Победная ставка

Мутные тени тянулись от плотно стоящих домов, закрашивая брусчатку в грязно-бурый цвет. Вечернее августовское солнце делилось с миром красками, обрамляло угловатые крыши, отражало на землю гнущиеся деревья, но совершенно забывало дарить тепло. Поэтому мужчине приходилось глубже засовывать руки в карманы штанов, напрягая плечи, чтобы встречать туманный воздух с неким сопротивлением. Благодаря этому холод безлюдных улиц ощущался не так сильно. Дорога до резиденции пустовала. Обычно кипящая жизнью Коноха была непривычно спокойна, но тишина ни капли не умиротворяла. Колыхающиеся атласные ткани закрывали забытые торговые лавочки вдоль дороги. Еще пару дней назад в этот час здесь толпились люди, слышались возгласы гражданских, привлекающие внимание на свой товар торговцы, детский смех. Сейчас главную улицу пересекали лишь одинокая сутулая фигура и пыль, которую приподнимал предосенний ветер. Ситуация вышла из под контроля, и она сделала свой первый шаг, когда никто не воспринял первые потери всерьез. Теперь же она приобрела такие масштабы, что даже гражданские бояться выпускать детей на улицу, как и сами не горят желанием покидать домашнюю крепость. Вероятно, это даже к лучшему. После того, как из деревни бесследно пропали три команды генинов, куда безопаснее соблюдать, пусть крайнюю, но осторожность. До тех пор, пока ситуация не разрешится. По пути Какаши изредка встречал людей. Единичные гражданские быстро семенили ногами, не желая долго находиться на улице. Почти обгоняя ветер, стремились добраться до дома, чтобы не ощущать беспокойство, проглотившее воздух улиц Конохи. Деревня Скрытого Листа – одно из самых безопасных мест в мире. Деревня, из которой вышли герои войны, лично положившие конец кровавым распрям между великими странами. Шиноби которой обязались защищать граждан. Их единственная задача – охрана жизней наследников воли огня. Но они ни на шаг не могли приблизиться к разгадке тайны пропажи детей. Джонины чувствовали на себе ответственность. Они нехотя перемещалась по главной улице. С тяжелыми ногами, титаническим грузом на плечах и запутанными мыслями. Лично пытались найти выход из сложившихся обстоятельств. Шли с поникшими головами, пряча руки. Хатаке был уверен, что сейчас каждый шиноби являлся отражением другого, его в том числе. Неясность вызывала тревожность, отсутствие зацепок - смятение. И в этой каше смешались все жители деревни. Вся суета поселения переместилась в одно здание. Несмотря на пустые улицы, резиденция кишела людьми. Здесь носились люди с бумагами, свитками, багажами обмундирования. Какаши встречался с рядовыми работниками, в глазах которых просвечивалась паника. Они те же шиноби, переживающие неясные события, но которые обязаны были выполнять свои служебные обязанности, перекрывая бесцветные лица вымученной улыбкой спокойствия. Толпа людей рассеивалась по мере того, как мужчина приближался к кабинету хокаге. Население было встревожено, но их чувства ни на грамм не походили на то, какую ношу несла глава деревни. Никто из работников резиденции не смел вторгаться в личное пространство Пятой. Какаши слышал отдаленные крикливые разговоры на первом этаже, которые сливались с эхом его шагов по коридору. Возле дверей стояла Шизуне, по всей видимости вытесненная из кабинета начальницы. Она опиралась на стену, заглушая мерное дыхание в макушке поросенка, которого придерживала на уровне груди. Увидев серовласого, женщина отпрянула от Тон-Тон, в ее глазах на секунду промелькнули радость и надежда. Хатаке зашел на порог кабинета, помощница хокаге учтиво прикрыла дверь, оставив их наедине. Цунаде отвлеклась от созерцания улицы и уходящего золотого заката. Медленно развернулась в сторону вошедшего, но начинать разговор не спешила. Она сложила перед собой руки и опустила на них подбородок. Взгляд Пятой застыл на поверхности стола. Тихий, невероятно уставший голос разрушил тишину глухими словами: – Спасибо, Какаши, – он склонил голову вместо ответа. – С деталями ты ознакомился в письме, дело куда серьезнее, чем кажется. – Показаний еще нет? – Нет. – Ясно, идем вслепую. Наш план? Цунаде звучно выдохнула, выпрямила плечи, посмотрела на джонина преобразившимся уверенным и твердым взглядом: – На миссию отправится команда из трех джонинов, они единственные, кто, по неведомой причине, смогли вернуться. Нужны шиноби с устойчивой психикой, выносливый медик и сенсор. После войны мало, кто может похвастаться ментальным здоровьем, но я назначаю на миссию тебя, как бывшего АНБУ. Шибу Яманака лучший действующий сенсор в АНБУ, он уже знает о предстоящей миссии, при встрече ты должен будешь ему рассказать детали плана. В качестве медика, чтобы обеспечить моментальную помощь пострадавшим детям, пойдет Харуно Сакура. Ей я еще не сообщала, это твоя задача. При упоминании последнего имени зрачки Хатаке уменьшились, демонстрируя светлую радужку мужчины. Больше он никак не показал своей реакции, парализовавшей тело. – Значит, план на мне? Пятая несдержанно вздохнула, сжала губы, ее брови почти соприкоснулись у переносицы. – Придется прощупывать почву по мере расследования, – она устало ладонью провела по лицу. – Дети пропали по моей глупости. Нельзя было отпускать генинов. – Вы не знали. Глупо было бы отправлять джонинов на поисковую миссию. Это дело новичков под ответственностью их наставников. – Глупо… – повторила женщина спустя долгое молчание и созерцание танцующих теней в кабинете. – Действуй строго по ситуации. Ты назначен капитаном отряда, будешь координировать все действия. Выходите утром через день. У тебя есть время построить план действий и отдохнуть после предыдущей миссии. Спасибо еще раз, что ответил на письмо. Накануне жду тебя для окончательного утверждения. Инструктаж окончен, приступай. – Принято, – Какаши не спешил покидать кабинет, надеясь задать еще один вопрос. – Есть ли смысл посещать заключенных? Из-за ветра за окном сильнее ощущалось гнетущее молчание. – Не знаю, – отстраненно ответила Цунаде. От ее былой уверенности не осталось и следа. У дверей по-прежнему стояла Шизуне. Она проявила инициативу проводить его до следственного комитета. Какаши был премного благодарен, что помощница хокаге не пытается вытянуть из него слово. Путь проходил в молчании, изредка прерываемый хрипами Тон-Тон. Уличный пейзаж сменился зданием следственного комитета. За административной стойкой никого не оказалось, как и на всем первом этаже. Шизуне, в отличие от Хатаке, не обратила на это особого внимания и сразу повела мужчину за собой на цокольный этаж. Пройдя через лабиринт пустующих камер для заключенных, женщина остановилась у неприметной двери. – Возьмите лампу, – обратилась к Хатаке. Лестница представляла собой витиеватый путь вниз, казавшийся бесконечным. Единственным источником света был небольшой светильник в руках Какаши, от стен отражались огромные тени двух спускающихся фигур. В конце ступеней ожидала стальная дверь. А за ней – отчаянные крики. – Пыточная? – поразился Какаши. – Ибики перешел к крайним мерам, – Какаши шокировано посмотрел на равнодушную Шизуне, продолжающую идти вперед. – Против своих же? – глухо прозвучали слова мужчины, разбавляемые звоном эха. В небольшой переговорной комнате было целое столпотворение. Большая часть людей устроилась вокруг стола, за которым сидел командир отряда пыток и допросов. Перед ним была вытянута карта, Ибики четко говорил, выводя пальцами направления от деревни. Шиноби кивали головами, создавая видимость участия в расследовании. Женщина с поросенком подошла к столу. – Какаши-семпай? – из-за угла послышался сиплый голос Ямато. Хатаке обернулся. Шатен сидел сгорбившись в полной экипировке, одной рукой придерживал маску АНБУ, другой – затекший усталыми морщинами лоб. Всем своим видом Ямато показывал в насколько отчаянном положении находились шиноби Конохи. Давно готовые выйти на расследование, они были связаны невыясненными обстоятельствами. Какаши подошел к другу, не решаясь отвлекать командира. – Что-нибудь выяснили? – мужчина засунул руки в карманы, скрывая сжатые кулаки. Он не понимал равнодушия шиноби, когда в голову врываются вопли заключенных, не оставляя бедные уши в спокойствии. – Скажут они, конечно. Если Ино продолжит в том же духе, на одного сумасшедшего станет больше. Они только кричат, транквилизаторы помогали первое время, теперь довольствуемся только этим, – Ямато приподнял звериную маску в сторону камер с беснующимися фигурами внутри. – Связать их пробовали? – Смирительных рубашек с них хватит. Да, пробовали. Какаши внимательно посмотрел на заключенных. Страшное зрелище, когда шиноби не могут контролировать действия, еще страшнее представлять, что они все же могут управлять своим телом. Знакомых черт в кривых лицах не было, назревал вопрос, но мужчина не знал, как его сформулировать. Он прокашлялся в кулак. – А Генма..? – Да, он тоже в таком состоянии. И нет, он ведет себя по-другому. Пойдемте, я провожу, – АНБУ встал, зацепив маску на задней стороне ремня. По пути товарищ рассказал детали дела, большую часть из которых Какаши уже знал из письма. Первая пропажа произошла неделю назад. Сорок третья команда отправилась на миссию по сопровождению торговцев до Суны. Они не вернулись в деревню в назначенное время. Сначала этому не придали никакого значения, так как задержка от графика обычное дело для неопытной команды. Но когда пришло гневное письмо заказчиков о том, что их обманула деревня Листа, не выполнив условия договора по сопровождению, появились вопросы. Команда пропала без вести. Где и как это произошло – не выяснено. Сразу же были направлены команды Шарко Диноя и Генмы Ширануи на поиск пропавших. По сути на поиски потеряшек отправились другие команды неопытных ниндзя. Это повлекло за собой новые бесследные исчезновения. Вскоре в деревню вернулись одинокие, абсолютно растерянные джонины, не в здравом уме. Сейчас они находились под надзором следственного комитета, к работе подключены Яманака. Допросы не дали никаких результатов. Клановая техника также не принесла плодов. Зацепок не было. Вернувшиеся джонины истерили, вели себя как полусумасшедшие. Только глаза, полные ужаса, говорили нечто большее, чем пустые крики шиноби. Единственные вернувшиеся, единственные зацепки, единственные, кто мог раскрыть тайну исчезновения детей, сошли с ума. Их заключили под стражу, как источники ценной информации. Шиноби выходили из себя, рвали на себе волосы, бились головой о стены, поэтому на них одели смирительные рубашки, чтобы те не навредили ни себе, ни окружающим. – Вот он, – Ямато остановился у одной из темных камер. Какаши сперва подумал, что там пусто, но услышал неровное дыхание внутри. – Он просто сидит. Но из-за этого пугает больше остальных. Генма был последним из вернувшихся джонинов. В отличие от тех двух, он лишь открывал рот и звучно дышал, забывая моргать абсолютно стеклянным, невидящим взглядом. Какаши особо не переживал за других пострадавших от той же участи джонинов. Списывал трагические пропажи на неосмотрительность наставников. Злился на них, потому что не понимал, как учитель мог позволить пострадать своим генинам. Хатаке не находил оправданий вернувшимся без команды шиноби. Какаши не знал других наставников, поэтому сомневался в компетентности и не скрывал пренебрежения к их поведению. Но Генма… Ширануи он знал с детства. Кому как не Хатаке, быть уверенным, что он не мог оставить свою команду подыхать без помощи и поддержки. Генма впервые после получения звания, решился взять учеников под свое командование. И всего через пару миссий их потерял. – Генма? – Какаши постарался докричаться до друга. – Бесполезно, он не слышит, – Ямато сокрушил Хатаке своим уставшим равнодушием. В чертах его лица было сочувствие, и уже знакомая безнадежность, будто прилипшая к лицам жителей Конохи. – А что Ино? – мужчине хотелось получить хоть малую зацепку. – Туман. Она говорит, что в голове у них только туман, – АНБУ чеканил слова безэмоциональным голосом. Какаши в смятении вернулся в комнату переговоров.Теперь рядом с Ибики стояла только Шизуне. Увидев подошедшего Хатаке, она склонила голову и спешно покинула громкое помещение. Голос командира было четко слышно, несмотря на фоновый рев. – Шизуне сказала, что тебя сняли с миссии. Спасибо. Пятая больше никого не решилась отправить. Ты подвергаешься большой опасности. Надеюсь, не присоединишься к нашему музыкальному сопровождению, голова уже пухнет. Знаю, ты хочешь знать о зацепках, но мы ничем не можем помочь. – Ясно, – с каждым словом Ибики уверенность падала, моральный дух был окончательно высосан. Голова отяжелела от бесконечных криков шиноби. Необходимо срочно выбраться наружу. Какаши раскланялся присутствующим и широкими шагами направился к выходу. Ему срочно нужно было на воздух. На последних каплях самообладания он ухватился за запасную лампу, с трудом открыл дверь. Вид друга подкосил его эмоциональное состояние. Родились сомнения о правильности решения Цунаде направить именно его на эту миссию. В беспамятстве Хатаке поднялся по лестнице, на цокольном этаже столкнулся с невысокой девушкой. Он узнал ее по блондинистым волосам, по перекрывающей один глаз челке. В поникшем лице невозможно было различить черты легкомысленной Яманака. Она подняла на него впавшие синие глаза, которые обрамляли почти слившиеся со зрачком круги. Тихо поздоровавшись, Ино забрала его лампу и открыла дверь в пыточную. Какаши долго смотрел ей вслед, переваривая новые мысли. Нет, сейчас он не имеет права показывать слабину. Тяжело всем. В этом аду его товарищи живут уже неделю, а Какаши решил сломаться в первые часы пребывания в деревне. Осталась еще одна причина для переживаний, с которой он обязан увидеться, сообщить о предстоящей миссии. Хатаке боялся увидеть ее потухшие глаза. Судя по скрывающейся полоске дневного света на горизонте, смена Сакуры должна окончиться с минуты на минуту. Мужчина решил подождать бывшую ученицу на улице, прислонившись к холоду стен госпиталя. В обычной ситуации он моментально раскрыл бы книгу, погружаясь в заученные строки произведения, коротая время. Но мысли были загружены настолько, что никакое отвлечение, особенно в виде вертикальных строк эротического романа, не помогло бы ему освободить голову. Когда он принимал решение о срочном возвращении в Коноху, то и предположить не мог, что дело окажется настолько серьезным. Ему казалось, что в письме слишком раздули ситуацию. Пропажа генинов была пустяковым случаем в его время, позже дети возвращались целыми и невредимыми, даже громогласно заявляли о своих незапланированных подвигах. С другой стороны, он рос во время войны, его ученики через нее прошли. Сейчас страны закреплены узами мира, дети должны расти в условиях безопасности и гуманизма. Наруто хотел именно этого. Мысли начали нагнетаться, когда он шел по пустынным улицам Конохи, видел встревоженные лица гражданских, отчаяние в чертах шиноби. Когда услышал вопли товарищей по службе, все сомнения упали в пятки, пригвоздив тело Хатаке к земле. Он видел страх в глазах людей, которые прошли через сражения, кровь, смерть, Мадару, черт возьми. Всех этих людей поразила лишь пропажа детей. А это значит, что Какаши просто не воспринимает ситуацию серьезно. Возможно, именно поэтому Цунаде направила на поиски именно его, видя, как остальные шиноби уже пали духом. Пение полуночных птиц и стрекот проснувшихся сверчков дополнил смех. Какаши будто уже забыл о том, что люди могут проявлять какие-то чувства, кроме беспокойства – так он проникся окружающей атмосферой. В звонких нотах он узнал ее. Серовласый отлип от стены и пошел следом. Дождался, когда розоволосая разминется с коллегой и окликнул. Сакура вздрогнула, повернулась в сторону позвавшего и расплылась в улыбке. Нет, она все та же. Блеск ее глаз не померк. Вместе с этим осознанием с груди упал груз, Какаши почувствовал, что еще имеет силы улыбаться. – Какаши-сенсей! Вы уже вернулись, мне казалось, Ваша миссия продлится дольше. – Пришлось вернутся. Назначали другую миссию. Думаю, сама понимаешь, по какому поводу. Какаши пожалел, что вплел причину своего визита так скоро. Ее светлое лицо моментально поникло. Она на секунду опустила голову, тяжело вобрала воздух, а потом снова подняла ясные глаза. Выдержка медика, мимика которого всегда должна излучать спокойствие и надежду на лучший исход. – И кому не повезло отправиться с Вами? – она попыталась пошутить. – Не поверишь. Раз я тут, то вакантное место выиграла ты. Не я выбирал членов команды, Цунаде так распорядилась. Будь моя воля, взял бы кого-нибудь пополезнее, – в поддевках Какаши был куда лучше нее. Она рассмеялась, ни капли не обидевшись. После войны у нее пропали комплексы по поводу своей силы, смекалки и способностей. К тому же, появилось чувство юмора. Сакура повзрослела, не только физически, став женственнее, но и морально, приобретя уверенность, стойкость и уравновешенность, которой ей так не хватало в детстве. Какаши подошел к ней, головой кивнул в сторону дома, молча утверждая, что проводит ее. Не в первый раз они так проводили вечер. Какаши приходилось придумывать самые нелепые поводы, чтобы проходить мимо госпиталя в час конца ее смены. На его благо Сакура всегда велась на их случайные встречи, позволяла находиться рядом, провожать до дома. Сегодня, несмотря на недобрую причину их разговора, они быстро переключились на легкие, порой даже бессмысленные темы. Какаши говорил мало, слушал ее голос, возмущения, глупые шутки. Когда Сакура что-то увлеченно рассказывала, Хатаке ловил возможность, заглядываясь на игру ее мимики, а потом спешно отворачивался, когда она ловила его взгляд. Он чувствовал себя мальчишкой, сознательно позволял себе такую слабость. В послевоенной жизни поводов для радости больше не стало. Напротив, теперь появились смутные опасения недолговечности счастья. Поэтому Какаши пытался впитывать каждые теплые мгновения, несмотря на то, что по-настоящему они никогда не будут ему принадлежать. А разве ему это нужно? Ее дом снова оказался куда ближе, чем хотелось Какаши. – Спасибо, Какаши-сенсей. Значит, до встречи у ворот? – голос Сакуры не был омрачен событиями в деревне и предстоящей миссией. Она снова дала возможность окунуться в сказочный легкий мир, где нет места для боли, отчаяния и страха. – Да. До встречи, – он не мог заставить себя сделать шаг к своему дому. Не хотел прощаться с созданной ею атмосферой спокойствия.