Мы тебя найдём

***

Она бежит. Ноги ноют, глаза не могут сфокусироваться от быстрого темпа. Боковым зрением она видела огоньки Нью-Йорка. Селена вновь убеждалась, насколько фантик конфеты важен. В глазах всплывали разноцветные пятна, из-за чего мозг буквально плавился. Коленки подкашивались, но она бежит. Харрисон падала, пачкая серые спортивные штаны. Но она бежит. Шнурки на кроссовках подло развязывались, и Ли спотыкалась. Но она бежит. У неё давно открылось второе дыхание. Девушка приближалась к бывшей любви всей своей жизни с каждой пройденной милей.

***

Она стучит. Совершенно обычный подъезд. Освещение выключено, из-за чего атмосфера пропитывалась мраком, холодом, и весь дом выглядит заброшенным… — Фрэнки, открой! Мало ли, что эта дурочка могла сделать с собой. — Открой говорю! Глухой стук о древесину. Тишина… Их разделяет жалкая дверь. Ну же… И вдруг она видит её. Заплаканное, тоскливое лицо предстало перед Харрисон. На пушистых ресницах капельки слёз, как утренняя роса. Поджатые, сухие губки, нуждающиеся в тепле и влаге. На правой щеке налитый багровым свинцом след от чужой, массивной ладони… Растрёпанные шоколадные волосы нелепо покрывало плечи и спину несчастной Смит. Харрисон кивнула и, закрыв за собой дверь, посмотрела в глаза подруги. Голубые, словно штурмующее море… Сколько боли и страха в одном взгляде. Не успела Ли проронить и слова, как на неё налетела Фрэнки с крепкими объятиями. Громкие всхлипы разбежались по всей квартире, растворяясь в стенах этого мёртвого места. — Ну-ну, Фрэнки… Не плачь, дорогая… Харрисон обняла свою бывшую девушку и погладила её по пушистым волосам. — Успокойся… Джейкоб больше тебя не обидит. Я об этом позабочусь! Фрэнки уткнулась носом в голые ключицы Ли и жалобно захрипела: — Я хочу чая… — Идём пить чай.

***

Четыре утра. Две студентки, которым завтра в колледж, пьют чай… Оказывается, Джейкобу не понравилось то, что его дорогая девушка писала всю ночь реферат и не соизволила заняться сексом с этим хреновым Гераклом… Исход этой истории ясен. — Давно пора его уже бросать! Чего ты к нему так привязалась?! — недовольно завопила Харрисон, обводя пальцем горлышко кружки, создавая приятную мелодию… — Ну… — Баранки гну! Бросай его, говорю! — Ты уверена, Ли? — рассеяно спросила Смит, виновато поглядывая на Селену. У бестии на лбу так и было написано: «А я говорила!» — На все сто процентов! Бросай этого кобеля из Сумерек! Ты становишься похожа на Беллу. Такая же пустышка и дура! — М-м-м… — недовольное, драматичное мычание. — Хорошо… — Ты будто бы сама этого не хочешь. — Хочу, но мне страшно, что он может со мной сделать…

***

— Как всё заебало. В ушах звенит шум воды. Конденсат расплылся тёплым паром по всей ванной. Тепло, горячо, но чертовски холодно… Мокрые волосы прилипают к бледным, хрупким ключицам. Запах лайма и миндаля наполнил комнату. Белая пена приятно щекочет тело. Должно быть, это лучший момент за весь выходной. Вчера вновь был кошмар. Это убивает, как бомба замедленного действия… Она ступила голыми стопами на ледяную, чёрную плитку. Вымытая до блеска, хах… Харрисон медленно стянула пушистое, мягкое полотенце с вешалки и укуталась в него. Подходит к зеркалу. Отражение запотело, нихуя не видно… Проводит рукой по стеклу, издавая скрип. И видит себя. Красотку с гнилой душой… Она смотрит в потускневшие, зелёные глаза. Где мои эмоции? Где улыбка? А вот она, страшная, натянутая лыба. Её она надевает каждый день. Веселая, приветливая, вежливая… Как у кассира возле твоего дома с выученными фразочками: «Здравствуйте, оплата картой, наличными? Восемнадцать есть? Пакетик брать будете? Приятного дня, заходите к нам ещё». Какого ты влюбилась? Безрассудно, бесстыдно… Вы ведь друзья. Вы флиртуете как друзья, ебётесь как друзья… Агх! Ты конченая, Селена! Ты играешься с ним, как с игрушкой. Ты никчемная… Губы поджались, а лицо скривилось от боли… Ты надеешься, что кому-то нужна? Хах, смешно, Харрисон… Ты дура… Ноги подкосились. Она прикрыла лицо руками. Упала на колени. Полотенце рухнуло вниз. И теперь ты рыдаешь на кафеле. С ноющей болью в ногах и душе. Он ей нужен, мать твою… А она ему?.. Истерику прервала Бритни Спирс… Что в ванной делает её телефон? Всё равно… Пусть все идут нахуй! Стоп. Только у одного мутанта на рингтоне стоит Бритни… Лео! Она подорвалась и, судорожно вдыхая воздух в больные лёгкие, облокотилась локтями о раковину. Девушка потянулась рукой к телефону и, приложив гаджет к уху, стала вбирать его голос в себя, как наркотик. — Д-да?.. — прошептала Харрисон, пытаясь не дрожать. — Привет, малышка Ли. Мы завтра с парнями планируем провести вечер за телевизором. Будем пересматривать «Венома», ты с нами? Ох, Праймус… Малышка Ли… Сердце забилось сильнее, а шаловливые пальцы сами начали лапать грудь, отчего она грохнулась вниз. — Селена? Ты упала? — Блять… Да, подскользнулась… — Не сильно болит? Чем ударилась? — М-м-мг… Боком. Нет, не волнуйся… Сука, сука, сука! Ему интересно… Она развела ноги в стороны, развратно, грубо лаская себя. Она практически вошла в приятной транс, если бы не хрипловатый, низкий голос над ухом. — Ну так что… Нам тебя ждать? Его голос… Ах, Иисус… Она жадно теребила свой клитор и закусывала губы, жадно выгибаясь. Она не сдержалась, и из уст вырвался угодный стон. — Селена, тебе больно? Я могу прийти… — Н-нет… Не надо… м-мг… Распутица плодовито рычала, иногда всхлипывая от услады, сковавшей её тело. И она не обращала внимание на неудобное положение или на болящий зад. Леонардо же терпеливо ждал, когда эта симфония Бетховена закончится. — Чем ты там занимаешься, Харрисон? Голос стал ехидным, даже игривым. Он выводит из любой депрессии… Ли ёрзала на полу, порыкивая как зверь, увидевший свою невинную добычу. — Скажи моё имя… Полное… Молчание. Секунда, две, три. Ох, прошу. Не затыкайся! — Селена Лолита Харрисон… Лолита… Она сходит с ума. Он всё понял. Ещё давно. — Леонардо, я… — Ты грязно похотлива и бесстыжа, Ли. Завтра вечером я буду ждать тебя возле твоего дома… Хах, не скончайся там. И он сбросил вызов, не дав ей ответить. Телефон выскользнул из мокрой кисти и с грохотом полетел на пол. Лёгкая трещина на нём. Зато сколько воспоминаний… Дрожь пробирает её. Можно вознестись от такого. Она открыла тяжёлые веки, представляя, как он жёстко ебёт её в зад, крепко прижимая к стенке душевой кабины… Надо будет когда-нибудь ему предложить. По дружбе.

***

А закат был ал. Ал как коленочки… Она с раздражённым вздохом вышла с ванны, спотыкаясь. Колени сводит боль, но она не сравнится с приятным зудом между ног. Утихомирив своего внутреннего зверя, тело и душу, она плюхнулась на кровать, из-за чего та жалобно скрипнула. Зарывшись лицом в подушку, что отдалённо напоминает вату, она запищала в неё. Чёрт, чёрт, чёрт! Сколько ты там просидела, потаскуха? Полчаса? Час?! Ты одержимая! Ты сектантка! Сексоголик! Ааа… Она кусала края несчастной подушечки, больно сжимая челюсть. На пушистом облаке оставались следы холодной слюны… О боже… Она вспомнила, как он лизнул её шрам при очередном сексе… Нет, Харрисон. Ты только что мучала свою пизду час. Отвали от неё! Дура, дура, дура! Не думай о нём! Как ты могла влюбиться в него? Хотя нет, ты вдебилась! Конченая! Мысленные истязания девушки прервала вибрация на телефоне. Ага… Нужно будет найти свой вибратор. Да, сука! Она гневно глянула на экран телефона. В недрах мозга у неё была надежда на то, что это пишет Лео… «Ты грязно похотлива и бесстыжа, Ли». Ножи наголо, Селена. Он прав, чертовски прав! Она дрянь, которой нужно устроить жёсткую порку… Ох, может, ты уже успокоишься и усмиришь свой пыл и фантазию? К сожалению, ей написал не «Да Винчи с Плейбоя», а «Главный секс-символ Нью-Йорка». Ну чего этой журналюге от неё надо? Пусть сидит на своей работе и не впихает невпихуемое… Открыв мессенджер, девушка стала читать смс Эйприл с недовольной миной. — Приветики. Сходи сейчас в магазин, холодильник пустой. Вот список. Далее прикреплено фото бумажки. Красивым, женским почерком на ней написаны различные продукты питания. Тц… И не отлипнешь никак. О’ Нил вернётся домой через час. Придётся идти. Написав соседке «ок», Харрисон встала на ватные ноги и поплелась к шкафу. Надев на себя зелёную рубашку с чёрным принтом драконов, девушка закатила рукав, оголяя татуировку практически на всю руку. Чёрные джинсы, кроссовки, пакет, ключи — и пошла вон жить жизнь!

***

Да чёрт… Где это хреново безлактозное молоко? Девушку скучающе стояла в отделе молочки и что-то пыхтела себе под нос. Вдруг кто-то её окликнул. — Селена! «О нет… Я не настроена на общение». Девушка сделала вид, будто не услышала, и развернулась от звука за спиной. — Селена-а-а! Зачем быть таким настырным?! Это фамильярство! Она сразу поняла, что это Чарли… Они с Фрэнки уже на голове сидят. Натянув на себя улыбку, Харрисон «дружелюбно» посмотрела на блондинчика. — Чарли, вот так встреча. Ты следишь за мной? Ты ведь живёшь не тут. — Да нет… Я оплатил обучение в колледже и решил зайти купить себе чего-нибудь вкусного. В голове Харрисон прозрела прекрасная идея… — Если понесёшь мои пакеты, тогда мамочка купит тебе мороженого. Девушка подмигнула покрасневшему парню. — Хорошо… — мечтательно пропел юноша, подходя ближе к Ли. Найдя молоко, дама кинула его в корзину и пошла дальше. Чарли так смешно шёл за ней хвостиком. — А чего ты решил стать лингвистом? Неожиданный вопрос, да? — Н-ну… У меня хорошо получается изучать языки. Особенно японский. Знаешь, иногда мне кажется, что мы переплачиваем за обучение… — Переплачивать — это когда маленькая пачка спагетти стоит два доллара, а большая — пять. Можно ведь купить две маленькие и сэкономить доллар! Ох, прости. Я слишком жадная. — Ну ты Скрудж, конечно. — Макдак.

***

Два студента шли в одном направлении. Паркер нёс пакеты, а во рту держал обещанное мороженое. — У меня зубы онемели! — Давай поддержу, — сказала Харрисон, вытягивая эскимо изо рта парня. — Спасибо, хах. — Ну что, Питер Паркер, рассказывай. — Что именно? — удивлённо спросил Чарли, перекладывая тяжёлый пакет в другую руку. — Лучше ты расскажи, какую тебе оценку поставили по реферату. — «A-». — Это хорошо. Паркер гордо улыбнулся. Хороший из него репетитор вышел бы. Ему нужно идти преподавать. — Хорошо — это когда тебя ничего не ебёт. А когда никто — это уже проблема… Чарли рассмеялся. — Ты слишком гениальна. Давай мороженое. Девушка протянула ко рту парня эскимо и он откусил его, довольно урча.

***

— Чарли, тебе не кажется, что у нас уже традиция провожать меня до дома? Харрисон и Паркер шли за ручку после долгого дня в университете. Да, их заваливают, поэтому им приходится задерживаться в универе до заката солнца. — Ну, уже вечереет. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Вдруг на тебя нападет клан Фут. Лео уже ждёт возле дома… Нужно поторопиться… — Хе-хе, я тебя умоляю. Это сборище неудачников с холодным оружием. — Ты уверена? — Абсолютно. В 14 году они даже не смогли заминировать метро… — Харрисон фыркнула от чувства дежавю. Они уже подходили к дому, и Ли нутром чувствовала его присутствие. Взгляд, дыхание… Лицо расплылось в блаженной улыбке. Повернувшись к Чарли, девушка сказала: — Ну, давай, до завтра. Но парень не отступал. Он подошёл ближе к заинтересованной Селене. — Слушай, Ли… Я должен тебе признаться… Она насторожилась. Лёгкая опасливость сковала её. Селена почесала затылок и недоуменно вскинула голову в бок. — В общем… Когда я первый раз тебя увидел, сразу понял, что беспамятно влюбился… Я тебя люблю, Селена. Не успела Харрисон ответить, как парень впился в девушку нежным, но настойчивым поцелуем. Она раскрыла свои глаза и ошеломлённо смотрела на юношу. Ноги затряслись, стало страшно… Ли оттолкнула Чарли от себя и осуждающе посмотрела на него. — Это какая-то шутка, Паркер? Пожалуйста, пусть скажет «да»… Она вытерла пухлые губы от недавнего поцелуя и разочарованно уставилась на друга. — Селена, я серьёзно! Я тебя люблю всем сердцем! Он попытался подойти к ней, но девушка пригрозила рукой. — Чарли… Это не взаимно, прости… Тебе лучше уйти. На его лице не была грусть от разбитого сердца… Скорее гнев… Будто его план провалился. Он сжал кулаки и через зубы процедил: — Хорошо, Ли. Он развернулся и ушёл прочь. Она ударила по его самолюбию? Да, он до ужаса красивый. На него вешаются все одногруппницы и даже некоторые молодые преподаватели… Но не Селена. Она повернулась и недоуменно посмотрела в темноту. Вдруг кто-то грубо схватил её за локоть и прислонил к стене. Леонардо… Лопатки стали ныть от боли, и она вскрикнула от неожиданности. Он испепелял её своим взглядом. Как взрослый смотрит на провинившегося ребёнка. Гробовое молчание. А потом недовольный, раздражённый вопрос. — Что это блять было?! Она виновато смотрела на парня и отвела взгляд в сторону. А он продолжил: — Я тебя спрашиваю, какого хрена он тебя поцеловал?! — А я откуда знаю? По-твоему, я читаю мысли? Я же его оттолкнула! — Это не меняет того, что он тебя поцеловал. Его злое лицо. Гневное, раздражённое. Он ревнует… — Может мне напомнить, чья ты? Его рука схватила бедро девушки и притянула ближе к себе. Он начал бесстыдно лапать Харрисон, показывая, что ему априори всё равно, что она думает по этому поводу. Почему-то… Она тоже разозлилась. Она никогда не будет в чьей-то власти. Она самодостаточная. Гордость проедает её изнутри… — Не трогай меня своими грязными руками! Я ничья! Не твоя, ни его, ничья! Ты мне никто! Он встрепенулся и посмотрел на неё своим осуждающим, немым взглядом. Ему не стоило говорить, чтобы понять, что она его ранила. Пулей своего пистолета Селена прострелила сердце уверенного лидера. Мрачные глаза пропитывали болью всё тело… — Повтори. На её лице ужас… Она дрожит. Его голос… Что с его голосом?.. — Л-лео… — Повтори! — злобно рыкнул он. Дыхание обрывистое. Обида на саму себя убивает… Что ты сказала, дура? Он не игрушка… И он говорит ей это таким языком. Для него это не игра или дружеские отношения, а что-то большее. Она не понятна ему, а он — ей. Харрисон не выдержала давления и судорожно прошептала: — Никто… Она надеялась, что он не услышал. Хах, пусть мечтает. Мутант отстранился от неё и сухо ответил: — Мне кажется, тебе стоит пойти домой. Он развернулся и ушёл… Нет, нет, нет, нет! Молю, не уходи! Ты единственный, кто мне нужен! Какого ты это сказала?! Ты всегда всё портишь, ничтожество! — Лео, нет! Прошу, не уходи! Она побежала за ним и схватила того за руку. Но Леонардо отпрянул. Ему мерзко. Предательница. Обманщица. Отступница. Изменщица. Пусть катится к своему душке. Он не нуждается в её любви и ласке. — Прошу, Леонардо, не оставляй меня!.. Она плачет? Мечник остановился. Она питала надежду, что он подойдёт и обнимет её. Простит эту ужасную ошибку. Сейчас он боролся с самим собой. И обида выиграла. Он пропал, ушёл, исчез, растворился… –Нет, нет, нет… Харрисон схватилась за волосы и стала рыдать. Холод приобнял её, а тоска весело махала ногами возле девы. Ночью, в темноте… Под светом полной луны. Сейчас ей некомфортно. Ей страшно. Она потеряла сразу двоих. Но волновалась Ли только за него… Никто… Никто… Никто…