Победная ставка

Подъем дался тяжелее, чем обычно. Из-за плохого сна виски стягивала боль. К только проснувшемуся Какаши подбежал мопс. Паккун полушепотом, чтобы не разбудить двух спящих сокомандников, доложил о ситуации. За ночь ничего не произошло. Обычно эта новость успокаивала, но сейчас, наоборот, внутри разрослась тревога. Снова пусто. Хатаке надеялся на малейший сдвиг в расследовании, хоть и глупо было полагать, что, пока они стоят на месте, зацепки появятся сами собой. Он поблагодарил пса, погладив его по голове, привстал на локте и потянулся к рядом лежащему подсумку, пошарив рукой, нашел кисть и чернила. Достать из другого кармана пустой свиток не составило труда. Какаши написал подробный отчет о ситуации, расписал все совершенные действия, направление движений и примерный план на сегодняшний день. Снизу отметил, что ждет показаний из Листа. Свернул свиток и нацепил на спину ожидающего Паккуна. После комбинации печатей пес исчез в мутной дымке со слабым хлопком. Какаши огляделся и убедился, что не нарушил сон Сакуры, потом перевел взгляд на открытые голубые глаза без зрачков. Яманака пугал своим всепроникающим взором, глядя прямо на командира. Еще больше настораживал факт того, что Хатаке не заметил наблюдения. Он приветственно кивнул напарнику, после опустил в благодарность голову обернувшимся псам. Развеял технику призыва и направился в сторону ручья, чтобы умыться. Смотреть, проснулась ли Сакура, уже не стал. Холодная вода взбодрила мужчину. Он долго держал сырые ладони на подбородке, обдумывая причины смутного урагана внутри. Не в первый раз Какаши сталкивался с подобным чувством. Оно было на третьей мировой войне, когда лучшего друга придавило камнем. Когда на деревню напал Девятихвостый, когда умер сенсей. Было и на четвертой, когда Какаши воочию увидел живого, но так не похожего на себя Обито. Это чувство преследовало его, когда он терял над собой контроль, когда события опережали его способность приспосабливаться под ситуацию, когда неясно было, какие действия предпринимать, куда двигаться и как помочь сокомандникам. Какаши тяжело вздохнул перед тем, как натянуть маску и опуститься к пустыми емкостями для воды, намереваясь их наполнить. Когда он вернулся в лагерь, Сакура была уже на ногах, она затягивала ремень с припасами и обмундированием. Шибу развел огонь традиционным способом и уже насаживал на палочки оставшиеся с ужина сырые грибы. Розоволосая обернулась и, заметив Какаши, тепло улыбнулась. Внутри сильнее закрутилась тревога. Его окутало нехорошее предчувствие. Глядя на ее спокойное лицо, он невольно вспоминал Рин, такую же светлую девушку, нежные глаза которой в последний раз смотрели на Какаши с невыносимой болью от пробитого насквозь сердца его же рукой. Хатаке задержался на ее прямой спине, но мысленно находился в другом месте, времени, обстоятельствах. Шибу громко прокашлился, привлекая внимание серовласого на себя. – План тот же? – твердый голос вывел Какаши из ступора, заставив спешно отвернуться от развернувшейся девушки, которая тоже ждала ответ командира. Хатаке попытался спрятать внутренние сомнения поглубже, чтобы не напрягать напарников. Это было еще одной частью миссии: не дать своим переживаниям перейти и к ним. Он кивнул, подтверждая слова Яманака. – Я подумал по поводу него. Если мы пойдем по этому плану, то расследуем лишь одну полосу леса. Гораздо выигрышнее будет растянуться по ширине. Тогда сможем рассмотреть большую площадь за меньшее время. Разумная мысль. Какаши хотел было согласиться, но в голове вновь всплыло воспоминание окровавленного тела Рин, которое он не смог удержать, потеряв сознание от бессилия. Он сжал глаза, отгоняя картины прошлого. – Нет. Так будет безопаснее. – Шибу прав, Какаши. Голос Сакуры вызвал очертания кухни, освещенный луной пол, который почернел от крови отца, рядом лежал клинок, наполовину окрашенный вязкой жидкостью, им Сакумо вспорол себе живот. Воздуха стало не хватать. Какаши не мог понять природу своего беспокойства. Продышавшись, он продолжил настаивать на своем: – В этом плане другой выигрыш: на каждом уровне леса можно увидеть следы пропажи. Сверху я буду видеть всю ширину леса, Сакура посередине заметит следы боя. Внизу наиболее сильно будет ощущаться чакра. Шибу в упор смотрел на командира. Лицо почти ничего не выражало, кроме просчитывания эмоций Хатаке. Последний заметил оттенок упрека в следующих словах Яманака: – Сойдемся на компромиссе. Будем следовать разными уровнями, но разойдемся по ширине, не отходя друг от друга далеко. Так и безопасность будет соблюдена, и расследуем куда большую площадь. Какаши нехотя согласился, замечая растущее напряжение Сакуры, которая склонялась к точке зрения Шибу. Вспомнилась выигрышная ставка. Это ли ощущала Цунаде, когда отправляла джонинов на заведомо, по ее мнению, смертельную миссию? После сытного завтрака, команда потушила костер, собрала вещи и выдвинулась вперед. Первые километры они преодолели на одном уровне. На достаточно далеком расстоянии от лагеря Какаши скомандовал расформироваться. Сакуре велел бежать по центру, Шибу занять позицию правее, а сам подготовился взобраться наверх с левой стороны от розоволосой. – Не логичнее ли мне бежать по центру? – поинтересовался блондин. – Выполнять. – холодно велел Какаши, направляясь на свою позицию. Шибу шикнул, но сместился правее. Мужчина ощущал искорки зарождающегося конфликта с Яманака, но больше его беспокоила безопасность Сакуры. Он осматривал окрестности, проверял вдали отдельные участки на следы сражений, повреждений деревьев от использования стихийных техник. Убедившись, что на горизонте нет следов, уделял внимание девушке. Сакура внимательно оглядывалась, пытаясь найти малейшие зацепки, но, как и у сокомандников, следов вокруг не было. Увлекшись, она перелетела ветку и выругавшись, опустилась на нижнюю. Какаши дрогнул, потеряв равновесие, но удержавшись с помощью чакры. Вопреки плану, он переместился левее, чтобы за девушкой было удобнее следить, чтобы он смог поймать ее, если Сакура вновь сорвется с ветви. Его не отпускало предчувствие катастрофы. Горизонт был чист. Вдали виднелись вековые деревья, мерно покачивающиеся от дуновения ветра. Солнце пекло, ослепляло, поэтому Какаши все чаще смотрел вниз, где розовая макушка бежала перед его догоняющей тенью. За метров пятьдесят от Сакуры бежал Шибу, явно обгоняя сокомандников. Хатаке ощущал от него большое сосредоточение чакры, которую мужчина выделял на сканирование всей местности. Какаши мысленно похвалил напарника, не обращая внимания на мысль, что лишь один Яманака выполняет миссию добросовестно. Сакура же заметно устала, от чего стала замедляться. Еще чуть-чуть и тень Какаши покрыла бы ее фигуру. Вдруг она почти остановилась. В ту же секунду замер и серовласый. Ее тело полетело вниз, тень Хатаке направилась за ней. Вместо быстро сокращающегося расстояния от земли, Какаши видел затухающие глаза Нохара. Зрачки мужчины сузились, он с ужасом закричал: – Сакура! – Какаши потянулся к ее вдруг остановившимся волосам. Девушка встала на ноги на пару ветвей ниже. Она обернулась на окликнувшего ее командира, который находился уже в свободном падении. Столкновение было неминуемым. Какаши расправил руки, чтобы в полете обнять девушку, оберегая ее голову от удара об землю. Два тела упали на траву с громким шлепком, который сопровождался непонимающим вскриком Сакуры. – Какого..? Какаши!!! Он лежал на девушке, пряча голову в сгибе между ее плечом и шеей, по-прежнему тяжело дыша. До него только сейчас дошла ситуация, в которую тот попал. Какаши был не в силах подняться на руках, чтобы освободить Сакуру от давления тела, прокручивал в голове свое странное поведение и корни его беспокойства. – Что происходит. Дайте вздохнуть! – она пыталась поднять его, но не вливала чакру в руки, поэтому Какаши так и продолжал лежать на ней, тяжело дыша и смотря на смятую под Сакурой траву. На шум прибежал Шибу, он резко остановился, увидев позу лежачих тел. Саркастично хмыкнул, оперевшись на ближайшее дерево. – Так и будешь стоять, или поможешь стащить его с меня? – претензия прилетела Яманака. – Было бы желание, сделала это сама, – не обращая внимания на то, как постепенно заливалось краской лицо Харуно, Шибу направился к паре. Какаши первым пришел в себя и, наконец, приподнялся над телом девушки. – Прости, – глухо произнес командир, пряча глаза. Он быстро встал на ноги, все еще дрожа от неизвестного приступа. – Так что здесь произошло? – Я заметила углубление в дереве, спустилась, чтобы проверить. В ту же секунду на меня налетел он, – она указала пальцем на Какаши. Шибу поднял голову, чтобы рассмотреть заинтересовавшее Сакуру дерево. Подпрыгнул и резко спустился обратно. – Дупло, – Шибу оглядел командира. У того были пустые глаза, он смотрел в одну точку, не соображая, что только что побудило его напрыгнуть на девушку. – Отдохнем, Какаши-сан? – Да… – неуверенно произнес Какаши. Не найдя себе места и сгорая от стыда, он добавил: – Я сейчас подойду. Он оставил смущенную Сакуру сидеть на мятой траве. Шибу долго смотрел вслед серовласому. «Что, черт возьми, происходит?» Какаши сделал круг по лесной чаще, не натыкаясь на подозрительные следы. Да даже если бы они были, Хатаке бы не заметил – слишком был ошарашен последствиями своей излишней опеки. Когда вернулся, заметил, что Сакура заметно расслабилась, посмеивалась с Яманака. Тот присел рядом, сняв подсумок, розоволосая последовала его примеру. Напряжение вернулось, когда Сакура увидела подошедшего Хатаке. Он охладел, поэтому без тяжести в ногах направлялся к ней. – Извини еще раз. Не знаю, что на меня нашло. – Посчитаем, что вы просто поскользнулись. Тем более я уже довольно сильно устала, и Шибу нужно восстановить чакру. Без этого инцидента мы бы так и не решились отдохнуть. Легкость голоса Сакуры резко контрастировала с выражением лица блондина. Немного погодя он спросил: – Какаши-сан, вы случайно не видели ягод во время прогулки? – Какаши ответил отрицательно. – Я все же предлагаю посмотреть еще раз. Две пары глаз, точно отыщут что-нибудь съестное. Пойдемте. Шибу увлек командира в глубь леса. Он вовсе не намеревался искать среди травы ягоды. Убедившись, что они ушли достаточно далеко от спонтанного перевала, Яманака резко остановился и развернулся к Какаши. – Вы знаете, где мы находимся? На, черт возьми, миссии по спасению детей. Что с вами происходит? – Не понимаю, о чем ты. – Ох, не понимаете! – он повысил голос. – А давно ли вы проверялись на спермотоксикоз? Если же вы так переживаете о Харуно, то уделяйте ей внимание в пределах деревни. Не срывайте миссию! – Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? – Какаши начал заводиться от необоснованной критики. Что себе позволяет этот АНБУ? – Да вы ее глазами пожираете. Вместо того, чтобы уделять внимание деталям плана, заботитесь лишь о состоянии Сакуры. Это совсем не похоже на Хатаке Какаши, о котором слагают легенды. Сколько я ни пытался отвлечь вас от ее созерцания, вы все равно находите способ оторваться от выполнения миссии. У меня не так много сил, чтобы удерживать вас от прямого изнасилования. Какаши сорвался. Дотянулся до ворота его жилета и опустил его голову на уровень своих глаз: – Что ты сказал? – Что вы конченый параноик, Какаши-сан. – Если бы ты только знал подробности, тысячу раз бы подумал, прежде чем говорить такие глупости, – он не хотел грубить, но не мог скрыть шипение сквозь зубы. Пальцы сильнее сжимали воротник. – Но я не знаю их. Поэтому действую по ситуации, чтобы вы своим несдержанием не сорвали миссию. – легко произнес мужчина, будто не замечая надрываний командира. – Твои действия по отвлечению внимания состояли лишь в том, чтобы заставить меня ревновать? – прорычал Хатаке. Он вспомнил поведение сокомандника по отношению к Сакуре. – Так вы все же ревнуете, командир? В ответ Какаши прошипел и, отпустив жилет джонина, развернулся в сторону лагеря. Он слышал шаги Шибу позади, но не мог пересилить вспыхнувшее раздражение и посмотреть на него. – Нашли что-нибудь? – Сакура обратилась к Какаши, как только он вышел из-за чащи. Она сидела, облокотившись спиной на дерево, сложив руки в замок на коленях. Ответ дал выглянувший позже Шибу: – Командир был прав. Голая трава. Сакура понимающе кивнула. Следующими словами Какаши обозначил конец незапланированного перевала: – Выдвигаемся через пятнадцать минут. Действуем по тому же плану до захода солнца. Там найдем, где установить лагерь. – Смотрите не поскользнитесь, – сострил Шибу, заработав презренный взгляд командира в ответ. Оставшуюся часть пути Какаши пересиливал себя, чтобы не следить за движением девушки по правую руку от него. Вновь не было никаких следов сражений, как и всполохов чакры, а деревья были богаты лишь еще парочкой домиков белок. Окружающий спокойный пейзаж побуждал окунуться в медитативный поиск ответов тайн своего поведения. Переступив через неприязнь, Какаши согласился с Шибу: он действительно переживает за Сакуру. Так было всегда, он подсознательно следил за своими генинами. Несмотря на то, что Сакура давно переросла статус его ученицы, Какаши до сих пор беспокоился о ее безопасности. Страх возможной утраты затуманивал его разум и не давал здраво мыслить. И эта черта была с ним с самого детства: после потери отца, а затем и всей команды, включая сенсея. Возможно, Шибу был прав и в том, что всепоглощающее стремление защитить Сакуру, может привести к провалу миссии. Ведь если выбор встанет между жизнями детей и Сакуры, Какаши выберет, то что ему ближе. Как никак, он способен пойти по стопам отца. Даже если его возненавидят, Какаши ни за что не простит себя, если Харуно Сакура пострадает на миссии, которую он возглавляет как командир отряда. С другой стороны стоял долг перед деревней. Хатаке удивлял факт того, что чаши весов с девятью детьми и одной куноичи, выравниваются, а, может, розоволосая имела все шансы перевесить своей жизнью в моральном кодексе Хатаке. Какаши слишком устал терять близких людей. Теперь он по-настоящему пожалел, что Цунаде назначила на эту миссию именно Сакуру. С последними лучами солнца продолжать поиски было бессмысленно. Шибу передал Какаши о приближающемся перевалочном пункте. Команда опустилась на поляну, каждый достал свиток и распечатал спальный мешок. Шиноби валились от бессилия. Сакура достала сверток с пилюлями, чтобы подкрепиться самой и поделиться с товарищами. Очередной день без зацепок, вокруг была лишь дикая натура леса. Какаши до сих пор чувствовал вину. Он изредка поглядывал на спокойную Сакуру, которая явно не уделяла столь много внимания переживаниям. Джонин, несмотря на внешнее равнодушие девушки, почти физически ощущал напряжение между ними. Ему не хотелось продолжать бегать от нее – это еще сильнее подвергнет миссию краху. Долго искать повод остаться наедине не пришлось: – Шибу, ты сторожишь лагерь. Сакура, со мной, – когда она услышала свое имя из уст Какаши, почти незаметно смутилась. Все же она тоже чувствовала себя некомфортно. Шибу вопросительно проводил взглядом невозмутимого командира. Сакура молча направилась за бывшим сенсеем. Последний сразу же, как вошел в густую чащу, начал подбирать сухой валежник для костра. – С вами все хорошо? – спросила она, когда они вместе поднялись, ухватив древесину по разные стороны друг от друга. Какаши промолчал. Сакура не оставила попыток завести диалог. – Удручает, что нет зацепок. Вы уверены, что мы идем в правильном направлении? – Чуйка. – Доверюсь, – розоволосая остепенилась и долгое время после последней фразы не решалась заговорить. – Как твое самочувствие? – вопрос ради вопроса, чтобы заполнить неловкую тишину между ними. Какаши не хотел проявлять ей больше, чем следовало, внимания, когда понимал, что не знает, как это отразиться на миссии, и контролирует ли он себя. Сакура только и ждала от него этого вопроса: – Меня тревожит поведение чакры. Контроль теряется, поэтому усталость приходит быстрее. Благодаря бьякуго, сокращение запасов выравнивается, но это точно нехорошо. Шибу этого не замечал? – Не спрашивал. «Зато он заметил, кое-что другое» – язвительно подумал Какаши. Но вслух произнес другое: – У меня тоже странное состояние. Думаю, ты заметила. Она посмеялась. Но быстро перевела тему. – На ужин сегодня только пилюли? Какаши хотел ответить, что раз по пути не встретилось ни одного животного, которого можно было бы забить на мясо, остаются только целебные шарики. Но в это же секунду он будто прозрел. Осознал очень важную деталь расследования. Какаши резко остановился, придерживая кучу тростника у груди одной рукой, проводил озверевшим взглядом продолжающую говорить Сакуру: – ..Я заметила здесь целебные травы, поэтому можно не переживать, что пилюли закончатся. В любое время могу… Какаши? Командир велел спешно вернуться в лагерь, они набрали уже достаточно хвороста для костра. Их встретил Шибу, лежащий на заправленном мешке, лицо скрывалось в сгибе локтя. Он поинтересовался, почему они так скоро, но уловив некое торжество в поведении Хатаке, Яманака убрал от лица руку. Какаши буквально сиял от догадки. Джонины расселись вокруг зажженного костра. Командир вновь схематично чертил местность. Закончив прорисовывать последнюю линию, он с воодушевлением спросил: – Что вы видели в лесу? Шиноби переглянулись, не понимая, какой ответ дать. Сакура неуверенно предположила: – Ничего..? – Правильно. Не было ни единого животного, я даже не видел насекомых. Команда застыла, мысленно проверяя на правильность суждения командира. И правда, последнюю живность они видели только на прошлом ночлеге, десятки километров позади. – Вы понимаете? Сомнений не осталось – генины пропали именно здесь, – он обвел область леса между страной Дождя и их местоположением. – И какова причина бегства животных? – спросил Шибу. – Существуют электромагнитные волны, по-разному влияющие на людей и животных, – начала пояснять Сакура. – Для одних они являются инстинктивно пугающим предчувствием, заставляющим покидать место обитания. А другим они проникают в подсознание, постепенно сводя с ума. Животным в этом плане повезло, их мозг не настолько развит, чтобы подцепить сумасшествие. – Вот и разгадана тайна вернувшихся джонинов, – Шибу просиял. – Вероятно, они слишком долго провели времени в эпицентре. Ну что, нас ждет то же самое? – Учитывая, что до сих пор мы не заметили изменений, до эпицентра ещё далеко, – произнесла Сакура. В это время Какаши изумленно смотрел на нее, постепенно осознавая причину своего неконтролируемого поведения. – Честно говоря, моя чакра уже сходит с ума. А твоя как, Сакура? – Шибу поднял голову в сторону розоволосой. – Я уже говорила Какаши, что заметила это за собой. А Какаши..? Серовласый оглядывал товарищей с очередной догадкой на языке: – А что, если атмосфера оголяет слабости шиноби, воздействуя на их психику? – он поднял действительно психованные глаза. – Так почему вас накрыло сильнее? – Не знаю, – глаза Хатаке забегали по углам. – Есть у меня одна идея. Вы входили в контакт с заключенными? – он обратился к командиру. – Да. – Хорошо. Сакура, а ты навещала заключенных? – Нет, я виделась с Ино. Она уверила меня, что ни в коем случае нельзя подходить к камерам пыток. – Я также сторонился камер. Что и требовалось доказать. Какого черта вы пошли туда? Знали же, что будет миссия, связанная с этим делом. – Поэтому и пошел. Кроме того, мне никто не запрещал. Тем более я не так глуп, чтобы не заметить метаморфозы поведения среди оперативников, – Какаши старался говорить как можно медленнее, но его тревогу выдавали метающиеся по глазницам зрачки. – Видимо так глуп! Какаши был чересчур возбужден. После каждого слова Шибу хотелось влезть в словесную перепалку. Он мог поклясться, что каждая реплика Яманака вызывала зуд на кулаках. Его поразила неформальность общения блондина. Это заставило Какаши заводиться сильнее. – Обращаешься ко мне на «ты»? – Прошу меня простить, достопочтенный Копирующий Ниндзя, который не может держать себя в руках. Какаши встал вплотную к джонину, в один миг подтверждая все его слова. Мужчины стояли грудь к груди друг к другу. Какаши комично задирал голову вверх, чтобы зацепиться зрительным контактом с Шибу. – Да с чего ты решил, что заключенные связаны с этим делом? К тому же и ты мог оказаться на моем месте! Сакура встревожилась. Она видела перед собой не сенсея. С ним явно что-то произошло. И выражалось это, как минимум, в постоянно дергающихся конечностях. – Как видишь, не нахожусь, хотя возможностей было куда больше, чем у тебя. – Шибу окончательно перешел на «ты», будто не замечая, как сильно это выводит из себя и без того неуравновешенного Хатаке. – Ты хоть видел одного работника следственного комитета, оставшегося в здравом уме после заключения джонинов? Я – нет. Отсюда и были мои выводы. – Могу назвать. Ибики Морино.. – Какаши запнулся, он не мог вспомнить больше ни одного имени. – Не думаю, что этот малый вообще имеет слабые стороны. Плохой пример, – Яманака победно улыбнулся. Какаши глубоко вдохнул, приготовившись повысить голос на подчиненного. – Может… – девушка подошла ближе к готовым впасть в драку шиноби, чтобы остановить их бессмысленный спор. Тем более Какаши срочно нужно было осмотреть. Она пролепетала первое слово с наибольшей заботой, надеясь, что это остановит сенсея, но ее перебил не человеческий голос – рык Хатаке: – Заткнись, Сакура! Казалось, что от звуковой волны несколько листьев упало с окружающих лагерь деревьев. Сакура опешила. Опустила голову и отошла на шаг от двух распетушившихся шиноби. Она испугалась, как маленькая девочка, испугалась. Не смогла сдержать жгучую резь в глазах. Быстро развернулась. Какаши никогда с ней так не разговаривал. Шибу саркастично изогнул брови. – Ксо, – выругался серовласый. Его отпустила бессознательная злоба. Громко выдохнув, Какаши развернулся от Яманака, намереваясь подойти к Сакуре с третьими извинениями за день. Но остановился. Он сам не знал, что сказать, как оправдать себя. Виски снова пробила боль, но куда острее, чем с утра. Какаши пошатнулся и зажмурился, а когда открыл глаза, увидел летящий в бесконечность прах Обито, который только что спас ему жизнь. Атмосфера действительно влияла на поведение шиноби. Но чем это вызвано? Как связано с посещением умалишенного Генмы? Почему Какаши не может контролировать себя и тело? И с чего вдруг настигла всепоглощающая паника? Хатаке пару раз проморгался. На него сверху вниз смотрели два сокомандника, явно встревоженных. Командир не смог спрятать тревогу. Одна из частей его личной миссии провалилась. Как, видимо, и Какаши, упав за, казалось, секунду в обморок. Он поднял руку, которая только сейчас перестала трястись в непонятном экстазе. Голоса Шибу и Сакуры эхом доносились до него. Хатаке силился не закрывать глаза, потому что знал – за закрытыми веками его снова будет ждать сон, в котором из раза в раз, он будет протыкать грудь Рин на глазах рыдающего друга. Но с их тяжестью он не справился. Оставалось кричать в нескончаемом сне, зная, что его никто не услышит.