Баллада об испытаниях на прочность

      В рамках лечения апатичного состояния или депрессии, при отсутствии возможности посещения психолога, люди начинают свой путь с поиска информации в интернете: симптомы, признаки, характерные черты и прочее. Как правило, к поиску подталкивает некое событие. Это может быть случайная рекомендация видео в интернете, новый просмотренный фильм, короткая фраза в старой книжке или же невнятный разговор прохожих на улице. Среди людей ходит расхожее мнение, что всё начинается с идеи: достаточно посеять зерно – и человек не сможет жить, не осуществив заложенный замысел. Как дать идею человеку и, особенно, взрастить её? Почитайте экспертов-вербовщиков или психологов. Мало, кто признаётся в этом, но покупка их книги с громкой обложкой или же заголовок статьи уже являются первым шагом к развитию в вас уверенности в необходимости что-либо исправить.       Подобные приёмы работают, как выяснилось, и с богами. Пару раз спросив про паническую атаку, Беннер, тем самым, активизировал недоумение и интерес. Тор, решившись на приобретение квадратной плоской машины с кучей кнопок, стал постигать азы статей на Хулу, Яху и прочих сайтах. Как бы глупо это не смотрелось со стороны, Тор непременно был уверен, что для выхода из полубредового сумасшествия ему необходимо вычитать это в Интернете. У Брюса, естественно, просить помощи не стоило.       Первая стадия принятия реальности для тех, кто не может смириться с утратой, это отрицание. Тор с успехом прошёл эту стадию ещё в первые сорок дней с похорон брата, но легче не стало. Мысленно он возвращался к холму с высоким каменным столбом и сидел на обрыве: он помнил, как один ребёнок слева от основания положил сломанную деревянную лошадку, светловолосая девушка с младшим братом на руках отдала золотую серьгу в знак благодарности за деяния на корабле. Вещей было не так много, но Локи и тому нашёл бы применение в Вальгалле. Там отец, мать, они позаботятся о брате. И всё равно легче не становилось.       Второй стадией был гнев, и гнев был расширяющийся, поглощающий естество бога и разум. Гнев заполнял каждую клеточку тела, выбрасывал порой убийственные молнии в открытое пространство, и Одинсон в какой-то момент стал бояться выходить в люди – вдруг кого ненароком зашибёт. И если дома мигание лампочек и телевизора ещё как-то могло прокатить с фразой «старый дом, никто не ухаживает за ним», то постоянное беспокойство о бесконтрольной силе на открытом пространстве убивало всякую веру Тора в себя.       Что стало причиной отсутствия следующей стадии. Торг бог благополучно перескочил, с головой ринувшись в отчаянное безумие. Мрачные мысли выпивали все соки, мучили, не давая толком спать. Бывали дни, когда Тору было настолько тяжело, что руки не могли поднять ни молот, ни гром-секиру, не говоря уже о собственном теле. Воин чувствовал, как безумие нарастает в нём. Сидящий в углу мёртвый Локи частенько засиживался на полу напротив кровати. Иногда просто сидел, а иногда – ходил по комнатам искал что-то.       А потом Тор проснулся в один день. Спокойный, бесстрастный, с чистой, не затуманенной болью головой. И принял своё безумие. Он смотрел в угол комнаты, где бывал черноволосый йотун, и отвернулся. Никого в квартире не было, ни жуткого щёлканья и хруста, ни шороха тихих шагов.       Блаженная пустота.       Ас неспешно одевается, бредёт на кухню и выпивает стакан воды. За окном светло, стерильное небо отражало холодный свет утра. Верный молот сиротливо стоит на тумбе в прихожей. Его видно через арку в кухню, и Тору немного становится жалко верного спутника: столько пройти вместе, столько побед принести, а теперь удел обоих – сидеть в клетке собственных воспоминаний и страхов, никому не нужные, сошедшие с ума старые вояки.       Одинсон не смог придумать себе дело. Все месяцы до этого он занимался разными вещами: переносил мебель старых соседей сверху в грузовую машину, помогал Агнесс высаживать пионы и бархатцы под окнами, развозил продукты на базы нуждающихся с раздачей еды. Бьюик, подаренный Старком, вполне способствовал упрощению доставки – на Мьёльнире особо не налетаешься, да и рассекречивать себя не хотелось вовсе. Ещё и ночной патруль... постепенно хлопотные заботы и ночные вылазки помогли забыть о постоянном напряжении в ожидании неизбежного.       Сейчас утро. Патрулировать улицы рано, есть не хочется от слова совсем, как и сидеть взаперти. На гигиену и порядок категорично наплевать – в походах месяцами не моешься, и тут потерпишь. Усилием воли он решает прокатиться на машине до последнего места встречи с мутантом. Как раз, когда Тор заводил притеревшийся Бьюик, на экране телефона выскочило оповещение от Брюса: «Дрон заметил пацана в Бронксе сегодня утром». Мотор радостно урчит и вывозит хозяина на широкий мост. Доехать с Истсайда до Бронкса теперь можно за какие-то двадцать минут – пробок нет.       Кинув машину у одного из домов, громовержец выходит на середину проезжей части и ударяет концом зонта в землю. Точный электрический разряд волнами расходится на десятки километров и искрой доводит информацию о местоположении кенгурёныша. Не обращая внимания на немногочисленных свидетелей, он по привычке раскручивает зонт и, крепко держась за ручку летит в сторону ответного сигнала.       Перед ним Старшая школа науки Бронкса, детей вокруг немного скорей всего из-за того, что сейчас одиннадцать утра, и студенты сидят по кабинетам. «Видать, воришка – прилежный ученик, если его нигде не видно», - было подумал Тор, пока не увидел уже выученный до дыр силуэт в бессменной бордовой толстовке.       Пацан кивком прощается с друзьями у бейсбольного поля и мягко перепрыгивает полутораметровый забор. Синий рюкзак за спиной висит на одном плече, вторая рваная лямка лохмотьями свисает за спиной, болтаясь между ног. чуть приблизившись, Тор видит перемотанные бинтами костяшки и пластырь на правой щеке. Парень останавливается у одной из лестниц жилого комплекса и стягивает любимую толстовку.       Под ней оказываются выпирающие, крепкие мышцы рук и спины. На правой руке кольцом по бицепсу набиты руны, на первый взгляд. Тор помнил специальное заклинание лечения, которое носили простые воины и некоторые эйнхерии. Светлые волосы, что едва касаются плеч, ловким движением стягиваются резинкой в пучок, парень цепляет на себя футболку и старую грязную куртку рабочего. Бинты он сматывает и бросает с одеждой в рюкзак и выставляет руку чуть вперёд. Перед ним снопом зелёных искр открывается портал, и парень исчезает.       Тору сильно приспичило выпить.

***

      - То есть ты хочешь сказать, что помимо управления молниями – я понял, да, он действительно не мутант – он ещё и пользуется магией? Ты не находишь это, эм...       - Странным?       - Нереальным.       Тор тупо уставился на друга. Объяснять смертному, что молнии его, на секундочку, не молот создаёт, не было времени.       - Если у него целительная печать на руке, возможно, он имеет и другие. Я просто их не видел.       - Они могут давать возможность пользоваться магией? – Тор закатил глаза и кивнул вместо ответа. – Тогда всё становится понятно: парень нашёл информацию о печатях богов, набил себе везде, где можно, и от них черпает силу. Или я неправильно всё понял?       Заметно позеленевший с последней встречи Брюс виновато смотрит исподлобья на громовержца и глупо улыбается. Объяснять и учить Одинсон не мастер, а путать ничего не понимающего человека не стоит. Тор раздражённо тянет волосы на затылке и цокает. Карьер, где, судя по всему подрабатывал парень, находился аж в Солт-Лейк Сити. Как туда занесло пацана – одним богам известно. И всё же паззл сходился: его не могли засечь в Нью-Йорке или Манхэттене в течение трёх недель, потому что кенгурёныш передвигался с помощью порталов – значит, он – уверенный маг. В Бронксе и прочих местах совершал мелкие грабежи, чтобы не отловили за решётку, а прочие тёмные делишки... скорее, где есть заказ, туда и направлялся. Синий семейник, что увёз его однажды, говорил о целой группе похожих людей, которые могли оказывать соответствующие услуги. Например, передать секретный конверт с данными из Юты в Нью-Йорк, из Коннектикута в Массачусетс.       Единственный нераскрытый вопрос зудящей от занозы дыркой беспокоил Тора: сколько ещё таких магов-элементалистов, занимающихся криминалом на этом континенте есть? Ведь, его уже кто-то пытался выследить, угрожал им. Откуда знать, на что ещё способен кенгурёныш?       - Так, расскажи ещё раз, как и где ты его нашёл.       - Я почувствовал, как он переместился. След магии остался достаточный, чтобы открыть портал гром-секирой. Забрал из дома секиру и попал на какой-то карьер. Куча машин, люди в одинаковых одеждах, жёстких шапках, возят туда-сюда тачки с камнями. Я попробовал найти его ещё раз. Нашёл у какого-то станка. Он там подрабатывает. Магией не пользуется, молниями тоже. Косит под простого человека.       - Но он поднимает тяжёлые тачки и тащит по три на привязи за собой.       - Да. Сила в нём недюжая, поднимает двух крупных мужчин с земли за раз, за низ тянет огромные железные машины и вытаскивает из ямы. Это точно не мутант, он может быть потомком богов, либо...       - Либо богом, который давно живёт среди людей. – Закончил Брюс. Голову учёного постепенно одолевала мигрень из-за большого количества богов в радиусе одной страны.       Напряжённое молчание окутало помещение, где сидели Мстители. Наташе и другим пока не стоило давать непроверенную информацию, хотя Наташа явно была бы не против подключить свои связи. Видя, как её глаза каждый раз тускнели при фразе «объект Клинт Бартон не найден», Тор не хотел добивать шпионку.       - Слушай, давай подумаем: кто ещё может из таких, как ты, быть здесь? Какие-нибудь древние? Вечные? Или колдуны типа Стренджа?       - Не знаю я! – Электронная рамка на столе зажглась снопом искр и лопнула, как пузырь.       - Воу, не кипятись.       - Чёрт, я уже схожу с ума из-за него.       - Успокойся, Тор. Найдём мы пацана, не волнуйся ты так.       - Я не волнуюсь, я просто устал уже. Бегать за ним, носиться. Хоть подойди вплотную и спроси напрямик: как зовут, откуда ты!       Тор зло смотрел на стены лаборатории Беннера. Дым от кружек с чаем портил и без того заплывшее зрение, а живот предательски урчал. В бессилии Тор уселся обратно в кресло и стал рассматривать, как воображаемый Локи стоит тихонько в углу, облокотившись на одну из стенок, поигрывает кинжалом. Глаза его пусты, привычная сочная зелень радужки остекленела, затянув хрусталик белой плёнкой. Чёрно-фиолетовые пятна корявым воротником сидят на сломанной шее, уродуя некогда красивого принца. Локи вдруг поднимает прозрачный взгляд и кивает в сторону гром-секиры. Тор с недоумением смотрит на брата, и тот остриём кинжала тыкает в себя.       Шальная догадка поражает асгардца.       - Что? Что случилось?       - Ты сказал, он другой бог.       - Ну, да, возможно...       - Он другой бог. ДРУГОЙ. А что если он не из Мидгарда в принципе? Что если он из другого мира?       - Допустим. И что это нам даёт?       - А то, что Эрик Селвиг занимается поиском порталов в другие миры. И что, возможно, эти порталы работают не только с одной стороны. – Тор впился взглядом в Беннера, пытаясь донести теорию до учёного. Брюс, секунду назад задумчивый, вскакивает с широко распахнутыми глазами. Человек открывает и закрывает рот, как рыба, пока Тор, растянувшись в шальной улыбке, набирает Селвига. Давно надо было принять предложение работы.

***

      Эрик радостно сообщает, что уехал назад в Боулдер, поскольку устройства поиска от Старка получены, а лекции он завершил ещё на той неделе, и, если Тору так не терпится начать, он может приехать в штаб-квартиру института в Боулдере или в Стемфорд, куда Тор подвозил друга. Решив, что проще будет начать с места поближе, Одинсон вернулся домой собрать вещи и переехать временно к Селвигу. Футболки со штанами летят в общую кучу к кроссовкам в сумке. Беспорядок он так и не убрал, и, едва выйдя за порог, ворвался обратно, остервенело кидая мусор в строительные мешки и коробки. Времени в обрез. Тор оставляет ключи консьержу и любезно просит вынести весь мусор на помойку, за дополнительную двадцатку, конечно.       Желудок не получал еды добрые пять дней, о чём и известил хозяина громогласным воем и резью в боку. Сжав зубы, Тор выворачивает на дорогу к мосту, делая нежелательный крюк через Манхеттен. Жрать хотелось безумно.       Знакомый скрип покосившейся двери («Мэттью никак не подтянет петли!») по-дружески открывается и впускает в полупустой зал постоянного гостя. Блондин заказывает рёбрышки барбекю и картофель Айдахо, усаживается за дальний столик и принимается за еду. Звонкий тембр голоса сверху просит пересесть.       Он поднимает глаза и видит неотвратимый шок в голубых глазах рыжеволосого мужчины в деловом костюме. Он кажется ему смутно знакомым, но Тор давно не помнит лиц и потому приветливо протягивает руку трясущемуся незнакомцу.       - У вас занято? Простите, не видел.       - Д-да, я отходил в уборную помыть руки.       - Вы не против, если я вас потесню? Я быстро. Не очень люблю сидеть на виду.       Рыжеволосый нервно сглатывает и садится на соседний стул, почти промахиваясь задом. Одинсон машинально берёт незнакомца под руки, но мужчина отталкивает блондина, словно прокажённого. Голубые глаза затравлено смотрят на бога. Асу давно не было так неловко и страшно. Острое желание спрятаться обуревало тело. Этот человек явно знает, кто он и что натворил.       Паника разрастается снежным комом и отступает, когда бармен ставит пинту тёмного эля рыжеволосому мужчине и взволновано оглядывает двух посетителей.       - Всё в порядке?       - Д-да, Меттью, - дрожащим голосом отвечает мужчина. – Я просто чуть не упал, а г-господин..       - Х-хемсворт. Крис... Хемсворт.       - Мистер Хемсворт схватил меня слишком резко и напугал.       - Ох, ну тогда приятного вам вечера, господа. – Хозяин бара отсалютовал паре и вернулся к барной стойке.       Они простояли так ещё с минуту и спокойно сели за стол.       - Значит, Хемсворт?       - Д-да. Эм,... Крис. Кристофер. Дед так... назвал.       - М-м, интересное имя. Вы, случаем, не тот спортсмен из Квинса?       - Э, нет. Я родился в Европе, а потом перебрался сюда. Но я что-то вроде спортсмена, да. – Враньё выходило убогое, у братца с этим было куда лучше. Ложь у того отскакивала от зубов, как истина-правда, приукрашенная фанфарами и честной зеленью глаз. Тор вспотел, тыльной стороной ладони пытаясь утереть испарину со лба.       - Ох, видимо, я перепутал. Мои извинения. – На секунду почудилось, что незнакомец ухмыльнулся, беззлобно, но надменно, будто подловил на лжи, но решил продолжить игру.       - Да не страшно! А вас как зовут?       - Том, Хиддлстон. Я здесь проездом.       - О, часто бываете?       - Простите?       - Ну, вы знаете хозяина бара.       - А, да. Когда-то по работе жил неподалёку, так что познакомились на обедах. – На недоумённый взгляд аса, мужчина добавил: - Я ходил сюда на обед. Так проще, готовка – не моё.       - А, понятно, - Тор хотел было задуматься над самостоятельной готовкой, но живот упрямо просил еды, и Тор споро впихивал в себя куски мяса с кости. Так и подавиться не долго.       - Вижу, вы куда-то торопитесь?       - Есть немного. Срочный переезд, не более.       - В связи с чем, если не секрет?       - Другу помочь надо, - чавкая промямлил блондин. Том чуть поморщился и отпил из высокого бокала. – А вы как здесь?       - По работе. Нужна помощь в одном деле, и меня направили в Старк Индастриз как к единственному «живому» инвестору и банку на данный момент       - Вы работаете со Старком?       - С чего вы взяли?       - Да так, просто... – Тор скромно пошаркал косточкой по пустой тарелке. Выкрутиться из подобной ситуации никак не получалось, и он решил пойти ва-банк:       - Я кстати никогда не видел этого Старка. Ну, кроме костюма.       - Да? Мне казалось, его лицо известнее лица Президента Америки.       - А, ну да. Я про «вживую». Лично никогда не встречал.       - И поэтому носите коммуникатор, который есть только у сотрудников Старк Индастриз? – Том скептически поднял левую бровь и чуть засмеялся, когда услышал шорох натянутого рукава. – Легенду вы строить не мастер.       - Отчего же спортсмен не может работать на Старка?       - Наверно, потому что вы – не тот Хемсворт-спортсмен, и Тони Старк – Железный человек, учёный и миллиардер, что в последнее время занимается неизвестно чем, но уж точно не покупкой клуба регбистов.       Кошачья заманчивая улыбка заставила Тора поверить, что регбисты – очень крутые атлеты, поэтому задавать вопрос и оказаться глупым ещё больше, чем сейчас, в чужих глазах он не захотел. Разговор пошёл обо всём и ни о чём. Время неспешно текло вокруг их столика, посетители сменяли друг друга, как позиция солнца сменялась в окнах. Пожалуй, впервые спустя долгое время Одинсон смог действительно с кем-то поговорить, обсудить машины и проблемы с заправкой бензина, невкусные соевые котлеты и недорогие ресторанчики со стейками и выпивкой. Том периодически посматривал в телефон, будто ожидал чьего-то звонка, но никто так и не нарушил их приватный разговор.       - Боюсь, я засиделся. Мне пора идти на встречу, так что прошу меня простить. Крис. Может как-нибудь увидимся... – уголок рта странно дёрнулся на финальной фразе, но Хиддлстон быстро растянулся в вежливой улыбке, достаточно добродушной для нового знакомства.       - Ничего страшного. Может, и увидимся.       - Что ж, полагаю, до встречи?       - Да, до встречи. – Неуверенная протянутая рука пожала длинные красивые пальцы. Ладонь Тома была на порядок меньше торовой, и от этого смотрелась краше.       Мужчина ловко подцепил запрятанный под стул портфель, повесил на руку пиджак и в последний раз посмотрел на аса. В голубых глазах плескалось непомерное море эмоций, и все были направлены в сторону глупо вставшего в проходе широкоплечего блондина. Море, напоминавшее рассветы над золотыми башнями старого города.

***

      Заправка как обычно забрала нехилую сумму, на что блондин ворчал весь остаток вечера. Рабочая квартира Селвига неприятно пахла затхлостью и остатками реагентов вперемешку с машинным маслом и термопастой. Проветрив кое-как пространство, Тор вытащил из пакетов готовый обед для микроволновки и разложил продукты в ожидании ужина. Одинсон сел за стол. В углу маленькой кухоньки, меньше, чем дома, появляется брат, в привычной манере подбрасывая кинжал, прислонившись к стене.       Смутное сомнение по поводу встречи с обворожительным Томом крепко засело в воспалённом разуме громовержца. Совпадение было мало вероятным, но это Тор, Бог Грома и сплошных провалов, судя по последним событиям. Несмотря на приятный разговор, мужчина смотрел на Тора так, будто знал. Знал всё, в чём повинен бог. Знал о провалах и неудачах, ненависти и жалости к себе, про появившиеся проблемы с головой и галлюцинации – всё это Том читал в Торе, нисколько не смущаясь прямого взгляда в ответ. Страх сковал лёгкие, не давая дышать. Не хватало, чтобы человек знал правду и брезгливо смотрел на Мстителя. Только не он. Только не эти глаза.       Разобравшись с ужином, Одинсон звонит учёному:       - Эрик, я у тебя дома. Что мне делать?       - А, Тор! – Зевая поприветствовал Эрик. – Извини, здесь часовой пояс другой, я спал.       - Прости, я как-то не подумал об этом...       - Нет-нет, ничего страшного! Главное, что ты теперь сможешь заняться настройкой оборудования, и мы начнём первые эксперименты!       - Да, здорово. Так что делать?       - Сперва тебе надо выяснить параметры поиска. Мой коллега подготовил примерные расчёты, могу отослать, куда тебе удобно. Скопируешь переменные, вставишь в программу и всё.       - Эм, Эрик, я ведь в компьютерах не разбираюсь. Я, это... молнии делаю, бах-бах. – Беззлобно усмехнулся бог.       - Чёрт, про это не подумал. Тогда давай до утра оставим всё, ладно? Я с утра позвоню и скажу, как сделать удалённый доступ для меня, а дальше – проще.       - Ладно, до связи тогда.       - До связи!       Тор грузно плюхнулся на скрипучую односпальную кровать. Неделька предстояла быть весёлой. Вновь появившийся Локи задумчиво смотрел на брата стеклянными глазами и также быстро испарился.       Этой ночью Тору снился уютный дом на холме, полный пряных запахов, тёплых свитеров и чёрных вьющихся прядей, разметавшихся на широкой постели.

***

      Работа над поиском порталов кипела активно. Тор даже позабыл спросить у Эрика про возможных гостей из других миров, потому что сила для распространения электрического поля на бОльшие расстояния отнимала куда больше энергии, чем мелкая зона размером с городок.       Тор понимал: мычаньем и угуканьем делу вряд ли поможешь, его оружие, открывающее Биврёст не могло создать стабильную червоточину или хотя бы подобие портала на земле. Он предлагает сделать портал в лабораторию Селвига и проверить верность заданного алгоритма. И понимает, что паника, выбивающая дух из груди, нагрянула не вовремя. Тор хватается за грудь, сцепив зубы подползает к шкафчику с таблетками и достаёт кожаный мешочек с порошком. Брунхильда предусмотрительно отправила царя восвояси, всучив целебный порошок из корней яблоней Иддун. Бог вспомнил о нём при переезде, как и про рунные камни защиты.       Заглотив горсть побольше, в сознание ударило слепящее видение: он стоит у своего дома на холме и смотрит куда-то вдаль за горизонт. Не найдя цели, царь поворачивается, и за его спиной вырастают обугленные скалы горных рудников цвергов. Гном-кузнец спускается к нему и вкладывает в руку не до конца сгоревшее древко молота, такого, которым играют дети. Древко превращается в змею и обвивается вокруг сильной руки, а затем испаряется, оседая контурным узором на руке. Тор поднимает глаза и видит высокого мужчину. И хотя лицо его размыто, воин прекрасно знает человека перед собой.       Боль проходит с нарастающим треском кабелей в аппаратуре.       - Напряжения не хватает. Я тут взлечу на воздух раньше, чем найду заморыша.       - Кого? Мормыша?       - Не важно. Попробуйте создать энергию, схожую по определению порталу, и я почувствую ее.       - Ладно, даю отмашку. – В трубке кто-то кричит, шипит и матерится. Среди какофонии звуков ас слышит щелчок с оттяжкой и мгновенно стучит концом зонта по полу. В трёх тысячах километров от него вибрирует слабый сгусток энергии. Тор настраивается на перенос и открывает гром-секирой портал в университет. Открыв глаза после яркого радужного света, Одинсон видит шокированные взгляды подчинённых Селвига и поднятый вихрь бумаг в воздухе.       - Не совсем то, о чём я тебя просил, но это тоже неплохо. Нашёл нас? – Эрик ободряюще обнимает аса и приглашает выпить чашечку кофе, раз уж Мститель здесь.       Они сидят молча в кафетерии, каждый задумавшись о своём. Селвиг пытается начать экскурс в историю университета, но как-то быстро останавливается и встаёт с места.       Обернувшись, Тору захотелось рассмеяться во весь голос. Его жизнь, покалеченная и извращённая милостью норн, пополнилась комедийными совпадениями и, видимо, окончательно помутившимся рассудком. На подходе к их столу застыл с подносом в руках никто иной, как Томас Хиддлстон, человек, которого ас по великой случайности встретил в баре в городе за три тысячи километров отсюда, который приезжал по работе к Старку и который теперь швыряется воображаемыми молниями в Тора в надежде изжарить на месте.       Хотя скорее, ему больше бы подошли кинжалы. Острые, тонкие, как он сам.

***

      Смех не отпускает громовержца и через час, слушая, как Том истерично вопит на коллегу за гипсокартонной стенкой кабинета. Длинные руки ястребиными крыльями машут вокруг Селвига, грозясь остренькими коготками ткнуть в глаз. Эрик пытается успокоить коллегу, но лишь сильнее распаляет:       - Я тебя просил. Эрик, я просил тебя, чёрт возьми!       - Послушай...       - Мы договорились, что он не будет в этом участвовать!       -... Послушай, он нам нужен.       - Нужен? Нужен?! Ты в своём уме?! Чем этот неотёсанный баран поможет нам, сожжёт лабораторию и нас с ней?!       - Он будет искать порталы. Ты и сам знаешь, мы не можем ждать дольше. Пока он не нашёл...       - Заткнись. Даже не вздумай говорить об этом, - ледяным тоном прошипел Хиддлстон.       - ... Ладно, я не буду напоминать тебе о твоей задаче. Но подумай сам: когда он найдёт нужный портал и установит связь, он будет там и защитит.       Немного стало грустно от того, как бессовестно им воспользовался, казалось бы, верный друг. Селвигу нужна была только сила грома, не реальная помощь в изучении явлений или простое общение, а просто мальчик на побегушках. Старые друзья – всё, что у нас есть, да?       Грустная улыбка отразилась на лице бога, он медленно встал и не заметил колючего взгляда голубых глаз за стеклом. Том рассержено выдыхает и идёт прямиком за асом, хлопая дверью как можно сильнее, чтоб стены затрещали от напора. Эрик осел в кресле и схватился за сердце. Маленькая афёра почти удалась, если только сам Тор не напортачит. Рука тянется к баночке с таблетками в кейсе. При всей любви и уважении к Тору, больше он не станет влезать в отношения богов.

***

      - Не думал, что я настолько противен тебе, Том. В баре ты казался душкой.       - В баре ты солгал о своей истинной личности и ещё смеешь вызывать во мне чувство вины? В мифах ты куда более добродушный.       - В мифах у меня и дети есть, и умер я в яме с ядом Ёрмунгарда. Как видишь, я жив. – Том запнулся на начале фразы и сжал губы и белую нитку. Кулаки сжимали и разжимали ручки портфеля. Тор не понимал, что именно так взбесило учёного: насмешка над выдумками смертных или же само существование бога грома в пределах университета.       Том тяжко выдыхает и бурчит идти за ним. Пересекая ветвистые коридоры полупустого здания, мужчины спускаются в подвальные этажи, где находится массивная лаборатория, оборудованная по последнему слову техники. Автоматические машины и роботы переносили пробирки с жидкостями в разные шкафы и камеры, мерное жужжание не действовало на нервы, что весьма непривычно.       Хиддлстон подходит к самому дальнему углу помещения и включает компьютер. Частые строки кода мелькают на экране, включая большое кольцо у стены. Кольцо начинает светиться голубым светом, и Тор невольно вспоминает огромное чёрное око над башней Старка.       - Надеюсь, ты в курсе о происхождении этой технологии и какие беды она принесла вашему миру, - вкрадчиво прокомментировал Тор. Том колко усмехнулся, проигнорировав напутствие. – Слушай, если тебе настолько неприятно со мной работать, я попрошу Селвига привезти мне всё необходимое в Стемфорд, и я уйду.       - О, знаменитое благородство Тора Одинсона. А я уж было думал, что не почувствую его вновь.       Воздух в помещении заметно охладел. Из-за спины на секунду показались тени коротких молний, корявыми линями улёгшихся на пол и руки учёного. Одинсон подошёл сзади вплотную и, незаметно для себя самого, коснулся кончиком носа курчавых рыжих волос. Знакомый, едва уловимый аромат исходил от тела мужчины, вызывая приятное покалывание в кончиках пальцев. Том, затаив дыхание, замер в ожидании следующего шага громовержца. Бледная, особенно в бликах голубого свечения, кожа почувствовала жар асгардца, приняла частичку статики, перескочившей с ребра ладони в чужую.       Ресницы слабо задрожали, скрывая помутневшие синие глаза. Шершавые пальцы плавно провели по внутренней стороне ладони, застревали на выпуклых участках и поднимались к запястью. Том расслабился, гнев и досада ушли на задний план, как и голова, которая почти откинулась на крепкое плечо сзади.       Звук окончания расчётов заставил пару подпрыгнуть на месте и отойти друг от друга на пару метров. Оба предпочли не комментировать столь интимный момент, поэтому Том погрузился в долгие объяснения о принципе работы устройства порталов.       Громовержец искренне пытался вникнуть в тему, но всё же жалобно просил:       - Можешь как-то понятней объяснить?       - А? Что, великий воин плохо учился в школе? – «Да, и не надо мне показывать свою ядовитую усмешку, Локи». Тор нахмурился, и Том учтиво продолжил, всем видом демонстрируя, на какие жертвы идёт ради Одинсона.       - Сеть порталов позволит установить базовые точки для перемещения в разные места. Через них можно перевозить существ и передавать необходимые продукты, вещи или товары. Основная цепочка будет завязана на мирах Игддрасиля, оттуда уже можно будет совершать путешествия до прочих мест. Чем точнее координаты, тем плотнее и стабильнее портал. Твоя задача – чётко определять местоположение координат и передавать нам. Как только девять точек будут найдены, мы установим своего рода «дверь» и сделаем пробный забег. В идеале из одного мира можно попасть в другой, не пересекая границу Земли. Но над этим надо поработать...       - То есть я ищу червоточины, замеряю их положение и передаю вам? Не слишком ли сложная работа для «неотёсанного барана», хм?       - Подслушивать не хорошо.       - Обзываться так-то тоже. И ты так орал, что услышать было невозможно.       - Заткнул бы уши – не услышал, - с вызовом посмотрел на него Том.       - Не был бы такой врединой – не орал бы.       - Ты...       - И вообще, чем это я тебя выбесил? Борода моя не по нраву или сила?       Исказившееся в ярости лицо учёного вмиг разгладилось. Голубые глаза оценивающе оглядели с ног до головы, и Хиддлстон выдав свой вердикт:       - Ты поправился, обрюзжал, от тебя несёт до рези в глазах и ты даже не мыл голову. Ещё вопросы?       - С чего ты взял, что я не выгляжу так в принципе?       - Видел тебя в Битве за Нью-Йорк.       Тор обижено засопел и отвернулся от учёного. Весьма заметный смешок растворился в гуле мотора машины. Когда появился стабильный сгусток материи в рамках кольца, Хиддлстон протянул Одинсону гаджет с антенной.       - Диктуй цифры с датчика.       - 40.010572, -105.269167. Не знаю, правильно или нет...       - Дай посмотрю, - прохладная ладонь чуть сжала торову, пуская мурашки по спине. – Первые цифры – это широта, вторые, с минусом – долгота. Будешь диктовать так, понятно?       - Угу.       Тор захватил чужую ладонь ненадолго, тыкая её пальцами по сенсору датчика. Том уставился на аса и чуть прикусил губу, когда большой палец прошёлся по костяшкам. Одинсон слишком чётко видел сдерживаемую реакцию на невесомые касания, его заинтриговал столь резкий и грубый человек, который, затаив дыханье, даёт себя ласкать объекту неприязни.       Разноцветные глаза сталкиваются с голубыми напротив. Тору видится, как узкая ладонь трепетно касается обросшей щеки, и тонкие губы шепчут: «Что же с тобою стало, Тор».       Ас резко вертит головой, сбивая наваждение, и смотрит на слегка напуганного Хиддлстона. Печаль, засевшая где-то глубоко на дне зрачков, заставила Тора отвернуться и придумать отмазку, чтобы уйти. Он несётся к Селвигу, убеждая себя в мираже и разыгравшемся воображении.       Том остался в лаборатории, понуро склонив голову.       Машина запищала в последний раз, напоминая о собственной важности.

***

      - Всё равно не понимаю, что такого ему сделал, - ворчал Тор в кружку с пивом. Прошла почти неделя с начала поисков порталов, которая не увенчалась ничем, кроме усталости, раздражения и нервных всполохов молний. Тору действительно стало поднадоедать пересекать континент с одного конца на другой. Секира с мостом забирали не меньше сил – Одинсон чувствовал это, но говорить друзьям не стал. Всё же, это не их проблема.       Громовержец обидчиво сопел, булькая хмельным напитком. Эрик смотрел на него и тихо постанывал, потирая болючие виски.       - Тор, не злись на Тома. Он всегда такой раздражённый, сидит в лаборатории и выискивает места. Он полностью в работе, ему, порой, некогда дома-то сына проведать.       - М-да, такой себе отец.       - Твой, хочу сказать, ничуть не лучше.       Одинсон поперхнулся и выпучил глаза на учёного:       - Поясни?       Селвиг сглотнул и забегал глазами:       - Ну, я ведь помню, как он сбросил тебя на Землю и оставил без силы. И Локи.... Когда я был под его контролем, я видел обрывки его воспоминаний: как оставался без внимания, как Один холодно к нему относился. Скипетр, видишь ли, не просто овладевает разумом, а связывает между собой. В общем,... как-то так...       - Хм, Локи всегда был в тени – я помню это прекрасно. Я сам бывал тому виной, - бог угрюмо почесал небритую щёку. – Один всегда был строг к брату, требуя полного послушания, а мне многое с рук сходило. Это только потом, когда я тайком, ослушавшись наказа царя, полез в Йотунхейм, меня сослали в Мидгард. За дело, друг, но с братом он поступил куда жёстче.       - Расскажешь?       И Тор рассказывал, с тоскливой болью, пронзившей сердце, вспоминал, как доверчивые, полные слёз зелёные глаза смотрят на отца и брата, ждут поддержки и одобрения, но видят лишь холод и безразличие. Узкая ладонь отпускает древко копья, и трикстер падает в разверзнувшуюся бездну под Биврёстом. Тор до сих пор помнит смирение и осколки разбитого сердца в воспалённых глазах, как фигура становилась тоньше и исчезла лёгкой золотой пылью в чёрной кротовой норе. Лёгкие пережимало невидимыми клешнями, сбивало ритм дыхания, но Тор упорно не обращал внимания на ноющую грудь.       Селвиг кусал губы, сухие старческие пальцы нервно заламывались с каждым произнесённым словом. Тайна, что он хранил уже много земных лет, чугунным якорем свисала с его шеи. Он не мог ею ни с кем поделиться, не мог записать или передать морзянкой. Сейчас, видя, насколько разбит некогда жизнерадостный и сильный душой и телом Бог Грома, Эрик чётко наметил себе дальнейший план работы.       Мужчина кивает себе и кладёт руку поверх торовой:       - Знаешь, Тому нелегко. Он один. В смысле, постоянно один.       - И?       - И ему, как и любому одинокому человеку, тяжело одному нести работу и дом на плечах. Особенно растить ребёнка. Вспомни себя в подростковом возрасте: гормоны бушуют, душа жаждет бунта и приключений.       - Хм, я был молод, когда напал на Йотунхейм, - закашлялся громовержец.       - Вот! Понимаешь, о чём я говорю!       - Эрик, это к чему ты сейчас, а?       - Помоги Тому, подружись с ним! Он слишком долго сидит со своими компьютерами, давно забыл, как правильно общаться с людьми. К тому же, - Селвиг прошептал, чуть склонившись к уху собеседника, - он считает тебя сильнейшим Мстителем.       - Я и так сильнейший, - ухмыльнулся Одинсон и спокойно допил пиво. Маленький чужой секрет поднял внутри лёгкий ветерок гордости и смущения, словно он вновь мальчишка, которого сама Фрейя целовала в лоб, одаривая благословением.       Всё же, думать о романтических и сердечных делах не стоит – в первую очередь надо наладить отношения с коллегой, чтобы друг друга не поубивать в приступе гнева. Памятуя слова Селвига, Тор решил завтра или послезавтра пригласить Тома поужинать или просто где-то перекусить. Трапеза, как учила матушка, лучше всего раскрывала собеседника: становишься честным, но уязвимым.       Короткие встречи с Томом были наполнены недосказанностью и нерешительностью. Каждое появление Тора в университете снимало всякую радость и учтивость с лица рыжего учёного, с очередной плохой вестью от Одинсона – росла досада и разочарование. После восьмой вылазки в Огайо или Кентуки – Тор почти выучил карту и тут же в ней запутался – Одинсон долго смотрел на горькую тонкую нитку губ на лице и сжимающиеся в негодовании кулаки и подумал, что больше не хочет расстраивать Тома. Жёсткие от высохших мозолей руки неловко взяли чужие, и Тор вдруг пробурчал, что будет стараться лучше и установит хотя бы один портал к концу месяца. Хиддлстон скептически глянул на уставшего громовержца и устало выдохнул.       - Пойдём. Толку работать.       Хиддлстон ставит компьютер в спящий режим, закрывает лабораторию и предлагает пойти к нему домой. Небольшой одноэтажный домик в конце тупика мелькает необычно тёмно-синим цветом стен. Издалека дом кажется заброшенным, но это пока не увидишь высокую ветвистую изгородь. Том объясняет, что не видит смысла её подравнивать – не хочет, чтобы люди настойчиво заглядывали во двор. «Природа должна расти, а не обрезаться на корню».       Скрипнула калитка, пропуская гостей во двор. За изгородью располагался небольшой настил со стойкой для лука и оружия, а возле толстого дуба под густой кроной стоял боевой манекен. «Для сына», - сразу пояснил хозяин. С одного бока вылезала обугленная солома, мишень на голове почти истёрлась от дыр от стрел. Парень явно имел хорошие задатки воина, эйнхерийцам он дал бы фору.       Тор не заметил, как Хиддлстон вышел с двумя чашками ароматного чая. Громовержец с тихой благодарностью принял кружку и вошёл в просторную открытую гостиную. Внутри было светло, тепло, несмотря на достаточно холодную погоду для северного штата летом. Где-то слышен запах трав: чабрец, тысячелистник, тимьян – напоминало целительные комнаты во дворце. Тор был их частым гостем – потому и запомнил аромат и названия некоторых ингредиентов. Неосознанно вспомнилось, как Локи только учил целительную магию. Брат набрал всякой зелёной дряни в пока ещё общую комнату и со знанием дела прикладывал болотную жижу к ушибленным рукам и ногам старшего. Вонь не сходила с Одинсона по два-три дня, но заботу принимал с охотой, пусть жижа и состояла сплошь из сорняков. То был последний момент, когда Тор получал искреннюю заботу от младшего без кинжала меж рёбер.       Том усаживается за барную стойку напротив бога и, после паузы, спрашивает:       - Не спится?       - М? Нет, всё в порядке. Просто устал.       - Я думал, боги не знают усталости.       - Боги тоже устают, Том, в частности, когда много используют Мост.       Том виновато потупил глаза и уставился в свою кружку. За окном медленно заваливалось к закату солнце, и стали раздаваться звуки филармонии неподалёку. Тор сонно заклевал носом, и тут же встрепенулся. Хиддлстон аккуратно положил руку на плечо громовержца, стягивая со стула.       Одинсона укладывают на покоцанный диван, укладывая буйную голову на худые колени.       - Поспи, тебе надо восстановить силы.       - Мне как-то неловко, я как будто принуждаю тебя.       - Не принуждаешь, - шикнул Том, сильно дёргая прядь светлых волос. – Просто из-за меня ты вроде как вымотался совсем. Поди, ещё и помрёшь, а? Как же мы без надежды нашего мира?       Тёплая улыбка отозвалась приятным покалыванием в груди. Голубое небо, чистое, без единого облачка – такие были у матери, такие были у него самого. Тору не нравилось чистое небо, оно вечно насылало сладкий морок безделья и лени. Фарндал в такие дни и вовсе предпочитал валяться на свежей травке под деревом и напевать баллады Браги о прекрасной жене его Иддун, а не потеть на тренировках с воинами. Тор любит свинцовое, наполненное тучами и водой небо. Возможно, потому что это его стихия. А может, потому что собственный характер и жизнь больше походила на огромный смерч из волнения, смеха, воинственности и гнева, гордости и ярости. И чуть-чуть любви.       Плавными движениями пальцев Том растирал хмурые складки на лице Одинсона. Прикрытые веки дрожали от невиданной ласки, светлые ресницы трепыхались, иногда задевая чужие фаланги. Том кладёт одну ладонь на лоб, а другой придерживает подбородок. Мягкий массаж особо болезненных точек расслабил окончательно, позволяя Тору растечься бесформенной тушкой на старом диване       - Легче?       - Это... весьма приятно...       - Рад, что помогло.       Минутное молчание. Тор собирается с силами.       - Ты так холоден ко мне, но привёл в свой дом, напоил и даже сделал массаж. Как-то странно, не находишь?       - Скажи «спасибо», что ещё не задушил, - пробурчал Том.       - Я просто хочу понять, что я такого сотворил, что ты смотришь на меня с таким...       - Восторгом?       - ... Отвращением. – Мужчина прикрыл глаза и отвернулся к окну. – Ты,... ты знаешь, почему нет людей?       - Н-нет, - Хиддлстон едва успел прикусить язык.       - Врёшь.       - Я не...       - Ты знаешь, - громовержец резко вскочил на ноги и вплотную уставился на учёного.       - Я не знаю, почему исчезли люди. Я не один из вас, и информацией не располагаю.       Одинсон впился взглядом в вытянутое лицо, выискивал в глазах ненависть и омерзение, но не находил. Лишь неприкрытые злобу и сочувствие.       Нервно выдохнув, ас треплет волосы на затылке и досадно садится на пол. Сил допытывать и пререкаться не осталось.       - Тебе бы голову помыть. Твои золотые волосы похожи на клубок мышиной шерсти.       Тор жмурится. В груди резво затрепыхалось сбитое горечью потерь сердце. Забота. Вот в чём оно нуждалось больше всего. Пусть хоть кто-то родной и близкий позаботиться о нём, поухаживает, сотрёт уныние и мрачные мысли. Так хотелось скрыться от миров Великого Древа и спрятаться за тайником отца, где хранились свитки с договорами и первые самодельные игрушки аса. Поверить, что солнце ещё взойдёт над его головой.       Том усаживается на край дивана, укладывает светлую голову обратно на колени. Расчёсывает руками чужие спутанные волосы на манер гребня. Тихая мелодия раздаётся в голове бога, голова удобнее укладывается между разведённых теперь ног. Нежные, безмятежные касания по волосам и скулам, тепло ног и чужого живота – Тор, наконец, чувствует спокойствие и умиротворение на кроткий миг. Веки плотно слипаются, тяжёлое дыханье выравнивается, а тело засыпает.       Том откидывается на спинку и смотрит на громовержца, улёгшегося почти всей тушей на него. Длинные пальцы проводят по старому шраму, пересекающему правую щёку. Разглаженное от морщин лицо помолодело, напоминая о возрасте аса. Плечо неудобно давит в пах, но потерпеть чуть-чуть можно – не сломается. Ведь, не сломался?       Зелёные искры облепляют лицо, убаюкивая сладким мирным сном растущую грозу.