Фортель

Хлоя слегка замешкалась на лестнице, пытаясь перехватить чемодан поудобнее. Но кто-то проворно выхватил его. Сердце съёжилось от неразборчивости сваленных в кучу чувств. — Почему ты всё ещё на свободе? — выгнула она бровь. Как всегда верный похоронным тонам в одежде, Феликс обернулся, преодолев последнюю ступеньку. — А кто поверит словам потерявшей фавор среди народа героини? — в тон ей отозвался он, опуская её багаж и въедливо изучая её лицо. — К тому же камеры не врут. В момент атаки я находился… — Чушь, — выплюнула Буржуа. — Это был не ты. Удивительно, как ты не попался на своём вранье до сих пор… — Не попался, — он улыбнулся примирительно и спрятал руки за спину, покосившись на поглядывающего в их сторону Дэвида. — Большинство людей не так умны. Хлоя не повелась на очевидную лесть и обхватила ручку чемодана. Весь этот разговор не имел и капли здравого смысла. И зачем он вообще сюда заявился? Ответ пришёл сам собой, и стало тошно. — Не слишком ли он простоват для тебя? — вдруг осведомился Феликс скучающим тоном, прислонившись к лестничному столбу. Выглядел он так, будто речь зашла о фасоне плаща. Хлоя, поражённая его наглостью лишь хмыкнула, скользнув по нему сочувственным взглядом. — Прощай. Вслед ей донёсся снежный смех: мягкий и холодный.

*

Маринетт торжественно убрала манекен подальше, чтобы в комнате стало больше места. По дороге запнулась о провод, но Адриан вовремя остановил сокрушительное падение. Аля поймала соскользнувшую шляпу. — Думаю, у нас четверых не должно быть секретов друг от друга, — промолвила Маринетт, задумчиво склонив голову. На полу что-то зашуршало. Лука опустил взгляд: трость Адриана прошлась по смятому газетному листку. Фотография с розовым снегом над Лондоном обошла все печатные издания и разлетелась по сети быстрее, чем стая акум. — А как же Нино? — протянула Сезер, скрестив руки на груди. И хитро покосилась в сторону Куффена. — Или Хлоя… — Я не буду повторяться, — угрожающие нотки заелозили в голосе Маринетт. Она схватила со стола почтовый конверт и значительно помахала им в воздухе. Лука закатил глаза. — Я нашла хранителя в Китае. Он согласен оставить камень разрушения и созидания на нашу совесть, — она вытащила письмо и передала его Адриану. — Прочти, пожалуйста, ещё раз. Для всех. — Как в тот раз? — ухмыльнулся он, забирая лист. К лицу Маринетт прилил румянец, и она издала дурашливое хихиканье. Но быстро взяла себя в руки. Аля по-лисьи ухмыльнулась и поймав безразличный взгляд Куффена, изобразила краткую пантомиму довольно неприличного содержания. Лука спрятал усмешку за ладонью. — Кхм… Я просто решила, что вы должны знать об этом решении. — Должны? — хмыкнула Алья, поправив очки. — Ну, на всякий случай, — добавила Маринетт и начала рассеянно перекладывать чертежи с места на место. — Ты хочешь узнать наше мнение, — резюмировала Алья, когда Агрест закончил с чтением. Маринетт мотнула головой. — Не совсем… Кто-то должен рассказать остальным. Вид у неё стал совсем растерянный. — После моего провала, я не могу им в глаза смотреть, — сдавленно призналась она, начав перебирать клубки в шкатулке. — А тебе не наплевать ли? — Агрест поднял валяющуюся на полу статью и разгладил её. Он насмешливым взглядом пробежался по содержимому и смял листок в ком. — Что было, то было… Остальные воздержались от комментариев. — Ты перекрасила стены? — с каким-то странным чувством в голосе заметил Лука. — Они такие… Оранжевые. — Ненавижу розовый, — буркнула Маринетт. Адриан принялся второй раз перечитывать письмо. В оригинале. — Как прошла встреча с отцом? — прервала его тарабарщину Алья. Адриан улыбнулся, всё так же криво, но искренне. — Ужасно. Он совсем спятил.

*

Стук в дверь разрезал мягкую тишину, в которой иногда раздавался отдалённый скрежет инструментов. Лука говорил, что работа спасает его от неконтролируемого курения и сочинения ужасных стихов. Итальянцы знали толк в музыке и к ручному труду относились с благоговением. Хлое нравилось, что талант Луки сыскал признание. Ещё больше нравилось, что им обоим никуда не надо исчезать по ночам, бегать по крышам, обсуждать очередной план и бесконечно прощаться. Стук сменился короткой трелью звонка. Отложив документы, присланные из отеля, Хлоя потянулась и поплелась в прихожую. Наверняка тот самый паренёк, оставивший в мастерской свою смехотворную шляпу… Она распахнула дверь и озадаченно уставилась в пустоту. Внизу стихали быстрые шаги: кто-то спускался по лестнице. Медленно опустив взгляд себе под ноги, Хлоя удивлённо вскинула брови. Маленькая коробка коварно притаилась на пороге, обёрнутая в обычную почтовую бумагу. Но почему-то сердце забилось чаще. Хлоя быстро вскрыла посылку и замерла. Она подняла коротенькую записку, под которой приветливо, как давний знакомый, блеснул гребень. Тонкий пергамент задрожал, когда Хлоя начала вчитываться. Она пробежалась по написанному ровно три раза, но смысл не изменился. Буквы не разбежались, не размылись, не стёрлись.

Считаю, вы идеально подходите друг другу. Я про талисман.

P.S: это тоже пресловутый фортель.

Хлоя смяла записку, сунув в карман. Гребень спрятала в первый подвернувшийся плащ на вешалке. Кажется, тот самый, в котором она проходила казавшийся бесконечным месяц в Лондоне. — Кто это был? — Лука так и не разучился ходить бесшумно. Он поцеловал её обнажённое плечо и хмыкнул. — Продавец пустых коробок? Хлоя ничего не ответила. Ей стало любопытно, как долго она сможет прятать этот нелепый секрет. Два дня показались вечностью. Лука тогда лишь спрятал улыбку, опуская взгляд на сохнущий корпус будущего инструмента. Он уже всё знал. — Откуда? – спросила Хлоя пытливо, снимая с рукава его рубашки прилипшую стружку. Лука поднял на неё смеющийся взгляд. — Я искал зажигалку...