Глава пятая. "Жажда крови".
25 сентября 2022 г., 14:46
Входная дверь за Шисуи звонко хлопнула, и лишь после этого ни у кого из находящих в огромном помещении не осталось ни малейшего сомнения, что помощи в усмирении бушующего тэнгу, чьи глаза горели от гнева, вены на шее вздулись, а лицо раскраснелось от напряжения, от этого оборотня ждать не стоит. Обито верил в благоразумие родственника до последнего, будто в последний момент, перед тем как дверной язычок щёлкнет, его кудрявый друг развернется на сто восемьдесят градусов и придет помогать, — Какаши, словно их с его начальником не разделяли несколько рядов небезразличных к происходящему посетителей клуба, слышал, как сердце альфы-волка медленно стучало, пока он вдыхал спертый клубный воздух, наполняя горящие легкие теми жалкими порциями кислорода, которые в нем были, а после вампир не упустил и тот момент, когда мышца, гоняющая кровь, беспощадно остановилась, а её хозяин задержал дыхание, как только дверь захлопнулась. Хатаке соврал бы, если бы сказал, что бессознательно не прочувствовал всю боль рухнувшей надежды — за всю свою долгую жизнь он ни раз ощущал разочарование в близких людях (особенно родственниках). Это заставляло вампира отбирать в своё окружение людей гораздо тщательнее: он анализировал их поведение, долго держал на дистанции, устраивал незначительные проверки, — и только тогда, когда потенциальный товарищ прошел через все стадии к бесценному доверию Какаши Хатаке, он начинал считаться другом — и то, чаще, с натяжкой. Уверенность в таких личностях, как ни странно, была больше. К сожалению, у этого была и отрицательная сторона: их предательство было гораздо болезненнее.
Обито выглядел так, будто их мысли в данный момент были абсолютно идентичны — вампир поймал взгляд глубоких темно-карих глаз мужчины, которые даже за толстой ледяной оболочкой не могли скрыть, насколько оборотень был сломлен. Они несколько мгновений смотрели только друга на друга, будто вели безмолвный разговор — гораздо более откровенный, чем все те, что были до этого. Лицо Обито было абсолютно нечитабельным — Какаши даже представить не мог, что веселый начальник, вечный оптимист, большой любитель пообщаться с разными прослойками общества, мог быть настолько серьезным и несчастным. Все эти пару мгновений, пока они сверяли друг друга томными, совершенно одинаково разбитыми, взглядами, волк держался кремнем — и, казалось, только Какаши ментально одаривал его лучами поддержки и сочувствия, понимая, насколько ему сейчас больно. Вскоре оборотень всё же продолжил свои тщетные попытки подобраться к вышедшему из ума тэнгу, который раз за разом воссоздавал воздушный поток — Хатаке уже подрывался помочь, как перед глазами возник знакомый силуэт колдуна, балующегося некромантией.
— Где эти придурки? — Голос Хидана безжалостно разрушил сложившуюся тишину. Тату-мастер был одет не в фирменную форму заведения, а совершенно буднично — на нем была абсолютно белая, огромная для его тощего тела рубашка, заправленная в выглаженные брюки, и отполированные туфли. Далеко не его стиль — подметил Хатаке, но вслух ничего не сказал, — Я про Кисаме и Джуго. — Фыркнул он, бдуто пояснял совершенно очевидную вещь, смотря на хлопающего глазами Какаши, — Ты чего, как девственница на трассе застыл? Неужели твои древние, едва ли не разлагающиеся мозги не доперли, что эти два амбала без проблем смогут подсобить Тобито?
— Тебя не смущает тот факт, что их могут уволить, если они примут чью-то сторону в конфликте соуправляющих? — Неожиданно для себя холодно спрогнозировал Хатаке, неопределенно вскидывая бровь. Он совсем не думал об этом — просто искал оправдание своего замешательства, но эта мысль показалось довольно здравой. И, видимо, Обито тоже об этом думал, ведь два главных охранника «Камуи» — эта лучшая помощь, которую кто-либо мог оказать. Волк просто не мог не подумать о них.
На секунду вампир застыл, не в состоянии поверить в ход собственных мыслей. Обито не мог за один день в его глазах превратиться из раздолбая недо-начальника в действительно рационально мыслящего управленца — ничего, казалось бы, этого не предвещало. Альфа-оборотень был несколько чокнутый — слишком общительный для адекватного, но недостаточно непредсказуемый для откровенно сумасшедшего, однако Какаши никогда не чувствовал исходящую от волка опасность, когда со стороны смотрел на его общение с кем-либо — более того, Обито выглядел как огромный оберег на ножках, который сможет защитить тебя от всех напастей. В голове Хатаке сложился целостный образ немного глуповатого сторожевого пса, который рычит на чужих и ластится к своим, требуя почесать за ушком, но когда к этому уютному шаблону добавилось непойми откуда взявшееся чудовищное остроумие, бармен вряд ли бы смог когда-либо ответить. За этим рассуждением, как снег на голову, безжизненное сердце пронзила мысль, что Какаши просто рисует себе идеализированный типаж и примеряет его на своего начальника, и отчего-то все как-то удачно гладко на него ложится.
— Да, — Вампир готов был вслух поблагодарить Хидана, который, наконец, подал голос, вырывая коллегу из гнетущих рассуждений, — Тут ты прав. Насколько бы Тобито не был важной шишкой, у этих троих доля в заведении ровно такая же.
— Мне стоит спрашивать, откуда ты столько знаешь?
— О, да, самое время для светских бесед, упырь, — Закатил глаза Хидан, а потом недовольно кивнул на Обито, — Лучше прекращай ему глазки строить — ты этим ничего не добьешься — и помоги. Он тебя уволить точно не даст. Более того, может, после этого он разрешит тебе с ним, наконец, поговорить нормально, а если повезет, ещё и отсосать даст. Джекпот сорвешь.
Времени едко ответить на язвительное замечание не было, хотя ярость начала потихоньку закипать внутри, а на языке осели всевозможные остроумные ответы, которые только Какаши успел придумать, — он снова посмотрел в сторону, где оборотень твердолобо пытался найти брешь в непробиваемой защите Яхико, и буквально на пару секунд уставился на свежую рану, проходящую вдоль запястья Обито. Осознав, что упёртость альфы заставила перейти тэнгу из защиты в нападение, Хатаке понял, что его терпение и самообладание, с трудом воспитываемые после войны, где таким качествам совершенно не было места, наконец, дали сбой. Хватило пары мгновений, чтобы вампир оказался позади тэнгу, навострившего материализовавшиеся на его пальцах орлиные когти для очередного удара по соуправляющему, и с нечеловеческой силой толкнул того на совершенно не растерявшегося Обито. Оборотень оперативно перехватил две руки ошарашенного Яхико, не ожидающего нападения со спины, и заломил, предотвращая любой выпад, пока рыжий яростно неразборчиво осыпал его проклятьями. Тэнгу некрасиво выгнулся — одному его крылу мешали двигаться собственные бедра, а как только он развернул второе, чтобы хотя бы попытаться вырваться, Какаши безжалостно ухватился за хрящик, усыпанный рыжими перьями, и под жалобный крик Яхико без особого усилия сломал его надвое. Одна часть крыла осталась в руках вампира, пока обессиленный от боли и истерики мужчина опал на пол.
Хатаке понимал, что должен был чувствовать вину, осознав, что сделал — его рука, державшая большую часть крыла, начала предательски дрожать, когда Нагато закричал имя тэнгу, укладывая его на собственные бедра, обеспокоенно приглаживая рыжие волосы и умоляя не терять сознание. Однако, вместо вины Какаши чувствовал ужасный голод — его желудок неодобрительно сжался, когда вампир оглянулся по сторонам и внезапно осознал, что единственное, что он видит и чувствует — это кровь, которая сейчас была повсюду. Мужчина с открытым переломом бедра, блюющий оставшимися органами, чьи внутренности были сейчас разбросаны по всем сторонам в радиусе десяти метров, всё ещё подавал признаки жизни, но бармена его состояние уже не особо волновало. Он смотрел на гигантскую лужу крови, которая испачкала его белые кроссовки, почувствовал её сладкий запах и понял, что если ещё минуту будет находиться в этом помещении, то обязательно вонзится клыками в чью-нибудь ярёмную вену. Он сделал неловкий шаг вперед, поднял взгляд на Обито и замер. Оборотень смотрел на него далеко не осуждающе — его брови были сведены к переносице, но он благодарно кивнул, породив короткую улыбку и выжидающе на него смотрев, будто ожидая получить её же в ответ. Но Какаши было абсолютно всё равно на то, что от него хотел Обито. Волчья регенерация так удачно отказывалась затягивать свежую соблазнительную рану на руке, а Хатаке так сильно искусило месиво вокруг, что он уже рисовал в воображении картинки, где будет до последней капли опустошать сосуды волка, нежно слизывая каждую не попавшую в глотку струйку бурой жидкости…
— Какаши! — Голос Тензо звучал где-то на подкорке сознания, но это не имело никакого значения сейчас.
— Джуго, Кисаме, как можно быстрее выведите всех вампиров на свежий воздух. Для них всё происходящее — это прям застолье, — Кажется, Итачи. Как же сексуально набухают вены Обито не шее и руках, когда он напряжен. — Нет, Какаши не нужно, с ним и так справимся.
— Так, он такого этого, — Интересно, такая ли его кровь сладкая, как его сочная, на вид ужасно жесткая, накаченная задница, — невменяемый. Земля вызывает Какаши, — Хатаке почудилось, что перед глазами кто-то щелкнул пальцами, но чужие руки и их хозяин быстро размылись на общем красном фоне, — Какаши, ответьте, прием. Не-а, товарищи, он уже не с нами.
— Хидан. Рад тебя видеть. Разве ты не был на собесед-
Хатаке не понял в какой именно момент забыл о своей ненависти к прикосновениям и вплотную прижался к разгоряченному, потному от короткой, но ожесточенной борьбы телу Обито, черная влажная футболка на котором, дразня, легла на кожу именно так, чтобы демонстрировать все шесть напряженных кубиков. Его торс прилип к более крупному каменному торсу оборотня, настолько, насколько это вообще было возможно — теперь он не только слышал биение чужого сердца, но и чувствовал так, будто их тела не разделяли два слоя одежды. Организмы обоих существ, будто скооперировавшись, в унисон качали кровь, подражая друг другу — от этого осознания желудок начало рвать изнутри — эдакая извращенная пародия на бабочек в животе. В ноздри вампира ударил пряный запах, и Какаши больше не был в силах сдерживаться: он прижался носом к чужой ярко выраженной, темной, толстой ярёмной вене и обвил волка руками, закинув обе конечности на широкие плечи, повиснув на ватных ногах. Обито ещё сильнее напрягся — его горло обнажило все жилки и мышцы, но Хатаке лишь умиротворенно простонал что-то под нос, блаженно прикрыв глаза.
— Какаши. — Предупреждающий тон альфы прошел сквозь названного.
Вампир приоткрыл рот, обнажая вытянувшиеся клыки, и уже собираясь приступить к ужину, так любезно откинувшего голову в сторону, как услышал хруст собственной шеи и почувствовал невозможность сделать даже жалкий глоток воздуха, а вскоре и то, как отключается его мозговая активность. Чувство голода, к счастью пропало. Как, впрочем, и все остальные чувства.
Последнее, что услышал Какаши было тихое тензовское: «Прости».
***
Первой мыслью Какаши, когда он очнулся после предполагаемой смерти, было то, что эльфы после многовековой войны с оборотнями лучше всех других рас, проживающих в их огромном мире, знали, что делать во время вампирской ломки, и поэтому совершенно не удивительно, что шею ему свернул именно Ямато. Длинноухие коренные жители леса несколько лет работали бок о бок с вурдалаками и ни раз сами сталкивались с теми в состоянии безумия, вызванного голодом. Во время боевых действий кровь лилась реками и далеко не все выдерживали открывающийся перед ними соблазн. «Для них всё происходящее — это прям застолье», — вспомнилась фраза Итачи, и он даже не представлял насколько же был прав. Кровавое месиво выглядело не пугающе, а вызывающе — пиршество, нарытый стол, на который отчего-то забыли положить приборы. Какаши и сам нередко впивался в шеи умирающих эльфов и оборотней, совершенно позабыв о нравственности, — Хатаке не гордился собой из прошлого, но, как сейчас помнил, часто иссушал товарищей или противников (даже тех, которых ещё можно было спасти) не из-за невозможности противостоять физической нужде, а чтобы насытиться и на короткий промежуток времени увеличить силу и выносливость. Кровь в маленьких количествах была необходимостью для поддержания жизни организма. Кровь в больших количествах была наркотиком, который делал тебя непобедимым. Жажда, часто, была даже не по вкусу, а по всесилию и отсутствию страха — вампир слишком часто ловил себя на мысли, что ему ужасно не хватает этой эйфории, когда выпивал небольшой пакет донорской крови из холодильника, но никогда не думал, что сорвется. В помещении, в котором сейчас находился Какаши, было совершенно пусто, но даже сквозь сон он слышал два приглушенных голоса за тонкой стеной. Один глаз неохотно распахнулся, но ещё не был способен справиться с сонным прищуром. Хатаке был в небольшой слабоосвещенной комнате, в которой до этого момента ни разу не находился, лежа на просторном черном диване, укутанный в теплый махровый плед. Поднявшись в сидячее положение, зябко потерев руками плечи, он начал изучать окружение более подробно: криво отодвинутый стол с тремя пакетами донорской крови с приклеенными медицинской справкой о доноре и надписью «AB-» — деликатес (и откуда они только достали четвёртую отрицательную?), дорогой мини-бар рядом с выходом из помещения со стеклянной дверцей, открывающей вид на несколько больших бутылок Джек Дэниэлс, и неоновая подсветка, режущая глаза, что проходила поперек всех четырех стен. Какаши невольно поморщился, отводя от нее глаза, и это заставило его отвлечься от созерцания помещения и вслушаться в происходящее за дверью. — Наверное, потому что иного выхода не было? Я был свидетелем всего происходящего, и Какаши вмешался только после того, как Ваш бедный несчастный однокрылый друг ранил того темноволосого оборотня, — Возмущенный возглас, в котором слышались нотки обиды, Ямато прозвучал громче, чем обычно. Осознание о чем идет речь заставило Какаши сильнее укутаться в плед, будто в тщетной попытке спрятаться или исчезнуть. — Да я и не осуждаю, пацаненок! — Голос, принадлежавший Хидану, прозвучал несколько виновато, — Но упырьей заднице нужно было быть аккуратнее, ведь теперь немаленький шанс того, что его выпрут из персонала «Камуи» только так. Что ещё хуже, если Нагато и вправду разозлился — а он разозлился — то он может сделать так, чтобы в этом городе и его окрестностях Какаши и вовсе больше не найдет работу. Малочисленное семейство кицунэ Узумаки чуть ли не крышует все крупные компании и сети заведений, к сведению. Узумаки действительно имели большое влияние в городе лет двести назад, но Какаши ни разу лично не встречался ни с одном из них и ничего не слышал о этом клане кицунэ уже очень давно. Представители этого семейства выступали как независимая рациональная сторона конфликта оборотней и вампиров, призывающая закончить бессмысленную войну, больше — ходили слухи — потому что весомая часть из них входила в тайное правительство, управляющее публичным, и им, по каким-то причинам совсем не выгодны были терки волков и вурдалаков, чем из гуманистических побуждений. Конечно, это была просто очередная теория заговора о том, что власть в мире была двухдонная, сгущающаяся вокруг мудрых многохвостых лисов-долгожителей, цивилизация которых уже начала развиваться десятки тысяч лет назад, когда некоторые из рас ещё не освоили прямохождение. Однако, в каждой сказке есть горсточка истины, и Хатаке практически не сомневался, что кто-то из кицунэ мог прямо влиять на проведение каких-либо масштабных реформаторских решений — и вампир бы совсем не удивился, если бы это оказался кицунэ их семейства Узумаки. То, что Нагато оказался одним из них, не сильно шокировало Хатаке — вид кицунэ, по неизвестным причинам, начал терять численность ещё полтысячелетия назад, и, кто знает (кроме папки под грифом: «Совершенно секретно»), может, всех живых представителей уже можно было пересчитать по пальцам одной руки. Какаши не малых сил стоило подняться на ноги, но когда он стоял на ослабленных конечностях, всё ещё по-домашнему закутанный в теплое одеяло, и сделал пару шагов к двери, пошатываясь, голоса, будто их обладатели услышали его передвижение, затихли. Как только дверь со скрипом отварилась, открывая вид на эльфа и колдуна, выжидающе уставившихся на проем в VIP-комнату, Какаши прислонился к косяку и сонно не особо заинтересованно посмотрел на них, поправляя плед, покоящийся на плечах: — Какаши! — Ямато грустно, сочувствующе улыбнулся ему, но Хатаке даже не кивнул на приветствие. — Рад, что ты в строю, — Хидан помахал ему, пока вампир сонно изучал их скучающим взглядом, — Ты как? Помнишь что-нибудь из произошедшего? — Отрывками. — То, что ты сломал Яхико крыло, — часть этих отрывков? — Это помню, — Кивнул Какаши, проглотив подступающий зевок. Все воспоминания с середины вечера были спутаны — он точно помнил, как полу-раздетая плачущая Конан прибежала к Обито, то как они начали прорываться через плотную толпу к выходу, а дальше человек на полу, разъяренный тэнгу, много крови. Очень много крови, — Я немного отвык от такой кровавой бани, если честно, — Шепотом признался он. — А то, как впился в вену своего начальника? — Голос эльфа прозвучал ужасно неловко, но вампир даже не обратил внимание на интонацию, зациклившись на содержании. Оборотень был ранен — Какаши точно помнил глубокий порез вдоль запястья, который очень медленно регенерировался —, а ещё, кажется, был разбит морально. Его родственник, от которого он до последнего ждал помощи, проигнорировал его мольбы и ушел, злорадно усмехнувшись, захлопывая дверь. Так или иначе, чуть позже это уже не имело значения: Хатаке помог Обито справиться с тэнгу — как ему тогда казалось, из сочувствия, понимания и жалости, а сейчас пришла шальная мысль о том, что просто хотелось быть ближе к утолению собственной жажды. Волк скрутил Яхико, а вампир сломал ему крыло — иного выхода не было, они действовали быстро и слаженно. Не было времени думать: крылатый в любой момент мог вырваться, и все было бы коту под хвост. А потом… Да, он не сдержал бушующий внутри голод, смешавшийся с переизбытком эмоций, смотря на рану, и прижался вплотную к чужому мускулистому телу — и, о черт, он никогда так не возбуждался перспективой высосать чью-то кровь —, но Какаши не успел проткнуть его ярёмную вену зубами, только… Вкус крови, второй положительной, оборотня — именно так пахла кровь Обито — до сих пор чувствовался где-то под языком. — С ним всё хорошо? — Шокировано распахнул глаза, смотря то на одного растерянного собеседника, то на второго, осознавших, что эта часть ночи совершенно стерлась из его памяти. — С Тобито то? Да, твой друг, слава Джашину, вовремя свернул тебе шею. И он не злится на тебя даже, — Не особо весело усмехнулся Хидан, — Чего не скажешь о Яхико. Нагато повез его в больницу. Насчет его крыла ничего ещё, толком, не известно, но с головой явные проблемы. — Мне жаль, — искренне тихо произнес Какаши. — Обито сейчас разбирается с полицией. Уже минут сорок как, — Ямато кивнул на выход их коридора, с одной стороны ведущего в VIP-залы, с другой в основную часть ночного клуба с баром, танцполом и столиками, в котором ранне и работал Хатаке, — Сказал, что живучий старый извращенец сумел сбежать и нажаловался на избиение в ближайшем участке. — У клуба будут проблемы? — О-очень сомневаюсь, — Колдун воодушевленно подмигнул Какаши, — Это же Тобито, он разберется. Более того, — Посчитал нужным добавить он, — Сасори нашел на камерах наблюдения доказательства того, что мужик домогался до красоточки Конан. Всегда можно будет настоять на отзыве заявления под угрозой разоблачения его извращенной натуры. Несколько минут они стояли в полной тишине, смотря друг на друга. Ямато неловко переступал с ноги на ногу, посматривая на наручные часы (уже, должно быть, было раннее утро), не от того, что куда-то спешил, а из скуки и нагнетающего молчания; Хидан большую часть времени поправлял воротник рубашки, а потом просто расстегнул первые три пуговицы, обнажая изящную ключицу, и нахально улыбался, встречаясь с кем-то из них двоих взглядами; Какаши плотнее прижимал к себе плед, мечтая, чтобы он действительно помог ему перестать существовать — в какой-то момент он правда поверил, что и в его жизни началось мирное время, но никто не удосужился его предупредить, что его так просто можно разрушить. Старые привычки явно дали понять, что они покоятся где-то в глубине его сущности и никогда не позволят ему о них забыть — а если он всё же решиться начать забывать, они вновь всплывут и разрушат все, что он так тщательно строил. — Оставьте нас с Какаши, — Обито внезапно появился в противоположном дверном проеме, — нам нужно поговорить наедине. Даже издалека оборотень выглядел ужасно потрепанным. На его лице не выражалось ни нотки из привычной радостной и оживленной мины — только круги под глазами, образовавшиеся от усталости, и полуприкрытые веки, кричащие, что их владельцу нужен двенадцатичасовой сон. Футболка теперь была другая — Какаши не хотелось думать, что ту испачкал он, пока жадно впивался в волчью шею — а на руке был сухой бинт с запекшейся кровью. Такой же был и на шее. Чувство вины волной накрыло вампира, и он готов был стать добровольцем, отдавшем себя стихии, утонув.
