Пять дней в конце весны

      Зевран проснулся рано. Солнце в окне только-только оторвалось от горизонта, а он уже распахнул глаза, словно кто-то дернул его за нос. Выскользнув из кольца рук Сарена, он натянул штаны и помчался на улицу. В главном зале уже вовсю работали уборщицы, а от парадной выносили вазоны с цветами – бордель закрыт, приходите на закате. Причина раннего подъема была проста. Владелец хлебной лавки на улице Ткачей рано утром выкладывал свой товар в соломенные корзины и выносил из пекарни, подальше от печной духоты, на деревянные лотки, установленные прямо на улице, под матерчатым навесом перед витринами лавки. Тут же стояло широкое плетеное кресло, в котором потом устраивался хозяин, следя за товаром. Зевран всерьез воспринял угрозу Нателлы обрезать ему уши, поэтому спешил успеть к булочной, пока лавочник не разложил весь товар. С одной стороны, чего уж проще – добежать до булочной и, потратив выданные серебрушки, купить пирожные. Но с другой, желание обладать тремя серебряными монетами, которые на три шага приближали его к мечте, к порту Риалто и его кораблям, казалось невыносимым. Зевран уже неоднократно успешно воровал пирожные в этой булочной, прячась под прилавком. Теперь, просто-напросто, нужно проделать это ещё раз… Эльфенок, стараясь стать незаметнее, пробирался вдоль лавок улицы Ткачей. Увидев зеленые буквы вывески «Panificio Torellа», он затаился в тени, чтобы понаблюдать. Солнце уже начинало припекать, и дверь булочной была открыта настежь. Сам хозяин, периодически скрываясь внутри лавки, выносил корзины со свежей выпечкой и расставлял их по прилавкам. Момент выдался благоприятный. Добравшись до нужного прилавка, Зевран удивленно присвистнул – вблизи завалы булок напоминали небольшие горы. С трудом верилось, что к полуденному удару колокола на ратуше корзины полностью опустеют.       «Очень надеюсь, что булочник не заметит пропажу нескольких пирожных из такой огромной кучи…» Начинающий воришка внимательно осмотрел улицу. Никто не обращал на него внимания, и он, услышав приближение шагов булочника, нырнул под прилавок, затаившись в его тени. Дождавшись, когда Торелл уйдет внутрь лавки за новой корзиной выпечки, он юркнул к прилавку и потянулся к своей добыче. Ступеньки крыльца заскрипели, и из дверей показался хозяин. Зевран едва успел скрыться в проулке за лавкой.       «Уф, еле удрал… еще немного и попался бы!» – отдышавшись, неудавшийся воришка выглянул из-за угла. Сержо Торелл сидел в своем кресле возле прилавка в ожидании покупателей, бдительно следя за своим товаром. Зевран разочарованно хлопнул ладонью по земле. Поняв, что сегодня украсть ничего не получится, он тревожно ощупал свои уши. Нателла будет в ярости…       Вдруг Зевран понял, что кто-то совсем рядом тихонько хнычет. Присмотревшись, он увидел, что в самом конце тупичка, которым заканчивался проулок, в тени дома, привалившись к стене, сидит мальчик примерно его лет или чуть старше. Подойдя к нему, Зевран уселся рядом на корточки. От кругленького белобрысого парнишки вкусно пахло свежим хлебом. А еще от небрежно обернутой вокруг его ладони тряпки несло кровью.       «Сын пекаря», – решил он, а вслух спросил: – Чего плачешь? Мальчишка неуклюже разжал руку: тряпка оказалась самодельной повязкой, заляпанной ярко-алым. Как Зев и думал, это была кровь. Она уже начала сворачиваться и ткань слегка прилипла к ране, что заставило мальчишку всхлипнуть и вернусь тряпку обратно. Эльф смотрел на мальчика, ожидая ответа, и тот еще слегка заикаясь от слез произнес:       – Я …с н-ножами мам-мин-ными игра-лся.       – Дай, гляну, – Зевран потянулся к мальчишечьей руке, и тот совершенно не задумываясь раскрыл ладошку, демонстрируя увечье. Он аккуратно отклеил налипшую ткань и осмотрел рану. Неглубокий порез вдоль мясистой части ладони возле большого пальца. Ничего настолько серьезного, чтобы так распускать сопли в подворотне. Он тоже много раз получал подобные пустяковые раны, но ни разу не плакал из-за этого. Переведя взгляд с раны на лицо мальчика, он спросил.       – Ты так плачешь из-за этого что ли? Так сильно больно?       – Это ерунда по сравнению с тем, как меня выпорют, если мамка узнает, что я с ножами баловался. Зевран сочувственно покивал. В борделе его тоже бывало поколачивали, но все больше по делу, а не за такую ерунду. Он задумчиво постучал пальцем по губам – наклевывался изумительный выход из тупиковой ситуации с пирожными.       – Тебя как зовут? – наконец поинтересовался он, составив в голове примерный план.       – Ма-а-ате-о-о… – снова начал завывать белобрысый. Это начинало немного раздражать, но ради пирожных и избежания наказания нужно постараться из всех сих.       – Мне что-то с трудом верится, что за пустяковую царапину тебя будут стегать ремнем…       – Бу-у-ду-ут… – продолжал плакать Матео, – Ты просто не знаешь ничего! – громко произнес он, и на мгновение Зев решил, что их сейчас услышит хозяин пекарни.       – Тише! Ну и чего же я не знаю?       – Таможня арестовала груз рома из Ривейна, и отцу сейчас не из чего делать ромовые шарики, а их все спрашивают. Это такие большие: из крошек шоколадного печенья со сливочным маслом и ромом, посыпанные сахарной пудрой. У нас всегда были самые лучшие ромовые шарики, а сейчас одни убытки. А еще у него сегодня молоко прокисло, и мед кончился…       – У трактирщика же коровник в конце улицы. Как может прокиснуть молоко за десять минут, пока его несут от коровника к пекарне?       – А он поссорился с трактирщиком. Его сын отказался брать в жены мою сеструху. Сказал, что она сильно жирная. И теперь мне приходится бегать за молоком в другой конец города. Вот оно и скисло. Так что отец злющий, как все демоны Тени разом. Всыплет мне так, что сидеть не смогу неделю…       – Перестань ныть, Матео, – Зевран обдумывал, как применить полученные сведения. Но сперва надо решить вопрос с пирожными. – Хм… Давай так. Я расскажу как избежать порки, а ты мне принесешь… скажем, десять пирожных. В пакете. Матео перестал плакать и задумался на пару минут.       – Не, десять не смогу. Отец заметит. Давай пять.       – Хорошо. Пять отдашь сейчас сразу же, а еще пять в обед. Я в лавке у Пьетро Патрасконни буду. Тот, что портной. Меня, кстати, Зевраном зовут. Для друзей просто Зев.       – Согласен, Зев. Что делать-то надо? – слезы у Матео окончательно высохли, и голос перестал дрожать.       – Скажи, ты нож вытер, на место убрал? Матео кивнул. Зевран опять задумчиво постучал пальцем по губам и начал излагать свой план:       – Тебе померещилась большая черная крыса. Ты испугался. Ты бросил в нее ножом и порезался. Вчера один из ребят рассказал тебе про то, как крысы во сне отъедают солдатам уши и пальцы на ногах. Тебе теперь кошмары снятся. Матео передернуло.       – А кто мне об этом рассказал? Зевран пожал плечами.       – Назови кого-нибудь, кого ты не любишь. Только того, до кого твой отец не сможет добраться в ближайшее время. Мальчишка злобно ухмыльнулся.       – Прежде чем кидать нож, испачкай его кровью. – Зевран принялся загибать пальцы, перечисляя детали. Кивнув на тряпку, которой мальчик замотал руку: – От нее избавься. Кровь запекшаяся, явно не свежая. Разреветься, как следует, сумеешь? Матео покачал головой, несколько смущенный этим фактом.       – Ну, соли в глаза вотри. Напусти соплей побольше перед тем, как побежать к ним. Ори погромче и хлюпай носом. Потом, когда спросят насчет руки, скажи маме, что нож, наверно, сломался, и ты очень извиняешься. Матео слушал, кивал, сперва медленно, потом все энергичнее.       – Да, здорово придумано! – разулыбался он, но почти сразу лицо дернулось в тревоге. – А вдруг меня все равно выпорют?       – Значит, не придется отдавать мне еще пять пирожных. Сын пекаря выглядел разочарованным, но он поднялся на ноги и отправился в булочную. Вскоре Матео вернулся, пряча за спиной пакет.       – Пять штук. Как договаривались, – протянул он его Зеврану, – И… спасибо за помощь.       – В полдень я заберу остальное, – напомнил эльфенок и, дождавшись кивка, прижимая пакет с пирожными к груди, припустил в сторону борделя.       Зевран бежал по улице, сверкая голыми пятками. Стражники удивленно оборачивались вслед – несмотря на хорошую одежду остроухий с пакетом выглядел подозрительно. Но никто ловить его и обвинять в краже не стал. Видимо, решили, что он посыльный. Добежав до площади, Зевран остановился – еще одно дело, намеченное на утро, осталось не выполнено. Зев давно везде искал, где бы заработать пару монет, чтобы не чувствовать себя во всем обязанным борделю. А трактирщик с его коровником и постоялым двором чаще всего давал такую возможность. Вбежав в открытые створки ворот коровника, Зевран увидел широкую спину трактирщика Карлоса Морпуги. Уткнувшись головой в теплый бок коровы, тот с увлечением дергал ее за соски вымени. Ведро уже наполовину наполнилось молоком. Корова повернулась и лизнула Карлоса в лысину, подумав, наверное, что он ее теленок. Тот дернул головой с намерением выругаться, но увидел стоящего в воротах эльфенка.       – А, Зев… привет. Молока хочешь? – они с трактирщиком были на короткой ноге и общались как равные, несмотря на огромную разницу в возрасте.       – Бесплатно? – удивился тот. Хозяин траттории и коровника отличался изрядной скупостью. От чего и страдал постоянно. К примеру, вместо того, чтобы нанять доярку, он управлялся со скотиной самостоятельно.       – Давай налью. Вон на столе кружка, – Карлос показал на стол, где уже стояла пара ведер с молоком. – Мне не жалко. Все равно пока некуда девать. Так хоть тебя накормлю. Работы для тебя нет. Даже не спрашивай. Знаю, зачем пришел.       – Это из-за дочери пекаря что ли? – Зевран уселся рядом с Карлосом на низкий табурет, с интересом наблюдая за его работой. В одной руке он держал огромную кружку и, время от времени прихлебывая парное молоко, запивал хрустящее пирожное из пакета Матео.       – Уже все знают, да? Этот Торелл отказался брать мое молоко – обиделся на слова сына о дочери. И другим растрезвонил, что у меня плохой товар. И теперь я не знаю, куда его девать! А молоко изумительное. Сам бы пил и пил, да желудок не принимает. Выпороть бы этого мальчишку! А какой был план… Гарантированный сбыт молока, да еще и хлеб всегда свежий. С доставкой. Эх… Удружил сынуля.       – Так перегони молоко в масло. А хлеб сам пеки. У тебя полная кухня поварих, – резонно посоветовал Зевран.       – Вот сопля. Советовать еще будет… Будто я сам об этом не знаю. Сепаратор купи. Печь для выпечки хлеба особую сложи. Мастерам заплати. Новых работников найми. А откуда денежки-то, если таможня в порту лютует, и все спиртное вздорожало в разы? Полный зал по вечерам желающих выпить что покрепче, а у меня только пиво и худое вино. Ни рома, ни виски, ни бренди. Зевран задумался, соображая, чем еще можно помочь горю симпатичного ему человека.       – А тебе ячмень не нужен?       – Хорошо бы, – проворчал трактирщик, задумавшись, – От него молоко у коров жирное становится. Но, я ж говорю – платить мне пока нечем.       – А куда еще можно ячмень использовать? – не сдавался Зев.       – Ну, пиво из него варят. Но не из всякого. Это в Вольных Марках мастера есть. В Оствике особенно. А в Ферелдене из него виски гонят, – мечтательно перечислял Морпуги, а затем спохватился. – Тебе-то это зачем?       – Так, для интереса. А бренди и ром из чего делают?       – Ром из сахарного тростника, а бренди из вина. Зевран даже перестал жевать от изумления.       «А ведь у Тала на ферме виноградник есть! И про вино он что-то такое говорил…»       – А вино любое годится? – решил он еще немного попытать трактирщика.       – Так на бренди никто хорошее вино портить не будет, – ехидно заметил Карлос. – Тут, чем хуже, тем чаще идет на перегонку. У Зеврана аж пятки зачесались, как захотелось сбегать на ферму Ферелли с хорошей новостью.       – А где сын-то твой, Карлос? – С Элдерико, сыном трактирщика, Зевран знаком не был. Видел только пару раз да помнил имя – и все. Но посмотреть на этого недоросля, отказывающегося помогать отцу, ему хотелось очень.       – Да где ж ему быть? В таверне работать не хочет, в коровник не заглядывает даже. Сбежал от меня в городские стражники. Сегодня на ночном дежурстве был. Вот скажи мне, какие ночные дежурства у капитанского писаря? Зевран лишь пожал плечами, не зная, что сказать.       – Погляди на крыльце, если его сапоги там стоят, значит, спит без задних ног, – махнул Карлос рукой в сторону своего дома. Зевран допил тем временем молоко и глянул в пакет на оставшиеся пирожные.       «Нателле хватит…» – решил он. – Ну, я пойду? Спасибо за молоко.       – Ты забегай, Зев, – не оглядываясь, откликнулся трудящийся под коровой трактирщик. – Не забывай старика. Тот выскочил из коровника и не забыл забежать на крыльцо дома. Никаких сапог там не оказалось, значит сын Карлоса был еще на службе.       Дойдя до дверей черного входа борделя, Зевран остановился, решая, что ему делать дальше – до полудня оставалось еще много времени. Сегодня он оказался в прибыли. Серебрушки Нателлы можно честно вписать в актив. Нужно только отдать пирожные заказчице. Дверь в ее комнату была приоткрыта и там уже не спали. Или еще не спали. Зевран отчетливо расслышал разговор Нателлы с клиентом.       – Эх, Натти, видимо скоро мне придется бросить тебя, – неизвестный голос принадлежал молодому парню.       – Это еще почему? – Нателле явно не хотелось терять щедрого клиента.       – Отец наседает. Заставляет жениться. Только бы жену мне найти такую, что мне нравится, а не ту, что он мне подсовывает. Вот как ты – рыженькую и стройную. А еще с веснушками бы. Я б на тебе женился, Натти. Эх… Зеврану тут же стало интересно, кто это там у Нателлы в клиентах сегодня. Уж очень ситуация напоминала про проблемы сына Карлоса.       – Ой, насмешил, – захохотала шлюха. – Да ты знаешь, сколько к нам женатиков ходит? Зев осторожно заглянул в комнату. Нателла лежала в кровати на животе, болтая согнутыми в коленях ногами. Совершенно неодетая. Рядом на спине лежал стройный темноволосый парень. Тоже совершенно голый, что, впрочем, было не удивительно. Бордель же все-таки. Заложив руки за голову, он мечтательно уставился в потолок. И это, конечно же, был Элдерико Морпуги собственной персоной. Хоть Зевран и видел его всего пару раз, но ошибиться не мог. Разбросанное по полу снаряжение стражника только подтверждало это.       «Ночное дежурство значит… ага. Попался, дорогой…», – мысленно потер руки эльфенок от подвернувшейся удачи. Впрочем, пока не зная, как ее использовать.       – Тебе чего, остроухий, – Зевран так задумался о предстоящих комбинациях, что совершенно забыл, где находится, и Нателла его увидела. Не растерявшись, он демонстративно потряс пакетом с пирожными:       – Завтрак прибыл! Как ты и заказывала. И мы в расчете… Оставив пирожные на столике и помахав на прощание ошарашенному парню, Зевран скрылся в коридоре. Вернувшись в свою комнату и быстренько раздевшись, он юркнул под бок к спящему Сарену. Вздохнув, Зев провалился в сон – слишком много для него впечатлений вместило сегодняшнее утро.

***