Не время умирать

Топкапы. Молодой мужчина сидел в покрытых полумраком покоях за столом недавно умершего Султана, его отца. При свете догорающих свечей он писал своё первое постановление в качестве полноценного Правителя. Суть которого заключалась в том, чтоб всех людей, что не поддерживали его в этой войне за трон и успели спастись, найти и уничтожить как предателей Империи. Единственное исключение в этом списке составляла семья бывшего Падишаха, с ними он планировал поступить иначе. Стук в дверь отвлёк Мустафу от этого занятия, и с его позволения в покои вошел один из приближенных к нему пашей. -Повелитель, - почтительно кланяясь, проговорил мужчина средних лет, одетый в военную форму, - я пришел доложить вам, что изменника и бывшего Шехзаде Мехмеда, наконец, доставили во дворец, он сейчас в темнице, что прикажите дальше с ним делать? -Ничего, я сам оглашу ему его участь,- с этими словами Султан встал и направился на встречу к своему брату, недавно прибывший Визирь последовал за ним. Пока Мустафа шёл до темницы, что находилась в другом крыле, у него, наконец, появилось немного времени, чтобы лучше разглядеть дворец, который он не видел уже около трёх лет, находясь в санжаке, и который теперь полностью стал принадлежать только ему. Виды, представшие взору нового Султана, были переполнены мрачными красками: служанки кое-где оттирали оставшиеся небольшие пятна крови при свете тускло-горящих настенных факелов, стражники выносили последние трупы людей, оказавших бесполезное сопротивление. Было заметно, что почти все обитатели дворца пребывали в угнетённом состоянии, они боялись и не знали, чего ожидать от Повелителя, который вознёсся на престол по такому кровавому пути. Но пока все эти перешёптывания слуг по данному поводу волновали молодого мужчину в меньшей степени, он прежде всего долго думал, как ему следует поступить со своим братом. Конечно, логичнее всего было убить конкурента на престол. Но Мустафа понимал, что народная любовь всецело на стороне Мехмеда, и если сейчас пойти на его убийство, это значит подлить масла в огонь недовольства и ярости народа, что уже был готов совершить бунт после «великолепных» последних указов Султана Сулеймана. В общем, такое решение только усложнит и так пока не совсем прочное его положение в качестве нового Правителя. А сейчас ему некогда думать о том, как подавить народные восстания. Есть проблемы важнее, и первая из них – это вопрос о том, как поднимать страну из нищеты. Также нужно показать всем людям, что он великодушный и добрый Правитель, и тем самым завоевать их любовь и преданность. А уже после этого, когда всё наладиться, и все забудут про родню по ненавистной ему отцовской линии, можно будет думать о расправе. Спустившись в темницу и войдя в камеру к брату, Мустафа застал его не в самом лучшем состоянии. Мехмед лежал на подстилке из соломы без сил, избитый, из некоторых ран ещё стекало немного крови, видно стражники постарались над ним. На мгновение Повелителю стало жалко родственника, но он быстро опомнился, сейчас не время для глупых эмоций, некогда Шехзаде - теперь его враг. Мустафа подошёл ближе и присел перед братом на корточки, чтоб тому было легче смотреть на своего незваного гостя. Почувствовав чьё-то присутствие в камере, Мехмед с трудом открыл глаза и увидел перед собой Мустафу. «Ну конечно, кого ещё можно было ждать с визитом» - пронеслось в голове у сына Хюррем Султан, и небольшой смешок сорвался с его губ, принесший только новую порцию боли во всём теле. -Что пришёл позлорадствовать? – с насмешкой спросил Мехмед. Падишах никак не отреагировал на этот саркастический вопрос. Он лишь спокойно вздохнул и со всей холодностью огласил то, зачем явился сюда: -Ты будешь находиться в кафесе,- эта новость не очень обрадовала Мехмеда, он не знал, что было лучше: быть сразу убитым и освободиться, попав в иной мир, или провести жизнь в заточении, не имея права даже выйти на улицу. Однако сейчас своя судьба интересовала бывшего Шехзаде в меньшей степени, чем участь его близких. Мустафа уже встал и собирался уходить, как рука брата остановила его, резко схватив за ногу. -Мне всё равно, что будет со мной. Но дай слово, что не тронешь Михримах и мою матушку,- со всей свирепостью проговорил Мехмед, глядя в глаза Султана снизу вверх. Мустафа презрительно усмехнулся и, вновь присев на корточки, прошептал: -Ничего обещать не могу, - и, выдернув свою ногу из ослабленной хватки брата, он вышел из камеры. -Немедленно поместить его в кафесу, и докладывать мне о каждом его вздохе,- подходя к двум стражникам и паше, что пришёл с ним, приказал Мустафа. Старый дворец. Хюррем и Сюмбюль стояли как вкопанные, страх и отчаяние сковали их по рукам и ногам. Во всём дворце повисло напряжённое молчание. Султанша впервые по-настоящему была загнана в угол, и некому было помочь. -Если вы по доброй воле не последуете за нами, то нам придётся применить силу, - спустя минуту раздражённо проговорил один из стражников. Хюррем никак не отреагировала на данное предупреждение, сейчас её мысли были не здесь. Хасеки думала и молилась только об одном, чтоб её дети были живы. -Госпожа, - подходя к Султанше и беря её за локоть, нервно начал Ага, - думаю, будет лучше, если мы послушаем этих людей и поедем в Топкапы, если не хотим умереть прямо сейчас. - Наш указ – доставить Хюррем Султан, для всех остальных выбран другой конец, - сказал главный из страж, многозначительно бросая взгляд назад на трупы, что всего лишь пару минут назад были живыми людьми, и не думающими о смерти. Ага судорожно сглотнул, отступая немного назад. -Сюмбюль будет со мной, вы убили всех моих служанок, мне нужен человек, который поможет собраться и будет сопровождать в дороге, - твёрдо произнесла Хасеки.Один из стражников уже было хотел возразить, но командир показал знак рукой, давая понять, что ему не следует ничего говорить: -Хорошо, у вас есть 5 минут на сборы, мы будем ждать за дверьми, - после этих слов все вышли. -Госпожа, - хотел, что-то сказать Ага, но Султанша перебила его, не дав договорить: -Молчи, - Хюррем подошла к сундуку, что стоял возле кровати, и достала из него тёмно-зелёное бархатное платье с красивой вышивкой. Взяв наряд, Султанша подошла к зеркалу и начала переодеваться, Ага учтиво отвернулся в сторону. Надев платье, Сюмбюль помог застегнуть его, голову Хюррем покрыла бежевым платком. Оценив своё одеяние в зеркале и одобрительно кивнув, Хасеки направилась на выход с гордо поднятой головой. Её верный Ага последовал за госпожой. Под сопровождением стражников они дошли до ожидающих их двух экипажей. Как только Хасеки и двое страж зашли в одну из карет, дверь за ними быстро закрылась, отрезая путь следующему за Султаншей Сюмбюлю. -Что вы делаете?!- крикнула Хюррем, собираясь выйти наружу, но сильные мужские руки подчинённых Мустафы не позволили ей это сделать. Султанше оставалось лишь безвольно наблюдать в окно кареты, как оставшиеся двое стражей схватили беззащитного Сюмбюля, а их командир с размаха вонзил в тело слуги меч, тут же доставая лезвие обратно. Кровь моментально пропитала одежду Аги, и он обессиленно упал на колени, хватаясь за рану. Хюррем больше не пыталась вырваться, в момент она обмякла, а лицо её застыло в немом крике, из глаз катились одна за другой слёзы. Сюмбюль в последний раз посмотрел на свою госпожу, прежде чем полностью завалиться на землю. Его разум постепенно угасал, последнее, что он успел вымолвить, прежде чем окончательно забыться, было: -Я был рад служить вам, моя Госпожа, - после этого глаза его уже закрылись навсегда, а на губах застыла лёгкая полуулыбка. Кареты тронулись в путь, оставляя Старый дворец позади.