Божество

      Вэй Ин посмотрел в зеркало заднего вида и, убедившись, что А-Юань спит, снова перевёл взгляд на пейзаж скалистых гор. Ярко светило солнце, когда то и дело заискивающе выглядывало из-за кучевых облаков.              Ванцзи, сколько бы ни вглядывался в лицо своего мужа, не мог понять, что у того на душе. Конечно, Лань Чжань не мог всецело отдаться рассматриванию Вэй Ина хотя бы по той причине, что именно он был за рулём, да ещё и на довольно опасном участке дороги.              — Ты не боишься?..              Вэй Ин посмотрел на мужа и пожал плечами.              — Чего бояться?              — Ну… Всё-таки…              Усянь вздохнул.              — Пять лет прошло. А сколько прошло с момента аварии даже высчитывать не хочу. Я устал жить прошлым ещё во время своей первой жизни. Как только я попал в это тело, решил начать всё заново, чтобы прожить эту жизнь без сожалений. О родных я всё так же не хочу забывать, но я не могу постоянно винить себя во всём и дальше. Сейчас я просто хочу быть счастливым и… хочу поделиться радостью с ними.              Вэй Ин повернулся назад, к двухлетнему сыну, что сидел в детском кресле и тихонько сопел — его всегда легко укачивало.              — Думаю, отец будет счастлив увидеть своего первого и единственного внука. И Яньли он тоже должен понравиться. Хе… Всё-таки, такого красавчика заделали, грех не поделиться.              Ванцзи радостно хмыкнул, всё ещё не веря своему счастью: он каждый божий день просыпался и проверял наличие в его жизни Вэй Ина и А-Юаня, боясь, что эти пять лет могли быть лишь сном или какой-нибудь затянувшейся галлюцинацией.              Его Божество не только приняло его любовь, не только ответило взаимностью, но и подарило самого очаровательного и чудесного малыша, которого Ванцзи любил больше жизни. Порой он был настолько счастлив, что не знал, куда ему деться и как истратить всю ту нежность и любовь, которая очень быстро копилась в нём, а растратить её было не так-то просто — из-за этого Ванцзи начал умолять мужа подумать над ещё одним ребёнком, но пока безуспешно.              После восьмичасовых родов А-Юаня Вэй Ин зарёкся когда-либо снова рожать — вот этот аспект жизни омеги по-настоящему поверг его в ужас. Правда, со временем Вэй Ин понял, что все те муки стоили того, и вообще-то, если бы ему пришлось, он бы без раздумий согласился бы пройти через это ещё раз ради рождения А-Юаня.              — Вэй Ин…              — М-м?              — Я тебя люблю.              Усянь с улыбкой покачал головой и ответил:              — Ты говоришь мне это каждый день по десять раз на дню. Тебе это и правда не надоело?              Ванцзи улыбнулся.              — Совсем не надоело. А тебе не надоело это слушать?              Усянь откинулся головой на подголовник и прикрыл глаза.              — Пха-ха, совсем нет. А что, надеялся, что я скажу, что надоело?              — Мгм. Тогда бы я снова попросил тебя об ещё одном малыше, чтобы отдавать ему часть моей любви.              — Можно ещё раз поговорить на эту тему, но попозже. Кто знает, может, я и соглашусь на ещё одного братика для А-Юаня.              Лань Чжань едва не нажал на педаль тормоза, но, вспомнив, что на заднем сидении спит сын, аккуратно съехал на обочину и, поставив машину на ручник, посмотрел в глаза с виду спокойного мужа.              — Ты… серьёзно? — еле слышно пробормотал Ванцзи.              — Ага…              Лань Чжань коснулся обеими руками щёк супруга и, облегчённо выдохнув, прикоснулся губами к чужим устам.              — Хочешь свести меня с ума? Я же за рулём…              — Скорость была небольшая, да и мы уже на безопасном участке дороги. Хотя ты прав, я не должен был так неожиданно говорить об этом.              — Мгм. У меня сердце бьётся как бешеное, потрогай!              Ванцзи взял ладонь мужа и приложил к своей груди, давая почувствовать бешеные сердечные толчки. Усянь, улыбнувшись, утянул мужа в ещё один поцелуй, но отнюдь не такой невинный, как до этого. Правда, довольно скоро им помешал проснувшийся А-Юань и им пришлось снова отправиться в путь, чтобы наконец-то доехать до колумбария…              

***

             Сичэнь лежал в постели и пялился в телефон.              Лань Ванцзи       Приезжай с Не Минцзюэ сегодня на ужин.              Лань Хуань хотел было написать брату что-то в ответ, но телефон из рук выпал, когда к его шее прикоснулись горячие и мягкие губы Минцзюэ. Однако не это заставило все его тело покрыться мурашками, а довольно колючая щетина.              — Ох… Что ты…              — Тш-ш, не вздыхай так громко. Может, успеем ещё пошалить, прежде чем А-Лин проснётся.              Сичэнь распахнул глаза, понимая, к чему его склоняет муж, только когда его талию обвили большие и тёплые, немного мозолистые мужские руки. Лань Хуань с тех самых пор, как стал дельтой, стал намного чувствительнее, особенно если это касалось того альфы, который его и подчинил. Благодаря этому, собственно, и стало возможным зачатие общего ребёнка и сам брак.              Мало какой рецессивный альфа соглашался становиться «падшим». В каком-то плане это было довольно серьёзное унижение для любого альфы, ведь те, даже будучи рецессивными, всё равно стояли на вершине просто в силу своего вторичного пола.              — Подожди, дорогой, мой брат приглашает прийти сегодня к ним на ужин. Ты не занят на работе?              Минцзюэ выгнул бровь, на время отстраняясь от шеи своего прекрасного мужа. Вздохнув, он пожал плечами.              — Какая работа, когда меня на ужин приглашает сам председатель компании, на которого я работаю, да ещё и по совместительству твой родной брат? Конечно же, мы должны прийти. А-Лин соскучился, наверное, по А-Юаню.              Сичэнь довольно кивнул и улыбнулся.              — Хорошо, тогда надо написать ему, что мы придём.              Лань Хуань было потянулся к телефону, но Не Минцзюэ укрыл их обоих одеялом, лишая супруга этой возможности.              — Напишешь ему, когда мы закончим.              — Ах! Д-дорогой…              Теперь Сичэнь заикался в подобных случаях, когда был смущён или растерян. Конечно, с незнакомыми людьми его речь была довольно неразборчивой, но это был большой успех по сравнению с тем, что было раньше. Появление Не Минцзюэ помогло ему справиться с душевными ранами намного лучше, чем любые самые лучшие психотерапевты и логопеды.              Это случилось только из-за того, что Сичэнь понял, что ему нужно двигаться дальше. И хотя он так и не рассказал всех подробностей своего мрачного и жуткого детства своему мужу, он смог полностью отпустить ту ситуацию и даже простить всех, кто причинил ему боль.              Сейчас он был очень счастлив, потому что также, как и Ванцзи обрёл в человеке, который его спас, своё Божество, но это совсем уже другая история…