Божество

      Вэй Ин заворочался в кровати, когда яркое палящее солнце начало сильно припекать и слепить чувствительные после долгого сна глаза. Тёплые лучи лились в комнату сквозь распахнутые шторы, освещая через большие окна бóльшую часть комнаты. Вчера Усянь намеренно не зашторил окна, ожидая очередного пасмурного и серого дня, но его предположения совершенно не совпали с реальностью.              Усянь, зажмурившись, укрылся одеялом с головой, в надежде скрыться куда-нибудь от яркого света. Он проспал больше двенадцати часов и всё равно чувствовал себя разбитым. Ужасно болела голова, то и дело бросало в жар, но никаких симптомов простуды больше не было. Горло не болело, да и намёки на начинающийся кашель тоже отсутствовали.              Это странное состояние началось ещё вчера вечером. Вэй Ин подумал, что это обыкновенная усталость, поэтому после выходки Лань Чжаня практически сразу лёг спать. Вот только утро не подарило ему никакого облегчения: всё только ухудшилось в несколько раз.              «Да что ж такое… Нет сил даже подняться с постели, чтобы кого-нибудь позвать. Судя по всему, температура должна быть фебрильной или пиретической — слишком уж хреново я себя чувствую…» — Вэй Ин медленно приоткрыл глаза, всё ещё щурясь от слепящего солнца, и сбросив одеяло на пол, перекатился на теневую сторону кровати, прохладную и чистую.              — Чёрт… я весь мокрый… — тихо пробормотал Вэй Ин, начиная расстёгивать пуговицы пижамной рубашки светло-лилового цвета. Кое-где намокший от пота шёлк неприятно прилипал к коже, противно-холодными участками задевая её, и вызывая мурашки, и Усянь был несколько удивлён такой чрезмерной чувствительности тела. Ещё больше его шокировало собственное возбуждение, которого до этого он даже не замечал.              «Что? Это что, утренний стояк? Господи, почему это омежье тело такое развратное!»              Вэй Ин прикрыл ладонями лицо, тяжело вздохнув. Он находился в этом теле чуть больше недели и ещё ни разу не прикасался к себе, хотя, в общем-то, очень даже хотелось. Мо Сюаньюй, если не занимался сексом, то обязательно удовлетворял себя при помощи игрушек по несколько раз на дню, поэтому это тело уже давным-давно жаждало хоть какой-нибудь разрядки.              «Чёрт… эти соски… это слишком смущает», — подумал Вэй Ин, когда ненароком задел за пирсинг пижамной рубашкой. Сбросив её на пол, он остался в одних лишь пижамных брюках. Те тоже следовало бы снять, потому что в области поясницы вся ткань была намокшей от пота.              — Хм… И что мне с этим делать? — раздражённо спросил сам себя Вэй Ин, глядя на чёрные трусы, насквозь пропитанные предэякулятом и омежьей смазкой.              Вэй Ин болезненно скривился, жалея, что не может прямо сейчас телепортироваться под холодные струи душа, чтобы тотчас же успокоиться и поумерить пыл.              «Жарко… Чёрт, мне реально фигово, даже тошнить начинает…» — Усянь нервно поджал губы, действительно не зная, что ему вообще делать в такой идиотской ситуации. Даже смешно. Он болен и возбуждён одновременно.              Вэй Ин уже потянулся рукой к резинке трусов, чтобы наконец-то коснуться себя, как вдруг услышал стук в дверь и достаточно громкий голос Лань Чжаня.              — Я могу войти?              

***

             Лань Ванцзи стоял под горячими струями душа, глядя на слив, в который утекала мутная окровавленная вода. Мужчина опёрся широкой спиной о стену и прикрыл глаза, стараясь немного прийти в себя.              «Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что это действительно он. Иначе для чего ему нужны памятные вещи Вэй Ина? И почему он сказал, что Вэй Ину эти вещи больше не нужны? Дальняя поездка — полнейшая ложь. Этот человек с самого начала знал, что Вэй Ин уже мёртв, как если бы он сам был им. И почерк… Мало того он ещё и ведёт себя так, словно знает меня лично, прямо как Вэй Ин», — Лань Ванцзи искренне старался рассуждать здраво, однако он понимал, что теперь, после смерти Вэй Ина, он будет всеми силами пытаться найти своего Бога в других людях.              «На самом деле даже неважно, правда это или нет… Главное, чтобы я продолжал видеть в нём Вэй Ина. Только так я смогу держаться…»              Председатель Лань закрыл лицо ладонями, едва сдерживая снова рвущиеся наружу слёзы. Он практически никогда не давал воли эмоциям, потому что зачастую попросту не испытывал их, однако сейчас всё его естество прямо-таки кричало и раненым зверем завывало от боли. Теперь, когда он знал правду, ему было по-настоящему тяжело.              «Никто и представить не может, что он чувствовал тогда, когда стоял на обрыве…» — Лань Чжань хотел ударить кулаком по стене, но сдержался — его костяшки после избиения Цзян Чэна и так выглядели просто ужасно. Болезненно-красные, с запёкшейся кровью на месте больших ссадин. Раны неприятно щипало всякий раз, когда на них попадала горячая вода.              — Ха… Мне просто… просто нужно его увидеть, — пробормотал Ванцзи еле слышно, начиная мыть голову. Поначалу он хотел сразу примчаться к омеге в комнату, но вовремя осознал, что если в теле Мо Сюаньюя и правда сидит его Бог, то ему совершенно точно не понравится окровавленный и потрёпанный вид Лань Чжаня.              Лань Ванцзи выключил воду и вышел из душа, бегло осматривая себя в зеркало. Мокрые волосы смотрелись прилизанно до того момента, пока альфа не взъерошил их, вытирая насухо полотенцем. Капли стекали по накачанной груди и прессу, дальше вниз, но вскоре Лань Чжань собрал полотенцем и их. Он прошёлся по светлому шраму на руке и тяжко вздохнул. На всём его теле подобных отметин было не так много, но они всё же были. Какие-то были от пуль, например, один из самых заметных шрамов на плече чуть сбоку от ключицы. Несколько шрамов осталось от глубоких и не очень ножевых ранений, которых, будучи мафиози, избежать было невозможно. Но самые болезненные шрамы не были видны в зеркале. Они исполосовали всю спину Ванцзи, всякий раз напоминая о тяжёлом детстве.              Наскоро подсушив волосы, председатель Лань оделся в самую простую и лёгкую домашнюю одежду: свободная белая майка, открывающая самый что ни на есть прекрасный вид на его грудные мышцы, и широкие спортивные штаны серого цвета.              Мужчина собирался уже выйти за дверь, как вдруг зазвонил лежащий на прикроватной тумбе телефон. Лань Ванцзи, недолго думая, ответил на звонок. Как и всегда, это был его неизменный секретарь.              — Да?              — Господин, я позаботился о Цзян Ваньине. Его будут лечить врачи нашего ВИП-отделения. В квартире прибрались. Записи с камер видеонаблюдения стёрты.              — Мгм. В каком он состоянии?              — Серьёзное сотрясение мозга, многочисленные переломы рёбер, выбиты шесть зубов, кажется, сильно пострадал ещё левый глаз. Но в целом… всё нормально. Шрамы на лице останутся, но это мелочи. Вы и правда решили оставить его в живых?              Лань Чжань задумчиво потёр лоб, в который уже раз за сегодняшний день тяжело вздыхая.              — Хотел бы я его убить… но сейчас нельзя. Пусть пока лечится. Убить его никогда не будет поздно.              — Ох... эм... да, хорошо.              Лань Ванцзи, сбросив звонок, швырнул телефон на кровать и тут же направился в комнату омеги. На самом деле что-то неладное он заметил сразу, ведь слуги до этого передали ему, что Сюаньюй не выходил из своей комнаты с самого утра и даже не позавтракал. Подозрительно нахмурившись, мужчина уверенно постучался в дверь.              — Я могу войти?              Сначала его встретила тишина, и Ванцзи напрягся, подумав, что тот либо спит, либо куда-то ушёл. Но молчание длилось недолго и вскоре по ту сторону двери послышались какие-то шорохи и громкое:              — Ахм! Нет! Стоп! Нельзя! — бодрый, но вместе с тем хриплый голос Сюаньюя не на шутку заставил Ванцзи заволноваться.              — Почему нельзя? — с ходу спросил Лань Ванцзи, ожидая услышать что угодно, но только не это:              — Я… я голый! Нельзя входить!              Лань Чжань удивлённо выгнул бровь и вздохнул.              — Да что я там не видел? Я вхожу.              Ванцзи прокрутил ручку двери и, войдя в комнату наперекор просьбе омеги, обомлел, ощутив сильно концетрированный аромат феромонов. Усянь, красный и растрёпанный, сидел, укутавшись одеялом по самую шею. Наружу торчала одна только голова.              — Я ж-же сказал не заходить! — нервно проговорил Вэй Ин, не зная, куда вообще себя деть. Такого жуткого стыда он давненько не испытывал.              Лань Чжань, прикрыв дверь, сложил руки на груди и спокойно спросил:              — У тебя что, течка начинается?              У Вэй Ина глаза стали по пять копеек. До него только сейчас дошло, что симптомы, преследующие его ещё со вчерашнего вечера, являются всего лишь типичным физиологическим явлением для омег.              Ванцзи внимательно следил за изменением эмоций на омежьем лице.              «Он и правда не догадывался об этом? Чёрт… здесь становится сложно находиться».              Председатель Лань прошёл через всю комнату и, открыв окна нараспашку, перевёл взгляд на донельзя смущённого омегу.              — Я помогу, — тихо сказал Ванцзи, подходя к дрожащему Вэй Ину ближе.              — Н-не нужно. Подавители… нужны подавители.              Лань Чжань сел на колени перед кроватью Усяня и тихо произнёс, стараясь не напугать:              — Рецессивным омегам подавители практически не помогают, даже современные препараты не могут заглушить все симптомы. Нужны феромоны альфы, желательно доминантного, а также разрядка.              Вэй Ин нервно поджал губы и отвёл взгляд в сторону. Он знал, что Ванцзи прав, но его ужасно удручала вся эта постыдная ситуация. Он промычал от досады и бессильно плюхнулся лицом в подушку.              «Почему именно тело омеги? Это… это правда очень унизительно», — чем больше Вэй Ин думал об этом, тем сильнее загонялся. Было не так просто принять свою омежью сущность после того, как всю свою прошлую жизнь проживал в теле доминантного альфы, всегда стоящего на вершине.              — Мне можно остаться рядом? — тихо спросил Лань Чжань, глядя на отчаявшегося омегу, от которого исходил приятный аромат лотосов. Так как это было только начало течки, Ванцзи мог сдерживать себя, хотя его уже сейчас не на шутку вело из-за тягучих, но пока ещё не набравших полную силу феромонов.              Вэй Ин повернулся к нему лицом, нервно облизал губы и неуверенно кивнул, краснея пуще прежнего.