла, отпусти, больно же… вот он я… нигде я не пропада-а-а-ал! Девушка перестала крутить ухо эльфенка, но отпускать не спешила, по опыту зная, что тот сразу же сбежит.       – Ну и где мои пирожные, за которыми я тебя посылала?       – Нателла, я тебе сразу же сказал, что свежие пирожные есть только утром. После полудня булочник закрывает лавку. Что ты никак запомнить не можешь? Забери свои серебрушки, – найдя их на ощупь, Зевран протянул Нателле ладошку с тремя серебряными монетами. Девушка быстрым взглядом пересчитала деньги, пытаясь понять не обманывает ли ее эльфенок.       – Нет, оставь, но чтобы завтра пирожные были у меня. В полдень! Если опять обманешь – попрощаешься со своей остроухостью. Зевран, потирая пострадавшую часть тела и постоянно оглядываясь на свою обидчицу, побежал по лестнице на второй этаж, где находилась их с Сареном комната. В их дуэте он выполнял простые функции – подать, принести, позвать вышибал, если клиент начинал буянить. Подбежав к двери своей комнаты, он прислушался. В спальне мерно поскрипывала кровать. У Сарена был клиент. Стараясь не шуметь, Зевран тихонько приоткрыл дверь и проскользнул в комнату. Сарен лежал на кровати, задрав ноги на плечи крупному смуглокожему мужчине, который, уперевшись руками по обе стороны от тела эльфа, вдалбливался в него широкими размашистыми движениями, то выскальзывая, то снова вгоняя внутрь эльфа член. Притворно постанывая, Сарен вскрикивал в такт движениям клиента. Увидев Зеврана, он незаметно махнул ему рукой, чтобы тот быстрее проходил. Тот, поймав момент, когда клиент, прикрыв глаза, откинул голову назад, прошмыгнул в угол комнаты. Тут, в укромном убежище, отгороженном ширмой, он обычно пережидал время, пока напарник работал. Тут же он иногда и спал, если клиент оставался на всю ночь. Именно здесь, в безопасном месте, куда точно никто не залезет, стоял сундучок с нехитрым имуществом эльфенка. Открыв его, Зевран подхватил лежащие сверху перчатки и прижал их к лицу, нежно целуя.       «Мамины…», – в груди тихонько кольнуло, а на глаза навернулись слезы, которые он тут же стер. Аккуратно положив перчатки обратно в сундучок, Зевран пошарил пальцами в одном из его углов и вытащил кошель со всем своим богатством. Потом, выудив серебряки Нателлы, он еще раз обдумал все планы на завтра и решительно добавил к ним еще две серебряные монеты из кошеля. Скрипы кровати участились, и клиент, громко вскрикнув, наконец кончил. Зевран посмотрел в щелку ширмы: мужчина встал с кровати, похлопал Сарена по щеке и принялся одеваться. Дождавшись, когда дверь за гостем закрылась, эльфенок подхватил ранее приготовленное полотенце и подбежал к кровати.       – Поворачивайся на живот давай, – скомандовал он работнику сексуального труда и, дождавшись исполнения, привычными движениями стал стирать с ягодиц и бедер Сарена подтеки семени. Зев беспокоился за единственного близкого ему существа во всем борделе, видя как тот, уставший и бледный, едва шевелился. Хмурясь, он заботливо спросил: – Пойдешь опять в зал за новым клиентом?       – Нет, ноги плохо слушаются, хватит на сегодня. Пойду лучше помоюсь, вода еще не остыла, наверное. Зев, перестели постель, пожалуйста. Как можно быстрее сменив простыни, Зевран заглянул в загородку, где стояла большая деревянная лохань. Чтобы убедиться, что Сарен не утонул чего доброго из-за усталости, уснув в воде. Очень уж было тихо за занавеской. Уже потянувшись отодвинуть ее, он услышал голос вполне себе живого эльфа:       – Что стоишь? Скидывай штаны и залазь, места хватит. Вода еще теплая. Опять, наверное, весь день на пляже за кораблями следил… Конечно, Сарен знал Зева лучше всех. Он знал его тайны, мысли и даже о самой большой мечте, единственном сокровенном желании. Знал и помогал ему как мог, а главное – никому не рассказывал об этом, став для Зеврана практически единственным, кому он мог доверять. Поэтому эльфенок, не колеблясь ни секунды, снял свою одежонку, аккуратно положив ее на табурет, и залез в действительно уже остывающую воду.       Когда спустя часа два Сивилла поднялась в комнату Сарена, чтобы узнать, куда пропал ее самый востребованный у мужской части клиентуры работник, она обнаружила обнаженных эльфов спящими. Зевран устроился под боком у напарника и сопел, обнимая его за талию и уткнув нос ему подмышку. А Сарен, прижав подростка к себе, спал, зарывшись лицом в его волосы…

***