Баллада об испытаниях на прочность

      Следующая встреча с мутантом проходит возле магазина дорогих мидгардских побрякушек недалеко от Хайбридж парка. Бордовый капюшон теперь был с компанией не особо милых на первый взгляд ребят. Любой проходящий мимо немедля бы назвал их преступниками, замышляющими ограбление. Парни озирались вокруг, и только бордовая кенгурёха спокойно стояла, рассказывала приятелям что-то, чем и выделялась. Одинсон почти позвонил Тони с просьбой о подкреплении, но последнее время их встречи заканчивались напряжённым молчанием и прощаньем на расстоянии трёх метров. Слушать очередные колкости и язвы не хотелось совсем.       Группа ждёт, пока из магазина не выходит коренастый мужичок в идеально отглаженном синем в полоску костюме и с важным видом направляется к кенгурёнку. Странное прозвище Тору не особо пришлось по душе – «Спросить, что ли, его имя?». Он смотрит, как мужчине протягивают тот самый перетянутый бечёвкой и газетами свёрток и брезгливо протягивает пухлый жёлтый конверт. Пацан заметно смеётся, дёргая плечами, и шутливо кланяется в ноги. «Шестёрки» улюлюкают и виснут на кенгурёнке, и Тор видит широкую белозубую улыбку на мальчиковом лице: яркие голубые глаза искрят ехидством от провёрнутой сделки. Круглый подбородок вздёрнут, кадык дрожит под тонкой кожей, а широкий ровный нос раздувает ноздри от гордости. Редкие кончики светлых волос вываливаются из-под капюшона на плечи, словно солнечные зайчики поигрывают на свету.       Воспоминания о бравых друзьях и долгих тренировках во флигеле затопили разум громовержца. Слёзы предательски брызнули из глаз, и Тор спешно протёр глаза перебинтованной ладонью. Времени на жалостливые воспоминания не было, иначе пацан опять пропадёт из виду. Он до боли закусывает губу и оборачивается обратно к зданию с грязно-золотыми буквами на фронтоне «Картье». Детей и след пропал.       Одинсон чертыхается и бежит в сторону переулков за зданием. К счастью, подростки находятся на скамейках внутреннего двора дома. Они весело распивают напитки и курят сигареты, настолько тяжёлые, что вонь слышится через квартал. Один из пацанов запрыгнул на скамью и начал выплясывать непонятные танцы, веселя компанию. И только кенгурёныш стоит смирно, совсем не шевелясь. Тор понимает: мутант, скорее всего, заметил несостоявшегося шпиона. Через плечо он смотрит в сторону Тора, но не видит аса – воин предусмотрительно присел за мусорные контейнеры, затаив дыханье. Скорее из-за запаха, нежели из-за страха.       Игра в кошки-мышки продолжается около двух часов. Тору звонят несколько раз, и он умудряется короткой вспышкой молнии перестроить телефон на беззвучный режим. Это помогает, особенно когда над головой раздаются чьи-то шаги. О, норны, ещё никогда он так по-глупому не попадался! Шаги пропадают так же внезапно, как и появились. Облегчённо выдохнув, Тор выползает из укрытия на карачках. Компания растворилась, оставив после себя пустые бутылки и бычки под скамьёй.       Луна спряталась в тучах, а может её и вовсе не было – никто не знал. Громовержец понуро тащится домой, несмотря на усталость в ногах и захлёстывающие мозг воспоминания. Проветриться стоило бы.

***

      Сон обошёл сына Одина в эту ночь стороной. Он яростно метался по подушкам, пару раз почти свалился с кровати, но болезненная дремота не отпускал бога из своих липких щупалец. Ему снился Танос, душащий брата; хруст лебяжьей шеи стуком метронома звенел в ушах снова и снова. В какой-то момент картинка сменилась на общую каюту корабля Грандмастера, где они с Локи умиротворённо спят, а потом врывается безумный титан и снова поднимает одной рукой трикстера за шею, и снова раздаётся противный, до рвоты, хруст. Брат шепчет, как рад, что дружба и понимание восстановились между ними, и шёпот прерывает тошнотворная сиреневая рука. Тор пытается кричать, предупредить Локи, но тот не слышит старшего, повторяя заученные реплики. А потом Одинсон кричит уже из-за боли в сердце от сломанной шеи и ледяном трупе на развороченной палубе космолёта.       Кровавый миг сменяется знакомой обстановкой спальни в доме на холме. Тор усилием воли открывает один глаз и видит, как в кресле с противоположного краю сидит Локи. Просто Локи, без привычных зелёных доспехов и рогатого шлема, в чёрной тонкой водолазке с высоким горлом, с волосами, слабо затянутыми в хвост. Кудри кольцами обрамляют мускулистые плечи под тканью, оттеняя бледное лицо с резкими чертами и маленькой горбинкой носа. Глаза плавно скачут по строчкам неизвестной книжки в руках, ноги, обтянутые в брюки, закинуты одна на другую, показывая расслабленность и спокойствие в позе.       - Локи, – Язык с трудом шевелится в засохшем рту, но этого достаточно, чтобы взволнованные изумрудные глаза резко вскинулись на Тора и обдали нежностью и облегчением. Брюнет тянется ко лбу, снимая влажное полотенце со лба и магией намачивает его снова.       - Слава богам, ты проснулся. – Тонкие длинные пальцы мягко проводят вдоль линии челюсти. – Я уж было боялся, что пора готовить костюм на похороны.       - Надеялся?...       - Идиот. Я бы сошёл с ума, если бы ты окочурился здесь. - Тонкие, чуть розоватые губы прижимаются к виску, посылая тёплые волны по телу.       - Локи, что ты...?       - Молчи, тебе ещё долго восстанавливать силы. – Локи заботливо подоткнул одеяло под ноги и оставляет короткий поцелуй на правой брови. Тор в отчаянье тянет брата за руку на себя. Сухие губы накрывают розоватые напротив.       Сладость мёда и горчинка трав заполняют нос и нутро громовержца.       Сильные руки валят разомлевшее тело брата на постель, стараясь подмять под себя. Жар чужого дыхания обжигает так сильно, что с голубых глаз непроизвольно текут слёзы.       - Ну чего ты, Тор? Больно где-то?       - Н-нет... – «Да, в груди, так сильно, до белых пятен, будто Гунгнир отца пробил моё тело насквозь». – Я...       - Тише, всё хорошо...       Локи змеёй выныривает из плотного кольца рук, садится на бёдра Тора и непозволительно медленно снимает через голову водолазку. Худосочное накаченное тело переливается светящимися язычками белого огня. Вид завораживает настолько, что Тор не замечает, как натренированное тело брата юркнуло под одеяло и явственно прижалось промежностью к твердеющему паху. Такой тонкий, такой хрупкий, словно мраморная статуя в тронном зале, – и в то же время притягательная, мощная, стойкая, что ни одно наводнение или землетрясение не оставит скола на изящном вырезе тазовых косточек.       Резвые руки царапают ноготками сжавшиеся соски брата, выбивая из Тора томный стон. Он дерзко хватает Локи за ягодицы и мнёт их до бардовых синяков. Теперь стонет Лафейсон и запрокидывает голову, закусывая губу.       - Мне казалось, ты ещё болен, брат.       Зрачки расширяются от знакомого заявления и лишают рассудка. Эту язвительную реплику Локи когда-то бросил Тору, когда после долгого жара и сырых простыней, потребности подростка сузились до стыдливой мастурбации. Он застал Тора с багровым от напряжения пенисом в широкой ладони, головка сочилась секретом, и долго припоминал после, как на самом деле болеет сын Одина.       Острый кончик языка смазывает припухшие губы и срывает крышу. Тор поднимается, вжимается в Локи и целует, жарко, остервенело, старается пройтись языком по ребристому нёбу и острой кромке зубов. Указательный палец проникает в сжатое отверстие, и, к сожалению ли, не встречает особого сопротивления. Тор рычит в рот Локи, вызывая у того сладкую дрожь предвкушения. Одинсон вставляет по два пальца и раздвигает кольцо мышц в стороны. Брюнет низко воет и впивается зубами в чужое предплечье. Пара капелек крови заманчиво тянутся дорожкой по мускулистой груди вниз, и Локи смахивает их кончиком языка.       Тор входит резко, без предупреждения, выбивая воздух из лёгких. Он позволяет Локи вжаться максимально в поджарое тело старшего и схватиться за толстую шею, как за якорь. Размашистые толчки гулкими шлепками мокрой кожи наполняют уютную комнатку, запах мёда и мяты впитывается в матрац и древесину стен. Томные стенания, раздающиеся у самого уха подгоняют громовержца, моля войти сильнее, глубже.       Некогда голубые глаза темнеют почти до цвета индиго, короткие всполохи молний искрятся в кольце вокруг радужки, когда смотрят на распластавшееся под собой ладное тело. Резинка давно слетела с тёмных волос, разметав их по серому постельному белью. Длинный член Лофта вовсю истекает прозрачной смазкой, прижимаясь и пачкая поджатый живот. Чёрная дорожка от пупка до паха манит дотронуться, облизать или пригладить, и Тор сжимает зубы и хватает брата за бока. Размашистыми толчками толстый член проезжается внутри по шёлковым стенкам, задевая комок простаты. Локи почти кричит, закатывает глаза и бессвязно молит войти как можно глубже.       Слишком эротично. Слишком откровенно. Слишком желанно.       Тор с рыком раздвигает покрасневшие ягодицы и парой широких толчков, с оттяжкой вгоняет орган по корень. Локи сжимает его так сильно, что Тор едва сдерживается, чтобы не кончить раньше времени. Он закидывает бледную ногу на раненное плечо и со всей присущей воину нежностью влажно целует икру, щиколотку, переходя на стопу. Локи нечленораздельно мычит и закусывает средний и указательный пальцы. Другой рукой он медленно надрачивает себе, доводя до приторно сладкой развязки. Громовержец кладёт свою руку поверх руки Локи и тихо командует кончить. Вязкая белая струя выстреливает, доставая аж до подбородка. Прохладные капли обжигают, и блондин с вымученным стоном заливает внутренности своим семенем. Перед глазами пляшут цветные круги и кончающий в экстазе Локи.       Они лежат, прижимаясь друг к другу, наплевав на пот и засохшие пятна спермы. Тор всё ещё внутри, чувствует, как вязкие капли стекают обратно к головке, и с тихим хлюпаньем выходит из младшего. Сахарная нега наполнила тела, прогоняя все плохие мысли дней. Локи сыто смотрит на Одинсона и вязко целует в губы, будто высасывая из разомлевшего брата остатки жизненной энергии.       - «Болеть» тебе идёт на пользу, Тор. Сегодня ты был куда яростней, чем обычно.       - Хочешь сказать, что я не удовлетворяю тебя обычно?       - Хочу сказать, что тебе стоит почаще болеть, дорогой брат.       Язвительная улыбка стирается под напором жёстких губ. Тор вжимает в себя брата, не разрывая поцелуя до момента, как зелёные глаза распахиваются, а тонкие губы говорят: «тебе пора просыпаться».       - Что?       - Я убью тебя, Тор, - улыбается Локи.       - Не понял...       - Я убью тебя, Тор!       Крик раздаётся над самым ухом, выдёргивая Одинсона из желанного сна. Над ним склонился Старк и что-то верещал Роджерсу и Беннеру о проспавшем приход титана боге-засоне. Тор спешно рвётся вон из постели и падает на пол.       Ас открывает глаза: вокруг никого. Он всё ещё один в своей небольшой квартирке в Истсайде, с двуспальной металлической кроватью, тумбой с телевизором и заваленным коробками из-под еды и пустыми бутылками полом. Под рукой растекается нечто тёплое и липкое. Тор понимает, что разбил одну из выкатившихся бутылок рукой, и теперь мелкие стёкла прорезали кожу ладоней.       Охая от боли в боку и руке, Одинсон бредёт в ванную за перекисью и пинцетом. Ладонь саднит от коричневых осколков внутри и шипучей жидкости. Как оказалось, куда больнее было снизу, где из-под пивного живота выглядывал внушительный стояк. Последний раз его так пришибло, когда он случайно увидел Фрею голой в купальне, а теперь ему придётся дрочить на влажный сон о мёртвом брате.       Зажмурившись, асгардец хватает здоровой рукой пенис и доводит до разрядки, кончая на плитку в душе. Хочется рыдать и драть себе глотку ногтями до крови. Лицо скрывается травмированными ладонями. Тор тихонько съезжает на пол душа.       Теперь бог знал, каково это – быть жалким и противным самому себе.

***

      На очередном слёте Мстителей Роджерс рассказывал о собранных делах людей со способностями. Радушное и щедрое сердце желало принять мутантов в ряды защитников Земли, и, естественно, мало кто согласился. Вернее, никто. Но Стив не отчаивался, бурно повествовал о проведённой работе, поиске информации и самих существах, дабы наставить их на путь праведный (по версии Стива, разумеется).       Выяснилось, пока Одинсон занимался самовосстановлением, воришку с молниями видели ещё пару раз в разных концах Манхеттена. Он выкрал в заброшенном кафе выручку из кассы и сейфа в кабинете бывшего хозяина, спёр консервы и заморозку из кухни дайнера и смылся через переулки, где камер не стояло. И хоть записи указали, что вор был один и тот же человек с одинаковыми приёмами, поиски мальца с молниями зашли в тупик: лица нет, досье нет, приводов или заявлений в полицию – и того не было. Словно призрак, он появлялся и внезапно исчезал. У Старка были идеи, как вычислить мальца, однако поиски Таноса были в приоритете. Мстители прекрасно понимали: они не успокоятся, пока соловьи не запоют.       Поисками мальчишки решил заняться сам Тор. Ему было грустно, что столь великую силу используют во вред.       - Думаю, надо прошерстить другие места.       - Да, легко сказать «проверь все пятьдесят с лишним штатов и найди пацана, которого никто в глаза не видел». Ты хоть понимаешь, что это не реально?       - Всё возможно, когда знаешь, как искать, - подметил Тор.       - А ты знаешь? Поделись же с группой, крепыш.       Друзья давно пялились на асгардца из-за внезапной смены имиджа, кто-то выдохнул спокойно, считая, что кризис миновал. Увы, если бы всё так просто было...       - Если он использует магию, - Тор прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться на мыслях, а не на вцепившиеся в него сочувственные взгляды, - надо настроиться на её отклик. Если же он черпает силу из природы, то...       - В точке, где он находится, будут происходить катаклизмы, - закончил Беннер. Блондин одобрительно кивнул.       - Но мы не знаем, магия это или нет, а время уходит. Нам надо выслеживать...       - Таноса. Да. Я помню. Поэтому предлагаю мне и Брюсу заняться определением переменной поиска, а вы делайте то, что должны.       - Беннер так-то тоже в поисковом отряде.       - Я не забираю его навсегда. Мы просто определим круг вероятностей, и я пойду его искать.       - На кой он тебе сдался? Ну, ворует пацан мелочь с банкомата, подумаешь. Кто нынче этим не занимается?       - Тони..., - Стив попытался остановить друга, но безуспешно.       - Что? Я реалист, я смотрю фактам в лицо!       - Ты сейчас фактически назвал всех преступниками.       - Ой, не передёргивай слова!       - Но это сказал ты, а не я!       - Я говорил про пацана, а не про половину населения планеты!       - Они вынуждены этим заниматься, потому что...       - Слушай, - Тор подошёл к Тони и положил ему руки на плечи. – Ты делаешь правильную работу, но парень с такими силами не должен жить как вор, понимаешь? Может, он остался один, может, у него никого нет, поэтому я хочу его найти, чтобы он не натворил больших бед.       - Как твой брат когда-то? – Старк слишком поздно прикусил себе язык и нервно отвернулся от колючего взгляда громовержца.       - Да, как Локи когда-то.       Имя слетело с уст аса на удивление легко и твёрдо, что Одинсон сам убедил себя в правоте. Локи наломал дров, да – старший не отрицал. Но ребёнок не рождается вселенским злом, не вершит проклятье миру, когда открывает полные восторга глаза и смотрит в первое в жизни ночное небо. Он не становится злом, когда шкодливо треплет бороду отца и дёргает косы нянек-асиний. Человек становится злом, потому что люди ведут его на кривую дорожку, бросают в одиночество, уничижают, плетут сети лжи вокруг и кормят предательствами. Локи никогда не был злодеем, поганцем, учиняющий дикие проделки да подставы – да. Он бы исправился – исправился ведь...       Тор резко схватился за левую грудь. Боль была до того невыносимой, что он почти отключился на месте. Взволнованные Мстители подлетели к нему немедля, попытались усадить в кресло, но ас вырвался из объятий Роджерса и, упершись руками в столешницу часто задышал. Паническая атака скрутила желудок и кишки. Тянуло блевать, плакать, кричать и бежать. Бежать куда-то, куда глаза глядят.       Она закончилась сразу, как началась, и, по мнению Тора, скорее походила на отголосок чужой боли, нежели реакция собственного тела. Когда взгляд прояснился, он осмотрелся вокруг, чертыхнулся на соболезновавшие лица и потопал в кабинет, держась рукой за левый бок.       Непомерное желание пить и запереться в квартире возросло троекратным откатом.

***

      - Это странно. Похоже на паническую атаку, но у тебя нет ни одного признака того, что ты ими страдаешь. Может ты...       Монотонность взволнованного голоса раскалывало и без того чугунную голову. Благая холодная вода остужала жар бурлящей крови, но не приносила желанное облегчение. Горькие белые кругляшки не действовали на божество, толку от них было, как от асиньи верхом на волке. Ломота и отвратное кислое чувство во рту покинули Тора только через полтора часа, после обильного пития и укола местным обезболивающем для людей.       Беннер всё также с тревогой смотрел на аса, предлагая помощь:       - Ты в порядке? Тебе лучше?       - Лучше, спасибо, друг.       - Давно тебя мучают приступы?       - Нет, это впервые.       - Наверно, твоя попытка вылезти из депрессии не так успешна, как кажется?       - Из чего?       - Не важно. Я рад, что тебе стало лучше. Нам всем, надеюсь, понемногу становится лучше...       - Надеюсь...       Молчание повисло в комнате. Пиканье клавиш по сенсорной панели мешалось со скрипом настроившихся антенн на прием сигналов.       - Как поступим?       - С чем?       - Ну, с чего начнём поиск?       - Ах, да. Я хочу взять у тебя кровь и слюну, если позволишь. Думаю, если парень всё-таки сам сотворяет молнии, вполне возможно, состав крови и других тканей может быть похожим. Ты ведь пропускаешь электричество через своё тело? Значит, количество калия и натрия в твоём теле гораздо выше среднего у людей. Плюс в крови должны быть особые элементы, позволяющие пропускать через себя ток и не сжариться.       - Звучит сложно. – Он без сожаления закатывает рукав и позволяет тонкой игле проткнуть кожу, выпуская тёмные вязкие капли крови.       - Ха, ну, наверно. В любом случае, изучить тебя – мой интерес.       - Сделаешь меня подопытной мышью?       - Нет, что ты! Просто мне, как учёному, сложно представить существование подобных тебе. Ты вроде бы человек, но не стареешь, не болеешь, как люди. Твой метаболизм, - Брюс повернул диаграмму на мониторе, - близок к параметрам Стива. И я не ошибусь, если скажу, что мужское здоровье у тебя остаётся отменным.       Лёгкая шутка разрядила накалившуюся обстановку последних часов. Тор задумчиво глядел на кривые линии и вспоминал, как личные учителя и наставники пытались учить будущего царя премудростям прописи и политики, но никто из них успеха не возымел. Усердие и почерк появился только после издёвок младшего брата: «О, Всеотец, так ты ни за что не станешь правителем! Царь, что не умеет писать и читать, – Асгард на смех подымут и лишат славы!».       Кроткая улыбка тронула тонкие губы аса. Тепло воспоминаний наполнило желудок, принеся успокоение.       - Здоровье моё не так безупречно, как кажется. Я располнел, потерял форму, хоть и занимаюсь иногда.       - Это дело напускное, всё будет.       Брюс смотрит на результаты анализов и определяет корреляцию с наибольшей вероятностью совпадений. Две из них могут помочь, но поиск затянется на недели. Пока расчёты проходили дальше, Брюс настроил метеодатчики на изменения погоды в радиусе двухсот километров. Радиус, конечно, с погрешностью, но это лучше, чем сидеть на заднице смирно.       Они распрощались ближе к ужину. Беннер предложил переночевать и поесть в штабе, на что Тор вежливо отказался. Блондин уже завёл свой Бьюик, когда незнакомая красная Тойота подъехала к главному входу. Из неё вылезли Селвиг с несколькими мужчинами и ждали, пока Старк не вышел к ним на встречу. Асгардец подумал было выйти и поздороваться, но руки сильнее сжали руль. Бьюик вырулил с парковки задним ходом и выехал с другой стороны объезда.

***

      Безумие тихо возвращалось к Богу Грома. Сон с Локи изменил его восприятие реальности: каждая копна чёрных волос длиннее плеч теперь нашёптывала Тору на ушко томно имя асгардца. Шёпот змеёй сдавливал виски и обвивался вокруг шеи. Вытянутое лицо девушки грубело, принимая мужские жёсткие черты. Мужчин с длинными волосами было мало, но и коротко стриженные брюнеты становились выше, смягчались скулы, острел подбородок. Локи преследовал Тора везде.       Причину неприятных галлюцинаций не мог определить даже Старк. Когда портал над Нью-Йорком стал его персональным кошмаром, избавление от него проходило долго и мучительно. Седативные и лекарственные препараты Одинсон отказывался принимать по вполне понятным причинам, однако погоды это не составляло. Пару раз он будто просыпался в соседнем от дома районе, не помня, как пришёл сюда. Тихий ласковый голос брата звал за собой, и Тор бредил наяву, плетясь за эфемерным эхом. В уголке глаза постоянно маячил кончик зелёного плаща. Казалось, протяни руку – схватишь. Но ни за поворотом, ни за дверью магазинов не находилось знакомого силуэта.       Локи стал появляться слишком часто, что по началу пугало Тора, а затем ранило на манер излюбленных стальных кинжалов. Он старается напиваться крепче обычного, грубо тащит за собой рыжеволосую женщину и отпускает под утро, благодарно целуя руку. Потом решает забрать мужчину, но тот в последний момент отказывается – не хочет быть «проходимцем». Третья попытка заканчивается успехом: Одинсон приводит невысокого худощавого брюнета в квартиру и нападает жёсткими поцелуями с порога, вжимая во входную дверь. Мальчонка дёргается в руках, но позволяет и дальше терзать своё тело.       В какой-то момент с глаз будто слетает магическая пелена и ас видит под собой напуганного до онемения паренька: худые плечи с выпирающими ключицами трясутся в немой истерике, рот плотно зажат, а смоляные волосы разметались по подушке. Сегодня у Тора хватило силы воли вовремя остановиться и не совершить ошибку, за что паренёк благодарит мужчину и долго извиняется – оказывается, передумал и не знал, как отказать.       Тор воет волком, остервенело долбит кулаками по плитке в ванной и скулит сквозь прокушенные губы. Сердце колкой болью отдаётся в груди, и Тор рвёт на себе ткань свободной рубашки: под вспухшими кровавыми полосами выступают кровавые бугры. Они шевелятся под кожей, высовывают шипящие головы из ран, словно змеи, раскрывая её ещё сильнее, и воин жалобно скулит, оседая на грязный пол.       Тренировка – вот что сейчас необходимо. Одинсон хватает Мьёльнир и летит на всех парах в Хай Маунтен. Он лупит камни, выкорчёвывает деревья с корнем и валит где попало. Молот прорывается сквозь всякое препятствие и в какой-то момент пролетает по косой от руки и ломает крайние пальцы левой руки. Разъярённый крик теряется в пришедшей чёрной туче. Гроза не проходила почти десять часов.       Костяшки сбиты в кровь, со лба и шеи реками струится пот. Свежие мозоли вздуваются поверх старых из-за отвыкания и старого древка. Это отнюдь не так больно, как зияющая пустота внутри и сумасшествие, поглотившее бога.       Домой он не возвращается ещё два дня.

***

      Беннер вызволил Тора из апатии коротким «Я приеду». Коренастый шатен скромно улыбается с порога и тащит за собой чемодан в половину собственного роста. Аптечка лежит на самом дне, и Беннер наклоняется за чистыми бинтами. Руки он обработать сможет, не являясь медиком, а вот восстановить ментальное состояние друга не поможет ни одна магистерская в физике и химии.       - Прости, я заставил тебя ехать в такую даль...       - Не страшно, мне тоже полезно прогуляться на воздухе, - Тор заметил, что Брюс стал чуть выше с последней их встречи, раздался в плечах, но громовержец не предал этому значение.       Они молча пили кофе на кухне. Настройка дрона по обновлённым параметрам шла долго из-за отсутствия прямого подключения к серверам Старк Индастриз, поэтому учёный тихонько сёрпал горячий напиток, тактично помалкивая про беспорядок в квартире.       - Значит, твой брат преследует тебя всюду, и из-за этого в Нью-Джерси да и в Нью-Йорке гремит через день?       Молчание.       - Ты не подумай, я не осуждаю. Просто... так ведь не может продолжаться вечно. Ты должен научиться контролировать свой гнев и злость, иначе...       - Это не гнев.       - ...Прости?       - Я не сержусь на Локи. Это... другое...       - О, ну, я имел в виду, что не надо идти на поводу эмоций. Мне, на деле, всё равно, что между вами происходило на корабле, но пойми, Тор, либо ты разбираешься с этой проблемой и отпускаешь его, либо ты сойдёшь с ума и уничтожишь сам себя.       - Ты... – Одинсон сглотнул и нервно мотнул головой. – Что ты видел?       - На корабле? Мало чего – ты же знаешь, я не мастак в делах сердечных – но я видел, как ты на него смотришь, и как он...       - Как он что?       Голубые глаза коротко вспыхнули искрой надежды и погасли. Беннер тяжело вздохнул и продолжил:       - Тор, он не отходил от тебя ни на шаг. Он помогал пассажирам, сопоставлял карты. Чёрт, да он даже помог мне починить навигатор с установкой для световых прыжков.       - Видимо, на последок решил хоть одно доброе дело сделать.       - Тор, - Брюс кладёт зеленоватую ладонь поверх рук громовержца, - я понимаю, ты пытаешься сделать вид, что это временно, что это только кажется. Ты пытаешься помнить только плохое, чтобы не сильно думать о нём – это не сработает. Тогда, ведь, не сработало, когда мы бежали с Сакаара? Вот и сейчас тем более не сработает. Так что, прошу, смирись с утратой и постарайся отпустить его. Ты же Отомститель, - Беннер усмехается глупому названию и чувствует, как понемногу напряжённые руки и плечи блондина расслабляются с сиплым выдохом.       Брюс искренне желал помочь другу: его собственные занятия медитацией и поиском внутреннего «я» успешно связали его сознание и Халка, позволяя наладить непростой контакт. Видимых улучшений пока мало, но Брюс хотя бы не боится теперь спать и просыпаться.       А Тор почти не слышит его. Копает себе внутри огромную яму и скидывается туда со всеми сожалениями и горечью. Мысли дёргают расстроенные нервы аса, наполняют ядовитыми парами, сковывая лёгкие. Скорбь не даёт дышать, не даёт вздохнуть, только гонит страхом громовержца прочь из реальности к покосившемуся домику на взгорке. Тор тянется рукой, пытается спрятаться от чернеющих облаков, ползущих по выжженной земле и не успевает, падая на дно вырытой ямы. Голос шатена зовёт на поверхность, но Тору слишком тяжело шевелить руками. Невозможно всплыть. Под водой так тепло и уютно, ни одна дурная мысль не доходит до мозга, укрывая плотной аквамариновой водой.       - Тор.       - А, да. Спасибо, ты и правда помог мне кое-чем.       - И чем же?       - Надо заняться этой... как её... Медитацией. И смириться, да.       - Я, конечно, рад, что натолкнул тебя на идею, но я спрашивал про последнее появление мутанта, - Брюс понимающе улыбается и делает вид, что слишком тихо говорил и Тор просто не услышал.       - Кхм, последний раз он был у здания какого-то «Картье», передал какому-то мужику пакет и ушёл с группой пацанов в сквер через квартал.       - Хорошо, а улицу ты знаешь? Примерно?       - Нет. Помню, что там недалеко Хайбридж парк и всё.       - А ты, смотрю, любитель парковых зон.       - Немного. Там природа, чистая, настоящая. Можно услышать, как ветер гуляет в кроне деревьев и как распускаются цветы и бутоны.       - Ты слышишь такое?       - Ну, это сложно объяснить. Я чутко чувствую природу, возможно, потому что моя сила связана с ней.       - Да, это логично.       - Угу...       Они замолчали на минуту, пока не пискнул дрон. Механический голос запросил активацию и резво завертелся по кухне. Найдя открытое окно, он вылетел на поиски заданной цели.       - И сколько нам ждать?       - Не могу сказать точно. Может день, а может неделю. Пока система просканирует тепловизором и рентгеновским лучом людей в ореоле последнего пребывания мутанта, он будет сверять лица, отпечатки, а потом поднимет досье и медкарту, если она есть.       - Думаешь, он скрывается?       - Думаю, если он всё-таки черпает свою силу из природы, он не мутант. – Тор усмехнулся. Полубожок был бы кстати в команде Мстителей, как раз отличный протеже за несостоятельностью самого громовержца.       - Это вряд ли, Брюс. Асгардцы последние шестнадцать лет явно здесь не бывали – ты тому свидетель.       - Эх, запутано это всё...       - Главное найти его. А после – дело за малым.       - Вербовать?       - Хотя бы спросить, кто он и откуда. Я разглядел его лицо тогда. Голубые глаза, светлые волосы.       - Ха, подозрительно похож на тебя.       - Да, как и половина населения Исландии, - Одинсон усмехнулся глупой шутке, пряча ухмылку в чашке кофе.       - Кстати, а мог ли кто-то из людей, ну, это...       - Осеменил ли я мидгардскую женщину? – Тор откровенно рассмеялся над краснеющем Беннером. – Нет, во-первых, меня здесь не было с Заковии, кроме той попойки после Щелчка, а во-вторых, я бы чувствовал связь с ним.       - Это как?       - Мой отец после моего рождения проводил специальный обряд защиты и передачи части своей силы. Поскольку я был мал, контроль за способностями шёл только от него, как от родоначальника. Но даже если над ребёнком не проводился обряд, его имя навсегда записывается в пророчествах норн и привязывается к имени отца.       - Не особо понятно что-то.       - Вы, люди, называете это фамилией. Вторым именем или именем семьи. Мы же указываем отца как первоисточник силы и рода. Один – Одинсон, сын Одина. С его именем мне передаются его силы, его покровительство и защита, потому что он взял на себя право учить меня и передать в последствии трон. Я всегда связан с ним, даже когда он сейчас пирует в Вальгалле.       - Звучит мистически.       - Как есть. Для вас, людей, это ничего не значит. Считай, это – древняя магия. Так что, если бы у меня действительно был сын, я бы это знал.       - То есть, если женщина, - эм, ты понял – родит от тебя, ты чётко будешь знать, твой это ребёнок или нет?       - Пожалуй, да.       - Ха, твои бы способности да на шоу Моури.       - Не знаю, что это, но, видимо, весёлая штука.       Обстановка постепенно разрядилась, друзья шутили и смеялись, на миг абстрагируясь от проблем. Сканер не подавал признаков жизни, и Беннер решил забрать станцию с собой, несмотря на долгие уговоры бога остаться переночевать. «Я – легенда», несомненно, интересный фильм (и несколько актуальный), но Тони просил вернуться сразу, как закончит настройку – сейчас он старался не отпускать близких людей далеко за пределы базы. Тор понимающе кивнул и проводил шатена до машины.       - Ты же знаешь Тони, он всегда резкий и язвительный. Он не может признаться, что боится потерять ещё и нас после щелчка. Гордость...       - ... не позволяет. Мне это знакомо. – Тор натягивает улыбку на сухие губы и бьёт по кузову машины, сигнализируя об окончании разговора. Мозг старательно избавляется от виноватого взгляда карих глаз, забегая по пути в магазинчик у дома. Две бутылки тёмного как нельзя пригодятся во время медитаций. Тор вообще, похоже, только медитацией и занимается.       Он ложится на постель, вытянувшись по струнке. В голове возникают образы черноволосого брата и кенгурёныша, мешаются в смерче из обрывков памяти и алкогольного опьянения, и где-то на миг в затылке появляется тёплое ощущение чего-то родного, нежного, словно рука матери, успокаивающая расшалившегося ребёнка. Рука прохладна, задевает короткие волоски за ухом и на загривке, а певучий низкий голос напевает знакомую мелодию:

      «В черных, как гроза, горах брожу я один       Сквозь ледники идёт мой долгий путь       В яблоневом саду стоит прекрасная дева       И поет: «Когда ты вернешься домой?»