Не время умирать

Хюррем не заметила, как прошло время. Всю дорогу она провела в молчании, воспоминания различные моменты своей жизни, анализируя их. Иногда её стеклянный взгляд пробегался по стражникам, сидящим напротив, но в основном глаза Хасеки были устремлены в пол. Она не хотела показывать этим людям своё опустошённое состояние, они и так видели слишком много её ярких эмоций за эту ночь. Достаточно. Сейчас она должна выглядеть холодной и властной женщиной, а не плачущей и испуганной девочкой. Ближе к рассвету, когда через небольшое зарешётенное окно стал пробираться свет, карета остановилась. -Мы прибыли,- открывая дверь экипажа и протягивая руку Хасеки, торжественно объявил командир. Хюррем ничего не ответила, она молча гордо вскинула голову, и проигнорировав джентельменский знак стражника, самостоятельно вышла из кареты и спустилась на землю. Моментальная вспышка злости промелькнула на лице мужчины, но он решил никак не комментировать данный поступок. В конце концов, скоро эту наглую бестию и так постигнет суровое наказание. Остальной путь до камеры прошёл в гробовой тишине. Хюррем специально по приказу Падишаха провели по основному пути к темницам в назидание остальным: никому не скрыться от возмездия. Как только бывшая Хасеки осталась,наконец, одна в своей камере, она медленно опустилась на соломенную подстилку и позволила треснуть своей маске напускного чрезмерного высокомерия. Опустив голову на колени, женщина попыталась успокоиться. Сейчас её обуздал необычный спектр эмоций: от унижения и стыда, до страха, ужаса и печали. Множество вопросов вихрем проносилось у нее в голове: “Что с её детьми? Как их спасти? Что их ждёт? Как скоро её казнят?” Но все мысли вмиг исчезли из головы, как только некогда любимая наложница Султана Сулеймана услышала голос одного из двух страж, приставленных к её месту заточения: -Султан Мустафа Хан Хазрет Лери! Спустя минуту в камеру вошёл сын Махидевран. Хюррем молча поднялась и с вызовом взглянула в глаза человека, разрушившего её жизнь в один миг. Мустафа в свою очередь с неприкрытым презрением оглядел Хасеки, даже в такой ситуации она пыталась выглядеть величественной. Лицо Падишаха вмиг налилось краской от ярости. Он её ненавидел, слишком многое пришлось пережить из-за этой славянской рабыни. Как вообще она смеет смотреть так на него сейчас, когда её жизнь находиться у него в руках. Это окончательно взбесило Мустафу, и в тот же миг он с размаху отвесил звонкую пощёчину Хасеки. Хюррем, не ожидавшая такого, покачнулась, но удержалась на ногах. -Это за все те страдания, что мы перенесли с матушкой по вашей вине!-зло выплюнул Повелитель. -Что с моими детьми?Они живы?Где они? - проигнорировав выпад Мустафы, задала более менее спокойным голосом Хюррем терзающие её вопросы, ещё немного и она точно сорвётся на истерику. Ей нужны ответы, немедленно. Злобная усмешка тронула губы Мустафы. Он не упустит такой сладостной игры на больной теме для этой женщины. - О да ваши дети, не волнуйтесь, они в безопасном месте. По крайней мере, последний раз, когда я их видел, они ещё были живы. -Пока,- через небольшую паузу добавил он. -Кого вы любите меньше, Хюррем Хатун? Кого мне казнить первым? - нападал Падишах, надвигаясь на своего недруга и отодвигая его к стене. -Ну же я предоставляю вам право выбора. Хюррем с яростью впилась в глаза Мыстафы. -Я убью тебя, если ты..,-но она не успела договорить, ещё одна звонкая пощечина заставила её замолчать. -Кажется вы что-то путаете, Хатун, это я вас уничтожу, но перед этим хорошенько помучаю за всё то, что вы сделали,- хватая Хюррем за горло и впечатывая тело женщины в стену, прошипел Мустафа. -Поэтому предлагаю вам пока приготовиться к первому унижению,- разжимая свою ладонь, более спокойно проговорил Повелитель. -Что ты собрался сделать? -Для начала вернуть вас с небес на землю. Я верну вам статус рабыни, который так благосклонно снял в своё время мой отец. И вы отправитесь к остальным таким же девушкам выполнять работы по замку. Прямо навевает воспоминания, да?- Хюррем ничего не ответила. -Но для начала вас накажут фалаками за недостойное поведение с Султаном, - отходя от своей жертвы победоносно заключил Мустафа, - О, конечно, это будет происходить перед всем гаремом, - добавил он уже возле выхода. Хюррем бросила на него ненавидящий взгляд, но мужчина его уже не видел, выходя из камеры. После того как Мустафа ушёл, женщина обессилено упала на пол, от самостоятельного ухода из жизни её сейчас сдерживали мысли о детях. Она должна быть сильной ради них, она должна спасти их.