(Не)Исчезай

      Испания — прекрасная страна: чудесные улочки, прекрасные люди, а какая здесь архитектура — просто великолепие, глаз не оторвать. Антон посещает эту страну не впервые, хотя в последний раз он был здесь с матерью и отцом лет в 10. С тех пор здесь ничего не изменилось, и от этого на душе становится тепло.       «Когда-то мы были семьёй», — усмехаясь, говорит про себя Антон, невольно касаясь шеи — привычка, не более. Солнце слишком яркое, что вызывает опасение, хотя кольцо всегда при нём, это не мешает панике застилать мысли.       «Я тебя правда ненавижу за то, что ты сделал. За такое убить мало!», — он сжимает кулаки, проходя мимо Храма Святого Семейства. Воспоминания окутывают с новой силой.

***

      — Папа, а почему он называется «Храмом Святого Семейства»? — спрашивает маленький Антон.       — Давным-давно этот храм создала семья, у которой была тяжелая судьба, но, не смотря ни на что, они справились и построили этот величественный храм. Ты знаешь, эта семья была чем-то похожа на нас: они так же, как и мы любили друг друга и всегда были готовы отдать жизнь за каждого члена семьи, — отвечает Арсений, смотря в глаза своего сына.       — Пап, а ты был знаком с ними? — переходя на шёпот, спрашивает Антон.       — Нет, — так же тихо отвечает Арсений, — они не сильно любили гибридов.       — Хочешь сходить туда? — подойдя к мальчикам с мороженым в руках, спрашивает Алёна.       — Да! — радостно кричит сын.       — Хорошо, тогда бегом за билетами, — говорит Арс и они вновь заходятся смехом.

***

      Но вот что странно: смех матери Антон не помнит, но зато отцовский приелся достаточно глубоко, от чего боль разливается по всему телу, заставляя прийти в себя. Где-то вдали слышится до боли знакомый хохот, и кулаки сжимаются с новой силой, заставляя прислушаться.       — Ciao, Anton, sono Raffaele, un rappresentante di Islo De Muerto, hai già conosciuto il nostro main sponsor? — спрашивает парень оглядываясь по сторонам.       — Ciao, no. Non ho incontrato nessuno tranne te, — отвечает Шастун, нервно оглядываясь по сторонам, пытаясь выявить человека из толпы со смехом, от которого по телу проходят мурашки.       — Scusa, sono un po' in ritardo, a fissare i panorami l'Italia meravigliosa, — голос раздается сзади, Антон спиной чует неладное.       — Arseniy Sergeevich, incontra — questo è Anton Arsenievich, è lo stesso partner russo di cui ti abbiamo parlato, — а затем он обращается к Шастуну, — Anton Arsenievich, Arseniy Sergeevich è il nostro sponsor principale e proprietario part-time della nostra azienda.       — Piacere di conoscerti, Anton, — протягивая руку для рукопожатия, говорит Попов, будто никогда в жизни не видел собственного сына.       — Reciprocamente, Arseny su... Sergeevich — натягивая улыбку, говорит Антон, пытаясь сдержать нецензурную брань.       Они отправляются в место, где их разговор никто не услышит. По дороге помощник рассказывает, что и как будет происходить, но это сейчас мало волнует Антона, его взор устремлён на рядом идущего мужчину. Он не изменился: всё так же молодо выглядит, всё такой же, как и прежде.       В этом и есть отличительная черта первородных — бессмертие. Сколько бы лет им не было, никто и никогда не сможет представить, что человеку, находящемуся среди обычных людей, может быть далеко за тысячу.       — Зачем ты припёрся? — спрашивает Антон, переходя на русский. Его голос звучит убийственно, он готов был встретить кого угодно, но точно не своего отца, точно не у того храма, точно не здесь, точно не сейчас… Точно никогда...       — Тебе же сказали, я спонсор, — спокойно отвечает Арс, даже не смотря на парня.       «Ты вырос и так возмужал, как давно я тебя не видел», — проносится в мыслях Попова. Он так ждал этой встречи, так хотел снова увидеть зелёные глаза, наполненные радостью, и они правда остались такими, это Арсений мог сказать точно. Он наблюдал всё это время за Антоном: когда тот смотрел на храм, когда погрузился в себя, когда услышал смех отца.       «Он всё ещё что-то да помнит», — теплеет искра надежды в груди у Арсения.       — Тебе это зачем, ты можешь достать всё, что угодно, когда и где захочешь, не прилагая усилий, в этом же весь ты, — ненависть в голосе звучит отчётливо.       — Ты всё такой же, — грусть Арсения можно заметить издалека, но Антон привык, что его отец умел манипулировать кем угодно, когда хотел и где хотел.       В этом весь он…

***

      Переговоры проходят успешно с точки зрения бизнеса, но всё это время Антон лишь крутит в руках ручку, пытаясь выяснить замысел человека напротив. В итоге переговоры предлагают продолжить в России.       «— Ну кто-бы сомневался, что ты захочешь продолжить именно там», — Шастун усмехается своим мыслям, забывая соблюдать контроль потока.       «— Я просто хочу, чтобы всё прошло хорошо, да и в России будет удобнее», — мысленно отвечает Попов, донося свои раздумия до младшего.       Антон выпучивает глаза, поскольку понимание того, что перед ним первородный приходит не сразу. Парень привык к простой человеческой жизни, когда у людей нет силы, они не могут подавлять чью-то волю. Именно этим Шастун больше всего восхищался.       В Россию Антон возвращается раньше указанного срока, ссылаясь на плохое самочувствие, что вызывает у Арсения беспокойство. Но, поймав взгляд сына, мужчина успокаивается, понимая, что тот просто хочет побыстрее избавиться от его компании.       — Пиздец, блять! — хлопнув дверью собственного кабинета, восклицает Шастун.       — Что случилось? Переговоры пошли по пизде? — зайдя в комнату, спрашивает Позов. Обычно в компании Антон всегда излучает тепло, он — лучик света, но сегодня его настроение оставляет желать лучшего.       — Нет, с переговорами всё прекрасно! Просто фантастически! — гневно теребя кольцо на цепочке, резко отвечает Антон.       — Не говори, что он связан с этой фирмой, — осторожно, будто проверяя почву под ногами, предполагает Дима. Он знает повадки друга.       Тот никогда не достает кольцо на людях, особенно в дневное время, особенно в компании. Антон делает так только когда сильно нервничает, а такой импульс эмоций у Шастуна мог вызвать только один человек.

***

      Арсений прибыл в Москву через неделю, перелёт дался тяжелее обычного. Может из-за внезапно накатившего волнения? Кто знает. Да, он видел сына и они вроде как разговаривали, ну если это вообще можно назвать разговором. Но теперь им придется сотрудничать, и достаточно долгое время.       Проект был достаточно масштабным, но Попова не сильно это волновало — его главной целью было наладить контакт с сыном.       — Пиздец, да что со мной? — ходя по квартире из стороны в сторону, спрашивал Арсений сам у себя.       — Не ожидал, что увижу тебя в таком стрессовом состоянии, — хорошо встроившись в кресле позади мужчины, заговорил Матвиенко.       — Серый, это нихуя не смешно, — отвечает Попов, продолжая слоняться по комнате.       — Да соберись и поговори уже с ним, — Матвиенко излагает правду такой, какая она есть. Он знает всю ситуацию, знает, что произошло, а самое главное — знает какого было Арсению после того случая.       — И то правда, — выдохнув, Попов выходит из квартиры, покручивая на пальце кольцо.       Нервы — это семейное.

***

      — Антон Арсеньевич, к Вам спонсор из «Исло Де Муэрто», — уведомляет девушка, появившись в кабинете своего начальника.       — Пусть зайдёт, — Антон пытается сохранить спокойствие и ключевое слово здесь «пытается»…       — Удивлён, что ты сохранил мое отчество, — закрывая дверь, произносит Арсений с небольшой ухмылкой, а затем добавляет, но уже про себя: «Приятно».       — Это только потому, что с отчеством мороки много было. Ты пришёл попиздеть сюда насчёт этого? Если да, то можешь идти, я занят, — выпаливает Антон стиснув зубы.        Серьезно, его давно так никто не бесил. Но стоило этому человеку лишь появиться, Шастун снова испытал весь спектр эмоций ненависти.       — Почему Шастун? — спрашивает Арс, пропуская язвительные слова мимо ушей.       — Это была единственная свободная фамилия, — отвечает Антон как можно правдоподобней, а сам вспоминает, тепло улыбаясь: «Девичья фамилия бабушки по маминой линии».       — Понятно, — с той же улыбкой, будто читая мысли, отвечает Попов, — я хотел обговорить детали проекта.       — Хорошо, — отвечает ему сын.       Маленькое заседание проходит в напряженной обстановке, а когда дело доходит до семейных связей, Антон взрывается.       — Я думаю, что можно будет заснять семью: мать, сын, отец там, всё такое, — предлагает Арс, — счастливая семья… как мы когда-то.       — Заткнись! — последняя капля, Шастун срывается, — сука! Ты пришёл ради того, чтобы поиграть в заботливого отца?! Поздно, папаша!       — Антош... — пытается успокоить сына Арсений.       — Хочешь знать правду? А я тебе скажу: ты никогда не был и не будешь моим отцом! — вскочив с собственного места, чуть ли не рыча, выкрикивает Шастун, — я ненавижу всё, что связано с тобой, всё, что ты сделал, — а затем пауза. Арсений молчит, он знает, что последует за этим, — я ненавижу тебя!       — Я знаю. Насчёт деталей проекта поговорим на общем заседании, — произносит Попов, последний раз взглянув в разьярённые зелёные глаза, после чего покидает кабинет Антона.       Он сам не помнит как добирается до дома, как наливает себе ром, как уже минут тридцать сидит, уставившись в одну точку, потягивая третью чарку рома.       — Вижу встреча прошла на ура, — приближаясь к другу, говорит Серёжа, наливая и себе в стакан обжигающего горло напитка.       — Что-то типа того, — с усмешкой произносит Попов, вставая со своего места и подходя к панорамному окну, — он до сих пор меня ненавидит.       — Арс, ты сам сделал так, чтобы он тебя ненавидел, — начинает Матвиенко, — хотя нет, даже не так: ты заставил его себя ненавидеть.       — Знаю, — едва слышно произносит Арсений, прикрыв уставшие глаза, — но лучше он будет ненавидеть меня, чем вспомнит, что случилось на самом деле.       В комнате наступает тишина, пропитанная разочарованием, страхом и болью. Тайна — вот самый страшный козырь в рукаве Попова. Он готов тысячу раз получить пулю в лоб, загнать в сердце кол и умереть, но позволить узнать сыну правду — нет.       Никогда.