Победная ставка

Из глубокой дрёмы Какаши вынырнул удивительно легко. Могло показаться, что он отключился всего на пару секунд, если бы не посветлевшее небо с восточной стороны. Солнце не пробивалось через плотную стену облаков, оставляя свой свет над ними. Глазам не за что было зацепиться: всё вокруг было серым, тусклым. Пейзаж размазывался, мутная дымка плотным слоем окутывала лес. Какаши не сразу сообразил, что это были не проникающие в реальность галлюцинации, а обычные явления природы. Не двигая головой, Какаши посмотрел по сторонам. Слева, в метрах пятнадцати, несмело горел костер, в котором глухо трещали недавно подложенные ветви. Оставался неясным вопрос: сколько времени он пролежал? Джонин медленно перевёл глаза в другую сторону. Справа, облокотившись об дерево и склонив голову, сидела Сакура. Ее плечи ритмично приподнимались, руки в обманчивой расслабленности висели между двух прижатых к груди ног. По бледному лицу мужчина определил её истощение. Дыхание было ровным: она спала. Он едва пошевелил пальцами, намереваясь опереться и встать. Розовая макушка вздёрнулась. Какаши услышал удивлённый вдох. Мгновение спустя Сакура нависла над ним, сосредоточенно наблюдая за его выражением лица. Привычно спокойное лицо Хатаке не было обременено порывом неясной ярости, как накануне вечером. – Сакура… – хотел спросить, сколько он проспал. Сколько времени они потеряли. – Очнулись, – выдохнула Сакура, её голос треснул, прозвучал чересчур высоко. Всё, что хотел сказать Хатаке забылось от её реакции. На лице девушки теперь не было выученной серьёзности медика. Она дала волю чувствам. И если бы Хатаке не знал её с малых лет, то даже не заметил бы, как дрогнули нижние веки, как сжались губы, как была прикушена зубами щека. Какаши был уверен, именно с таким выражением она приступала к спасению жизни Наруто на войне, когда из него извлекли хвостатого. Сакура присела на колени рядом с сенсеем, непослушными руками сжала штанины. Послышался тихий треск ткани. Какаши внимательно наблюдал за ней, изо всех сил пытаясь удерживать равнодушие, чтобы не показаться навязчивым. Оценил побледневшее лицо. Не выглянувшее солнце придавало ему синеватый, пугающий оттенок. Он не мог оторвать от неё глаз. И не только потому, что был не в силах контролировать свой интерес и обеспокоенность. Он пытался разгадать причину её поведения. Чтобы не вызывать вопросов, Какаши отвёл взгляд на серое небо. Спокойно. Слишком спокойно. Тишину разбивали треск брёвен, приглушённое дыхание Сакуры и тянущиеся нити одежды. Удручало и самочувствие, размывающее границы времени и реальности. Казалось, их отряд блуждает по лесу целую вечность. Мысль о миссии заставила Какаши привстать. В теле ощущалась невыносимая слабость. Не в силах сесть, он оперся на локти. Он опустил голову, чтобы осмотреть мертвецки прижатое к земле туловище. Но оценить состояние не дала слетевшая со со лба влажная тряпка. Справа раздался шелест травы. Засуетилась Сакура. Она аккуратно поддела тряпочку, едва прикоснувшись к его лицу. Нервно сжала криво оторванный кусок бинта в руках, прижав кулак к коленям. Какаши не понимал волнения Сакуры. Он был в норме, не считая головной боли, ставшей привычной ещё со дня посещения Генмы. В мыслях всплывали расплывчатые образы сновидений, которые не сохранились в памяти отчётливо. Судя по сдавленному горлу, снились не самые приятные вещи – раньше Какаши также просыпался от фантомного удушья после ночных кошмаров. Но, возможно, неприятное давление было вызвано жаждой. Собрав всю волю, он поднял корпус. За ним качнулась встревоженная Сакура, но он осадил её красноречивым взглядом: «Все в порядке, не переживай». На этот раз его привычная манера делать вид, что всё хорошо, на неё не подействовала. Казалось, напротив, огорчила сильнее, судя по прищурившимся в обиде глазам. В них виднелись усталость, краснота и блеск невыплаканных слёз. Какаши скорее почувствовал это, нежели увидел за нависшими волосами. – Сакура, – произнес шутливо-извиняющимся, но до тошноты глухим тоном. – Мне бы воды, – он понимал, что не в состоянии подняться и самому найти фляжку. Пока Сакура до смешного оживлённо оглядывалась по сторонам в поисках фляжки, Какаши бросил тревожащий вопрос о времени. Продолжая искать воду, она небрежно бросила: – Десять часов. Сейчас около пяти утра. Какаши выдохнул с облегчением. Потеря сознания пришлась на ночь, когда отряд должен отдыхать. В тот же миг он снова напрягся: – Вы спали? Сакура рассеянно прикоснулась к ремню, к которому была прикреплена фляжка, тем самым доказав обратное сказанному в этот момент: – Да, – осознав, что для выспавшегося джонина она ведет себя крайне невнимательно, уже куда менее уверенно протараторила: – По очереди… Правда, заснуть было сложно. – Не хотела оставлять меня наедине с Яманака? Девушка смутилась, подтвердив слова Какаши. Последний саркастично изогнул брови, взглядом спрашивая: «Серьёзно?». На это Сакура прыснула и тихо засмеялась. Она вела себя странно. Какаши смотрел на повзрослевшую девушку, но видел перед собой не медика с твердым характером и кулаком, а двенадцатилетнюю эмоциональную девочку. От её образа в груди заныло режущее чувство ностальгии, утекающего времени, изменений в чувствах к розоволосой. Он изучал её чуть отстранённое лицо, её беспокойство постепенно угасало. Какаши сам не заметил, как из сомнений пришёл к внутреннему спокойствию. Сакура действительно дарила теплоту. Все размывалось, казалось, нет никаких тайн, загадок, невыполнимых миссий. Наедине с ней всё было просто. Время невозможно было уловить. Казалось, что Какаши лежал вечно, но та же вечность ощущалась мгновением. Сложно было предсказать, в какой момент Сакура подняла голову и засуетилась, чтобы встать с отсыревшей травы. Какаши неуверенно бросил ей вслед реплику. Было чересчур непривычно говорить. Интересно, сколько продолжалось их молчание, если прерывать его было сравнимо с разрыванием шаблона поведения, жизни, вечности: – Я, наверное, напугал… Сакура резко остановилась, она сама не ожидала, что молчание прервётся. Она обернулась. Зрачки резко расширились. Для Какаши это был не просто взгляд – нечто большее, пробудившееся. Но не из-за романтического отношения к ней. Они будто вышли из иллюзии, смогли посмотреть на местность и друг на друга ясными глазами. Время пошло привычным шагом. Странные ощущения, самочувствие, даже дурманящий запах воздуха пропали. Туман в разуме развеялся. Какаши ошеломлённо смотрел на девушку, она так ничего и не ответила, лишь продолжала изумлённо смотреть на лежачего Какаши. – Да нет что вы, мы уже привыкли, что вы валитесь ни с того ни с сего, – срезал крылья одурманенности подошедший Шибу. Он отряхивал руки от щепок древесины, которую набирал для костра. Какаши понял, что, заметив его, Сакура и поспешила встать и уступить место Шибу. Первая с мыслями собралась Сакура. Она быстро проморгалась, чтобы убедиться в чёткой картинке перед глазами: – Шибу, пожалуйста… Яманака приподнял брови и закатил глаза под закрытыми веками. – Выспались хоть? Мы, как видите, нет… – Сакура посмотрела на него красноречивым взглядом, немо спрашивая «Да что ты творишь?». – А если серьёзно, то мы теперь потеряли не только время, но и силы на продолжение миссии. Что предлагаете делать? – Было видно, что он пытался держать себя в руках, но, несмотря на усилия, его вопросы звучали как претензии к командиру отряда. – Хорошо, наверное, Вы… Какаши молча проглатывал обвинения, пытаясь собрать скупые крупицы действенного плана. Он почти не слышал продолжавшего причитать Шибу, только изредка бросал глаза на пытавшуюся успокоить его Сакуру. Через несколько минут он был готов изложить следующий порядок действий: – Мы немного отдохнём, восполним силы и энергию. Далее… – он хотел найти палочку, чтобы по привычке начертить план на земле, но был не в состоянии опереться лишь на одну руку, поэтому продолжил рассказ вербально. – Кхм, далее, мы продвинемся ближе к границе Дождя, возможно, найдем очевидцев. Здесь примерно километров пятнадцать, тщательно осмотрим местность на объекты битвы. В тихом темпе справимся за полдня. Я пойду первым, во время всего движения буду прощупывать местность на наличие гендзюцу вместе с Шибу. У меня предчувствие, что здесь замешано гендзюцу, – он бросил взгляд на Сакуру. – Я почти уверен, не знаю, почему, что в этом направлении мы найдём стоящие зацепки. Напарники оценивали слова командира. Сакуре определённо что-то не нравилось, в ней не было уверенности и наивной преданности генина к своему учителю. Она молча оценивала план, но, судя по её мимике, сама Сакура не знала, что именно её настораживает. Шибу же сделал выпад, уже менее уверенный, чем пару минут назад: – Вы не состоянии продолжать миссию, – в его голосе тоже ощущалось смятение и непонимание следующего шага. – Я в норме. – Какаши врал самому себе. – Нет, Какаши! Вы не контролируете себя. Командир отряда должен доверять голове, а не интуиции. С головой же тут проблема, как считаешь? – Соблюдай субординацию, – вновь забурлила необъяснимая дрожь, к вискам прилила кровь. Какаши старался держать себя в руках. Дыхание скомкалось, туман постепенно начал наступать. Началось. Снова. – Ха! Приказы мне дает только Хокаге. И она приказала спасти детей. Точно не нянчиться с Вами! – Шибу… – Сакура знала, к чему привёл конфликт накануне. Она протянула к нему руки, надеясь остановить поток колкостей. Глаза жгло. Блондин громко шикнул и отошёл к костру, присев спиной к командиру. Харуно же подошла к Какаши и почти прислонилась к нему. Она не могла выдавить и слова, ком резал горло. Сакура сжалась, глубоко вдохнула и с трудом проглотила слюну. – Я-я приготовила несколько пилюль. Выпейте, они должны помочь. Какаши не мог ни посмотреть на неё, ни сомкнуть глаз. В наступающем тумане он вспомнил сон. Теперь Какаши боялся взглянуть на неё. Было так страшно снова, но уже наяву, увидеть, как пробитое его рукой тело Рин превращается в Сакуру. Не мог смотреть на то, что он не мог остановить бесконечный цикл убийства близкого ему человека. – К-какаши? – Сакура дрожала. По спине Хатаке пробежал холодный пот – он слышал голос Нохара от розоволосой. Медленно повернул голову, боясь увидеть свой ночной кошмар. Его глаза были полны ужаса. Тот же настрой передался Сакуре. Серовласый тряхнул головой. Перед ним сидела испуганная розоволосая девочка, крепко сжимающая колени. Из детских глаз на повзрослевшую бледную щеку скатилась слеза. Она проговорила только губами: – Пообещайте, что всё будет хорошо. Какаши ощутил неподъемную вину. Из-за него, из-за того, что он не мог проконтролировать свои эмоции, из-за слабости, он доставил Сакуре моральные побои. Что он наделал? Что делать сейчас? – Просто пообещайте, – Сакура не сдержала неровный выдох, голос мужественно не дрогнул. – Всё будет хорошо. Какаши снова поглотило чувство обмана самого себя.