Построим этот мир под самих себя

      Шисуи, волк-омега, который начинал мелькать в поле зрения Какаши все чаще и чаще, иногда подходя и мило здороваясь, любил общаться с Обито — это была какая-то недиагностированная форма зависимости и нездорового интереса, как подмечал для себя бармен, потому что они ежедневно часами напролет сидели в VIP-зоне, разговаривая о чем-то, а потом выходили и договаривались у бара о следующей встрече (будто демонстративно делая это именно перед Какаши), и чем скорее эта встреча была, тем сильнее глаза обоих волков блестели в предвкушении, а Хатаке, протягивая счет хозяину заведения, своим косился то на одного, то на второго, недоверчиво: Обито болтал без умолку, когда у него появлялась такая возможность, поэтому чем-то из области фантастики было поверить в то, что кому-то было действительно не все равно на всю ту демагогию, которую тот мог родить за несколько часов разговора. Сначала эта черта оборотня дико раздражала — Какаши в привычной для себя манере закатывал глаза и игнорировал чужое существование. А однажды, неожиданно для самого себя, он заметил, что с ним-то, как бы Хатаке того не хотел, Обито как раз таки и не разговаривал, никогда — кидал при виде вампира пару заезженных дедовских пикапов, будто это стало чем-то вроде ритуала на отличное начало рабочего дня, а потом, посылая воздушный поцелуй, а иногда и это забывая, уходил составлять компанию посетителям или отвлекать от работы кого-то из Акацук. И именно в такие моменты, когда вампир провожал альфу-оборотня скучающим взглядом, он вновь напоминал себе (чувствуя раздражение из-за того факта, что его вообще это волнует): они до сих пор друг для друга были лишь незнакомцами с общим кругом общения — если коллег можно было назвать кругом общения — и, в какой-то мере, схожими интересами, которые когда-то там познакомились в ночном клубе — не более. Несмотря даже на продолжительный флирт, который каждый раз позволял себе волк. Попытки заигрывания не кажутся соблазнительными, когда только на них и строится общение — подобное, как оказалось, быстро приедается.       Оглядываясь назад, Какаши понимал, что сложившаяся в его жизни ситуация, не похожа ни на что пережитое им раннее. В новом мире, который он, постепенно социализируясь, был обязан принять, не было ни кровожадных оборотней, которые позиционируют себя исключительно как врагов, желая выпотрошить твое брюхо только потому что твои клыки несколько заостренны и ты чуть бледнее обычного человека, ни хитро улыбающихся вампиров-союзников, что терпят тебя лишь потому что пришлось объединиться против общего врага, на самом деле предвкушая занять твое место среди знатных кругов, потому что, очевидно, они достойны гораздо большего, — не было тех шаблонных образов, от которых Хатаке было привычнее отталкиваться, проживая тяжелые этапы своей жизни. Зато бармен почти каждый день видел обычных, чересчур бытовых оборотней и вампиров, большинство из которых, являясь бывшими героями войны, как и он сам, не просто перестали видеть в друг друге угрозу, а жили дальше.       Именно так Какаши не по своей воле, выполняя свои рабочие обязанности, познакомился с немолодой супружеской парой оборотней, которые, подойдя к бару, мило улыбнулись ему и без тени призрения и ненависти ни с того ни с сего рассказали всю длинную историю своего проблемного замужество (из-за глупой системы иерархии волков). Хатаке, скованно кивая и отводя взгляд, дослушал все до конца, не решившись задать ни одного вопроса, побоявшись, что те могут оказаться слишком интимными. Женщина, от которой разило тестостероном чуть ли не больше, чем от Обито, даже собиралась потрепать вампира за щеки, но тот вовремя увернулся, неловко улыбаясь. Пара поняла все без слов — они оставили ему большие чаевые и пожелали удачи в жизни.       Через несколько дней после этого инцидента в бар пришла небольшая группа сравнительно молодых вампиров-фриков, разодетых в байкерские косухи и дранные джинсы и на весь бар обсуждающих какого-то черноволосого оборотня из стаи, которая «владеет» клубом — и, какое совпадение, пепельноволосый знал как минимум трех, точно подходящих под эти характеристики! Один из них, особо общительный, сразу попытался вовлечь в их разговор Какаши, отметив, что тот вампир, несмотря на то, что Хатаке чуть ли не прямо заявил, что времяпровождение в больших компаниях в рабочее время — не совсем то, за что ему платят, демонстративно начав протирать стакан виски более целеустремленно. Тем не менее группа от барной стойки не отошла, и бармен мог слышать весь протекающий диалог между друзьями. Как оказалось, у этого самого вампира-пере-экстраверта — к нему несколько раз обратились, как «Суйгецу» — сегодня было десятилетие со дня его обращения, и он решил прийти в «Камуи», чтобы попытать удачу ещё раз встретить того самого оборотня, выполняющего функцию официанта, с которым они немного пофлиртовали несколько месяцев назад. Круг описываемых теперь незначительно сузился, и, если сначала Какаши был уверен, что флиртующим был Обито, то когда Суйгецу выдал, что симпатичный парень, вроде как, являлся омегой, понял, что речь шла о младшем брате Итачи — Саске. О нем Хатаке даже не подумал сперва — они пока ещё не были знакомы, поэтому единственное, что мог сделать Какаши, сжалившись, встряв в разговор, посоветовать обратиться к старшему брату-оборотню.       Только позже, когда Суйгецу, радостный, прибежал его поблагодарить, после того, как на коленях вымолил У Итачи номер Саске, извинившись за то, что налички не хватает на чаевые, до Какаши дошло, что он только что увидел вампира действительно заинтересованного в романтических отношениях с оборотнем — настолько, что думал о нем несколько месяцев.       Но обычно рабочие будни были гораздо скучнее.       В один, казалось бы, из таких дней, когда Обито утащил Шисуи под ручку в VIP-комнату, а остальная чать персонала была занята своей работой, перед Какаши сидела Конан с ноутбуком, скучающе наматывала локон крашенных волос на палец и тыльной стороной второй ладони подпирала подбородок, не особо заинтересованно уставившись в монитор, который освещал усталое лицо и подчеркивал броские тени для глаз. Её расслабленные субтильные крылья прикрывали спину, позволяя гуляющему по помещению ветру перебирать тончайший материал, пока вампир не подошел к ней на достаточно близкое расстояние, такое, что ненамеренным сокращение дистанции назвать было невозможно. В этот момент крылья выпрямились, чуть не задев проходящего мимо перевертыша с двумя наполненными бокалами в руках, успевшего вовремя отшагнуть в сторону, а острый подбородок устремился вверх, позволяя своим большим янтарным глазам бросить вопросительный взгляд на бармена.       — Ты что-то хотел спросить, Какаши? — Она мило улыбнулась, заправив тот самый непослушный локон волос за ухо, и с неким наслаждением до потухания экрана прикрыла ноутбук — она сидела за устройством уже несколько часов без перерыва, иногда оглядываясь по сторонам, так что общение с коллегой-барменом воспринималось, как небольшой спонтанный перерыв, — Смотришь на меня своим задумчивым взглядом уже минут пятнадцать. Сижу и думаю, когда же ты решишься подойти. Стыдно заставлять начальство ждать, не находишь? — Хихикнула она, немного грубее, чем остальные девушки, периодически общающиеся с Какаши.       — Просто хотел сказать, что пожилой мужчина под шафе за третьим стоиком очень пристально наблюдает за тобой. Будь осторожнее, — Вампир кивком головы указал на человека в компании трех опустошенных бутылок вина.       Конан повернулась в указанном направлении и встретилась взглядом с раскрасневшимся представителем людей мужского пола. Глаза его были затуманенны белой пеленой, а по подбородку текла слюна — он криво усмехнулся ей, обнажив кривые пожелтевшие зубы, и кокетливо помахал, когда девушка встревоженно распахнула глаза и опять уставилась на Какаши, прикрывая лицо рукой, будто в попытке утаить тот факт, что секунду назад вообще смотрела в ту сторону. Хатаке, как никто иной, кроме, разве что, Нагато и Яхико, знал, что она не в первый раз сталкивается с противными алкоголиками, словившими белую горячку, резко решив, что они достаточно привлекательные для девушки-трудоголика, ведущей здоровый образ жизни и приучающей к нему двух своих любимых людей.       — Думаю, стоит сказать Кисаме или Джуго, — Большим пальцем левой руки указав на двух играющих в карты охранников, произнес вампир.       — Не к чему разводить суету, — Грубо бросила Конан, отмахнувшись от предложения, — Они обычно не предпринимают ничего, кроме беглых взглядов, подмигиваний и неоригинальных подкатов, — Пробормотала она. больше уверяя в этом себЯ, чем бармена, параллельно поднимаясь с насиженного места и аккуратно складывая ноутбук в сумку, раннее покоящуюся у неё в ногах. Она на мгновение замерла, неуверенно смотря на вампира, а потом натянула на лицо улыбку и приоткрыв пухлые губы выдала, — Не волнуйся за меня. Я могу за себя постоять.       — Здравствуйте! — Оживленно начал знакомых голос в тот момент, когда Какаши посмотрел на наручные часы, — Прошу прощения, мисс, хотел Вас предупредить, что во-он тот мужчина фотографирует Вас.       Хатаке на мгновение замер в оцепенении, а потом поднял голову на источник звука, шокировано пялясь на эльфа, встрявшего в их подходящий к концу разговор. Это был невысокий юноша в черной футболке, накинутой на плечи зеленой клетчатой рубашке, потертых джинсах и черных очках, что недавно закрывали красивые карие глаза миндалевидной формы, а теперь покоились на его короткий растрепанных светло-каштановых волосах, чей голос невозможно было спутать ни с чьим другим. Тензо. Он обеспокоенно смотрел на красивую женщину, положив руку на хрупкое острое плечо, указывая ей всё на того же мужчину, на которого уже обратил внимание Конан Какаши. Он на мгновение устремил свой взгляд на вампира, выдав милую приветствующую улыбочку, которая быстро пропала, в тот момент, когда представительница расы сидов высвободилась из легкой хватки юноши, возмущенно хлопнув Ямато по ладони.       — Простите?       — Во-первых, — Конан посмотрела на эльфа, виновато поежившегося под её взглядом, — Что Вы себе позволяете? Не слышали про личные границы? Во-вторых, вы, оба, что сговорились? Знаю я! Это не ваше дело, понятно? — С этми словами она агрессивно сжала ручку сумки для ноутбука, выпрямила спину, гордо вздернув подбородок кверху, пронзила взглядом обоих мужчин, что непонимающе хлопали глазами, и, убедившись, что тем нечего добавить, развернувшись на каблуках, быстро зашагала в сторону VIP-залов.       Тензо только устало вздохнул, неудовлетворенно покачав головой, подбираясь всё ближе и ближе к барной стойке, не смотря на Какаши и не начиная разговор первым, из-за чего знакомый ему вампир начал мяться на месте, не в состоянии и слова сказать, чтобы как-то разбавить только что произошедшее. С того случая с ссорой они ещё ни разу не разговаривали, и Хатаке пару раз ловил себя на мысли, что ему очень хочется позвонить приятелю, чтобы извиниться и торжественно объявить, что работой он, всё же, обзавёлся. Однако, как только он решался, уверенно набирая выученный наизусть номер эльфа, тут же его стирал, поджимая губу — и только сейчас Хатаке понял, что вел себя не лучше обиженного ребенка, который не мог сделать первый шаг к примирению с важным для него человеком. И Ямато будто бы прочел ход его мыслей:       — Это было нечто! — Прокомментировал он поведение одной из соуправляющих «Камуи», выдав неловкий смешок, — Ита-ак, — Растянул эльф перед тем, как продолжить, — Почему ты мне не сказал, что воспользовался моим настоятельным советом?       — Тензо, я-       — Я понимаю, что мы поссорились, Какаши, — У Хатаке даже не появилось мысли возразить, когда друг его наглым образом перебил, лишая возможности ответить. Вампир чуть ли не в первых раз в жизни чувствовал себя полным придурком, достойным любого свинского отношения, которое может предложить ему жертва его гордости, — Знаешь, просто, мне не очень приятно узнавать, что ты сделал шаг к примирению, через Гая. Почему ты сам не сказал?       — Я хотел.       — Хотел? — Светло-карие глаза встревоженно заблестели, — То есть ты, правда, хочешь, чтобы мы помирились? Ты простил меня?       — Конечно я простил тебя, Тензо, — «Вообще-то это я во всем виноват», — хотел добавить Какаши, но смог только неловко улыбнуться на широчайшую улыбку своего лучшего друга, который, казалось, был готов вот-вот броситься ему на шею, — Прости меня, я часто веду себя, как идиот, но это не значит, что ты не важен для меня.       — Только, если ты меня простишь!       — У меня есть выбор? Если я отвечу «нет», меня не заберут долийские эльфийские кланы, из тех, что не пускали тебя в цивилизацию долгие-долгие годы, чтобы принести в жертву какому-нибудь 'Кшэр ? — Попытался пошутить Какаши, удовлетворенно прикрывая единственный открытый глаз.       — Amin delotha lle, dolle naa lost! — Тензо наигранно нахмурился и надул щёки, скрестив руки на груди. Эльф не так часто использовал язык своих предков, как обычно это делали его сородичи, но его кровь справлялась со своей основной функцией — из его уст эльфийская речь вытекал, как песня, приятно ложившаяся на слух.       — Амин хираэтха, амин мэллон, — С ужасным акцентом выдал Какаши, побежденно вскинув ладони кверху, до сих пор усмехаясь, пока Ямато шутливо замахивался в него воображаемой бутылкой.       — Ты ужасен! Не говори на эльфийском!       Они оба чуть ли не во весь голос хохотали — Хатаке не помнил, когда в последний раз с кем-то, кроме Ямато и Гая, ему было хоть чуточку весело —, когда к барной стойке медленно начали приближаться два что-то на повышенных тонах обсуждающих силуэта, яростно жестикулирующих во время всего процесса разговора. Какаши отвлекся от товарища не сразу: он сначала неохотно приоткрыл глаз, чтобы проверить не новые ли это посетители (вылететь с работы не очень хотелось, он только помирился с Тензо!), но когда разглядел в двух физиономиях Шисуи и Обито, которые чуть ли не демонстрируют друг другу свои звериные оскалы, удивленно уставился на них. Это не пропустил мимо себя и эльф, оборачиваясь на предмет наблюдения вампира, непонимающе хлопая ресницами. Оборотни шли прямиком к бару, но не отводили друг от друга безжалостные взгляды. В один момент кудрявый волк-омега остановился, выпрямился, пытаясь сравняться ростом с сопровождающим его альфой, и зарычал — Тензо поёжился, а Какаши неопределенно вскинул бровь — это точно не самый мощный рык, который он когда-либо слышал, но можно ли большего было ожидать от низшего пола в иерархической системе оборотней? Обито тоже остановился, помедлил секунду, очень противно усмехнулся и, тоже выпрямив спину, став чуть ли не на голову выше сородича, зарычал в ответ, от чего, кажется, мызка в клубе ненадолго перестала играть, все разговоры утихли — все присутствующие уставились на происходящее, Ямато потянулся к кожаному ремню джинс, будто стараясь там нащупать пистолет или, в крайнем случае, клинок, а Хатаке замер. Казалось, всего на пару мгновений мир перестал существовать, и вампир оказался в бесформенной прострации воспоминаний.       Рёв альф всегда был олицетворением того животного начала, которое пытались скрыть в себе оборотни. Он был дикий, жестокий и не влекущий за собой ничего, кроме смерти. Когда он звучит — кто-то умирает. Или альфа убивает кого-то, или кто-то убивает альфу — никакого другого исхода, никаких обходных путей, ничего. Сам по себе рёв альф — это страшно, будь те в своём истинном обличии волков или обманчивой людской оболочке. Но Какаши мог поклясться всем языческим богам, в которых когда-то верил, что такой громкий и властный вой он слышал впервые. Что-то внутри кольнуло, заставив вспомнить прошлый, раннее занимающий лидирующие позиции, и это заставило поперхнуться воздухом, потому что последствия этого рычания тоже неохотно всплыли в памяти.       Теплая живая тушка. Волчий укус. Запах крови. Запах крови. Запах крови. Запах… Смерти. Запах разложения. Чувство вины. Солёные слезы. Чувство вины. Грубая материнская рука, тянувшая его за собой. Чувство вины. Отцовский поцелуй в лоб и нежные поглаживания волос. Чувство вины. Желание умереть вместе с ним.

— Lle tyava quel?

      — Знай свое место, Шисуи, — К реальности Какаши вернул леденящий душу голос Обито, — Я главный, а ты — моя собственность.       — Ты никогда не поддерживал меня, да? Тебя просто забавляли все мои слова, да? А когда дело коснулось вампиров, ты понял, что с тебя достаточно? — Голос Шисуи дрожал, но лицо отражало максимальную решительность, на которое он был способен, в то время как родственник, в полтора раза больше его, угрозой, нависал над ним, — Ты никогда не был моим другом!       Обито поджал губу, будто не просто не желая отвечать на поставленный вопрос, а буквально втаптывая Шисуи в грязь взглядом, кричащим: «ты не имеешь ни малейшего права задавать мне вопросы, ничтожество, тем более ожидать на них ответа», — именно так казалось невооруженному глазу. Стало совершенно тихо. Хатаке буквально мог расслышать как работал холодильник для льда под баром, как около выхода начались какие-то разборки — голосов было четыре: один женский, три мужских —, как циркулировала кровь по венам всех живых существ и как бились их сердца. Например, сердце Обито пропустило пару ударов, когда он смотрел в глаза другому волку — и именно тогда Какаши разглядел в его темных глазах страх. Альфе нечего было бояться, точно не Шисуи, но его сердце неровно билось, и вампир не удивился, если бы услышал трескающийся звук того, как то мучительно медленно разрывается на маленькие кусочки.       — ОБИТО!       На пронзительный женский крик не обернулся только ленивый. Пугающий сюжет из триллера — Конан на каблуках, в порванными на бедрах капроновых колготках, с расстёгнутой нараспашку рубашкой, демонстрирующий её чёрный кружевной лифчик и россыпь родинок на плоском животике, смазанным макияжем, слезами до сих пор вытекающим из её красивых янтарных глаз и следом от чьих-то огромных рук на шее, после которых точно останутся синяки.       — Об-бито, пожалуйста, — Её голос запнулся, пока она пыталась сквозь толпу пробраться к названному. Одна её туфля спала с её миниатюрной ножки на полпути, но женщина проигнорировала это. Сделав ещё один отчаянный шаг, она споткнулась и упала прямо в крепкие руки волка, взволнованно осматривающего соуправляющую с головы до пят, — Он убьет его, Обито, умоляю тебя сделай… Черт возьми, Обито, сделай что-нибудь! Он убьет его! Не стой столбом!       — Нравится шоу? Чего тупите, блять, помогите девушке! — Обито доверительно передал женщину прямо в руки парню с яркими красными волосами, неожиданно оказавшемуся рядом. Это был никто иной, как Сасори Акасуна, местный не особо многословный пирсинг-мастер. Он поставил свой горячий эспрессо, за которым и вышел в зал, на близлежащий стол, чтобы использовать обе руки как точку опоры для начальницы, — Отведи её в служебные помещения. Обработай раны, если они есть, приведи в порядок, там, я не зна-       — Всё будет в лучшем виде, босс. Иди разгребай бардак, — кивнул в сторону выхода Акасуна, перекидывая одну из рук Конан себе за шею, заставляя её обхватить. Какой-то мужчина, на вид более трезвый, чем многие другие случайные свидетели, подошел к женщине с другой стороны и проделал ту же операцию — они вместе унесли её за дверь служебных помещений, скрывая из вида, пока Обито протискивался сквозь толпу к дверям ночного клуба вместе с взволнованным Ямато и Какаши, идущим след в след за ним.       Маленькое скопление людей образовало почти четкий круг, закрывая обзор на предполагаемое убийство, но и оно не остановило возбужденного волка. Тот с громким приказным криком: «Живо рассосались отсюда», — выскреб себе проход, и его взору открылась ужасающая картина. Рыжие волосы и перья Яхико окрасились в темно-красный, а лицо и раннее кристально белая рубашка было полностью в бородой крови, точно раннее не принадлежавшей ему. Мужчина преклонного возраста — Какаши сразу его узнал —, тот самый, что совсем недавно строил глазки Конан (не хотелось верить, что это он с ней сделал), лежал на полу, закрывая лицо окровавленными руками — из левой торчала ручка, которую тэнгу, замахивающийся в его живот ногой, всегда носил в нагрудном кармане. Ямато указал на неестественно болтающуюся ногу, и Хатаке не нужно было иметь орлиное зрение, чтобы заметить торчащую с другой стороны сломанную бедренную кость. Алкоголик вряд ли был человеком — вампир никогда не слышал, чтобы те славились болеустойчивостью, а тут даже он вряд ли бы был до сих пор в сознании, несмотря на чудовищную вампирскую регенерацию. Жертва избиения плакал, пока Яхико наносил удар за ударом в живот.       — Остановись, ты убьешь его, — Выдал Обито немного спокойнее, чем ожидал от него Какаши, — Он того не стоит.       Тэнгу поднял безучастный взгляд из-под нахмуренных рыжих бровей на волка, и Хатаке понял, что в нем уже не было ничего напоминающего сознание. Вампир заметил, как кулак оборотня сжался, когда Яхико вновь обратил внимание на свою жертву с криком: «Умри, сволочь!».       — Да твою же мать, Яхико! Твоя свобода не стоит смерти какого-то конченного извращенца. Ты уже оставил его калекой на всю жизнь, — Оборотень подошел к соуправляющему вплотную и с силой схватил того за плечо, но ему пришлось отшагнуть назад уже через пару секунд, когда тэнгу яростно замахал крыльями, воздушными потоками отгоняя от себя препятствие для своего возмездия.       — Этого недостаточно!       — Нагато, — Обито устремил свой взгляд на кицунэ, безучастно смотревшего на происходящее чуть поотдаль, — Помоги мне его остановить.       — Извини, Обито, — Покачал головой Узумаки, смачно харкнув в лежащего алкоголика, — Пусть сдыхает в агонии.       — Ты серьезно? — Альфа обреченно вскинул руки, и напряженным начал искать кого-то, кто мог бы ему помочь. Он будто намеренно проскользнул мимо Какаши и уставился на медленно идущего в их сторону Шисуи, — Помоги мне, пожалуйста. Я один не справлюсь. Потом мы поговорим ещё раз! Клянусь, брат. Ты же знаешь, я-       Омега улыбнулся, поднимая руку, чтобы родственник остановил неразборчивую речь. Полные надежды глаза Обито следили за каждым шагом Шисуи, но тот, не убирая милой улыбочки с лица, даже не остановился около альфы. Он замедлил шаг только около кровавого месива, что некогда было человеком и плюнул в него также, как это сделал Нагато, поднимая взгляд на шокированного волка.       — Мужайся, главный, — Шисуи убрал руки в карманы и победоносно вздернул подбородок, — Но, как жаль, никто тут не твоя собственность.