You are my shelter (when the world grows cold)

Это был один из тех холодных зимних вечеров. Маленькие снежинки падали за кухонным окном, тут же тая, когда касались земли. Февральское солнце уже давно скрылось за горизонт, когда мама Кенмы накрыла стол и позвала девятилетнего мальчика есть. Потом его родители тихо начали рассказывать о том, что произошло во время работы в тот день, и Кенма с благодарностью принимал это за возможность молчать. Медленно его взгляд переместился на окно, где тающий снег оставлял капли. В конце концов, после целого дня работы в одном и том же бизнесе можно было так много о чём поговорить. Однако в середине ужина разговор оборвался. Но Кенма привык к этому. Так было в большинство вечеров. Кенма не пытался поддержать разговор. Обычно тишина, воцарившаяся за столом после обменов мнениями, не вызывала никакого дискомфорта, так что он не чувствовал необходимости что-то говорить. Однако это молчание привлекало внимание его матери к нему. Как только разговор между родителями утих, она пробежала глазами по столу в поисках чего-нибудь нового, чем можно было бы занять себя. Когда Кенма заметил, что внимание матери переключилось, он быстро оторвал взгляд от снега за окном. – Ешь овощи, Кенма, – сказала ему мать, осуждающе глядя на еду перед сыном. – Ты не станешь большим и сильным мужчиной, если не будешь питаться здоровой пищей. С отвращением нахмурившись, Кенма посмотрел на тарелку с едой перед собой. Его мама знала, что он не любит спаржу. По крайней мере, она должна была знать. Он говорил ей об этом довольно часто. А ведь она была хозяйкой ресторана, это её работа знать такие вещи, не так ли? Даже бабушка Куроо внимательно относилась к предпочтениям Кенмы в еде, когда он оставался на ужин. Недовольный, мальчик начал двигать спаржу палочками из стороны в сторону, размышляя, действительно ли это хорошая идея — ещё раз сказать матери, что он не хочет её есть. Она была такой склизкой. И каждый раз, когда он пытался её укусить, это превращалось в целое испытание. – Не играй палочками в еде, – наставляла его мама, положив свою руку на руку Кенмы, чтобы остановить его. Нахмурившись, Кенма неохотно взял одну спаржу. Но вместо того, чтобы положить её в рот, как того хотела его мать, он просто смотрел на неё в надежде, что она растворится в воздухе. – Ни одна хорошая девушка не выйдет за тебя замуж, если у тебя нет манер, Кенма, – вмешался его отец, неодобрительно хмурясь. Кенма только фыркнул. Какое это имело значение? С ним всё было в порядке. Ему не нужна была девушка, которая требовала бы его постоянного внимания и хотела бы, чтобы он ел тонны отвратительных овощей. Нет, большое спасибо. Однако, когда он озвучил это мнение, его отец несогласно нахмурил брови. Он медленно опустил палочки для еды. О нет. Кенма знал, что это значит. Его отец начинал целую дискуссию о том, что он считал неправильным в заявлении Кенмы. На самом деле Кенма пытался добиться не этого. Опустив голову, чтобы использовать свои волосы как своего рода барьер между отцом и собой, он приготовился выдержать очень длинную лекцию. – Послушай, Кенма, – начал его отец. Конечно, я слушаю, Кенма не мог не думать. Дело было не в том, что он просто не мог отключить свой слух, хотя, иногда ему хотелось этого. – Я знаю, что ты ещё слишком молод, чтобы понять сейчас, но ты поймешь это, когда станешь старше. И когда придёт время, ты будешь благодарен за наш совет. – Однажды ты станешь владельцем нашего ресторана, хорошо? Ты будешь уважаемым бизнесменом, – объяснил отец, и у Кенмы сжалось сердце. Ему не особо нравилось иметь дело со всеми теми клиентами, с которыми его родителям приходилось общаться целый день. Он даже не был заинтересован в управлении ресторанным бизнесом. Это звучало невероятно скучно и утомительно. Его отец, однако, похоже, не заметил, что Кенма на самом деле не хотел больше слушать разговор, продолжая без колебаний. – Чтобы добиться успеха в ресторанном бизнесе, тебе нужно, чтобы у людей сложилось хорошее мнение о тебе. И у тебя это получится, если рядом с тобой будет милая дама, хорошо? – Он улыбнулся. Кенма лишь быстро взглянул на него, чтобы показать, что он слушал и понимал. – Ему всего девять. У него ещё есть время, – сказала его мама, положив руку на плечо мужа и улыбнувшись Кенме. – Я уверена, что он поймёт это, когда станет старше, и девушки станут для него более интересными. Кенма был благодарен, что она что-то сказала, так что ему не пришлось давать прямой ответ. Несмотря на то, что его родители не были самыми любящими людьми, они всё равно заботились о нём и желали для него самого лучшего. Кенма знал об этом. Тем не менее, иногда они были слишком сосредоточены на своей компании и репутации, чтобы понять, чего на самом деле хотел Кенма. – А до тех пор, – продолжила она, переводя взгляд с отца Кенмы на самого Кенму, – он будет покорно есть овощи, чтобы стать прекрасным мужчиной. Кенма сжался под её проницательным взглядом. Хотя она могла забыть об этой маленькой детали, не так ли? Если нет, то, по крайней мере, она могла помнить, что в глазах Кенмы спаржа была одним из худших продуктов на свете. Но нет, она забыла, что её собственный сын не любил есть, зато помнила, что ему нужно съесть эту мерзость. Секунду он смотрел на маму, размышляя, стоит ли ему просто отказаться от этих склизких овощных палочек. Хотя, увидев её каменное выражение лица, он понял, что пытаться было бессмысленно. Она всё равно не стала бы его слушать, а заставила бы съесть. Пробовать спорить было бы только пустой тратой энергии. С гримасой Кенма быстро засунул овощ себе в рот. Стараясь не почувствовать её вкус, он попытался проглотить её целиком. – Кенма! – воскликнула его мать, возмущенная его поведением. У Кенмы сейчас не было времени думать об этом; он был слишком занят, пытаясь проглотить спаржу так, чтобы она не застряла в горле. – Дамы ты так не добьёшься, Кенма, – не совсем шутя добавил его отец. Он не хотел жевать спаржу. Он отказался. Ведь это сделает вкус ещё хуже и появилось бы гораздо больше слизи. Хотя, когда он в конце концов понял, что это, вероятно, плохо кончится и принесёт ему только новые лекции от родителей, он начал нерешительно кусать её, держа язык как можно дальше от вкуса, который распространялся во рту. Зажмурив глаза, оскалив зубы, Кенма быстро прожевал и проглотил всё ещё слишком большой кусок еды. Схватив воду, он попытался избежать обжигающих взглядов родителей. Им не нравилось, когда Кенма вел себя плохо, особенно за столом. Опять же, вероятно, это больше касалось их репутации как владельцев ресторанов и того, что будет означать для их репутации, если люди услышат о том, что их сын не соблюдает манеры во время еды. – Если я правильно помню, мы оба учили тебя манерам за столом, не так ли? – спросила его мама спокойным голосом, но с скрытым предупреждением. И я думаю, что уже несколько раз говорил вам, что я действительно терпеть не могу спаржу, хотел бы Кенма сказать это вслух. Но он не осмелился. Когда его родители были такими, раздражать их ещё больше никогда не было хорошей идеей. – Прости, – пробормотал Кенма, опуская голову. – Это больше не повторится. – когда он снова поднял взгляд, ему пришлось сконцентрироваться на том, чтобы его лицо не скривилось от вкуса овощей во рту. Его родители смотрели на него ещё секунду, прежде чем кивнули. – Сегодня ты будешь мыть посуду, Кенма, – решила его мама, прежде чем продолжить есть. На этом разговор закончился и все вернулись к остаткам своей еды. Кенма действительно не знал, что и думать обо всём, что ему сказали во время этого ужина.

***

Два года спустя об ужине почти забыли. Но не полностью. Редкими ночами Кенма лежал без сна и спрашивал себя, когда же он поймет то, что отец пытался ему объяснить. Кенма до сих пор не понимал, насколько в его интересах встречаться с девушкой. Глядя на жизнь своих родителей, Кенма просто не мог представить себя выполняющим всю работу, которую выполнял его отец. Или ухаживать за женщиной, как он. Или нести всю эту ответственность. Очевидно, одиннадцать лет не были тем «старше», о котором говорила его мама, когда она сказала, что однажды он поймёт это. Теперь он лежал на животе, распластавшись по всей ширине кровати, полностью поглощённый новой игрой, которую дал ему Куроо, когда пришёл в гости. Родители Кенмы пригласили семью друга в ресторан Козуме, чтобы отпраздновать выпускной сестры Куроо из университета, а мальчики провели вечер у Кенмы, пока они не вернулись. Они играли какое-то время, прежде чем Куроо молча отказался от попыток победить Кенму в игре и объявил, что Кенме, вероятно, будет веселее играть в одиночном режиме. Это неправда. Несмотря на то, что они оба были не из тех, кто громко комментирует или кричит во время игры, играть против лучшего друга было весело. Мысль о том, что это будет скучно только потому, что он выигрывал большую часть времени, ни разу не приходила Кенме в голову. – Всё в порядке, я всё равно хотел прочитать мангу, которую купил мне папа, – улыбнулся Куроо, вытаскивая мангу из сумки. – Хорошо, – пробормотал Кенма, уже поворачиваясь к экрану. С этими словами Куроо забрался обратно на кровать, и начал читать. Каждый сосредоточившись на своих вещах, наслаждался тихой компанией друг друга. Только когда Кенма, уже который раз, проиграл один из более сложных уровней, он понял, что у него никак не получается его пройти. – Куроо… – начал он, повернув голову в сторону, где лежал Тецуро. Он хотел спросить его, есть ли у него идея, как пройти этот уровень, потому что, как бы Кенма ни старался, он всегда проигрывал. Несмотря на то, что в основном он проигрывал Кенме в их совместных матчах, Куроо был тем, кто замечал ошибки, которые допускал Кенма, когда играл в игру. Не то чтобы он когда-либо признавал это. Однако на этот раз вряд ли имело смысл спрашивать его, есть ли у него план, как пройти этот уровень. Пока Кенма играл, Куроо заснул. Его книга лежала на груди как мини-одеяло, а пальцы Куроо были сжаты по краям. Уже достаточно странно, что он заснул один. Ещё более странным было то, что Кенма этого не заметил, поэтому это и было самым странным — Куроо склонил голову на спину Кенмы, читая. Когда это случилось? Несмотря на то, что Кенма очень внимательно играл в свою игру, он всегда мог сказать, что происходит вокруг него. Конечно, когда он был наедине с Куроо в своей комнате, это осознание было не таким высоким, чем когда он был в школе или в общественном транспорте, но всё же. Он должен был заметить, когда Куроо прислонился к нему, тем более, что оба мальчика обычно не проявляли тактильность. Они никогда не прислонялись друг к другу или не сидели особенно близко, когда было холодно. Это было просто, потому что он уважал чужое личное пространство. И Кенма был рад, что Куроо делал то же самое, потому что ему всегда было неудобно, когда другие ученики в классе слишком наклонялись в его сторону, чтобы заговорить с ним. Не то чтобы ему было комфортно, когда они разговаривали с ним, уважая его личные границы, но, по крайней мере, в таких случаях он не чувствовал себя обеспокоенным. Так почему Куроо вдруг решил использовать спину Кенмы в качестве подушки? И почему он даже не понял, когда это произошло? Кенма вопросительно посмотрел на своего лучшего друга. Он выглядел каким-то умиротворённым. Его волосы, как всегда, были растрепаны, что противоречило его характеру, но он казался спокойным. Кенма решил не будить его, даже если это означало, что у него не будет возможности попросить совета, и снова повернулся к экрану. Хотя после ещё нескольких попыток он понял, что нет никакого смысла пытаться, пока Куроо не посмотрит на то, как он играет, поэтому он отложил контроллер в сторону и снова посмотрел на Куроо. От лёгкого движения спины Куроо начал двигаться во сне, повернувшись на бок, лицом в сторону Кенмы. На мгновение Кенме показалось, что он его разбудил, но Куроо крепко спал. После ещё одной секунды размышлений Кенма решил просто подражать Куроо, положил голову на руки и вскоре заснул. Только когда он услышал странный механический шум, Кенма вздрогнул и проснулся. Подняв голову, ему пришлось прищуриться из-за внезапного яркого света. Сестра Куроо стояла в дверях, она держала телефон в воздухе перед лицом. Кенма несколько раз моргнул, пытаясь понять ситуацию. Затем ударив себя, он обернулся резким движением, отчего проснулся и Куроо. Сколько было времени? Как долго они спали? И если сестра Куроо была здесь, значит ли это, что родители Кенмы тоже вернулись домой? – Привет, мальчики, – приветствовала их Хисори, тепло улыбаясь. – Мне жаль, что мы так долго сидели. Вы хорошо провели время? Через несколько секунд Куроо спрыгнул с кровати, чтобы поприветствовать сестру. Поскольку она училась за пределами Токио, и последний раз он видел её на каникулах. Кенма знал, что ему всегда было тяжело смотреть, как она уходит, видя, что после смерти их матери его сестра взяла на себя эту роль. Насколько Кенме было известно, Куроо тогда было около четырёх лет, а его сестре — четырнадцать. Однако, когда Хисори уехала учиться в университет, Куроо и его отец переехали к его бабушке и дедушке, так что Куроо не оставался один, пока его отец работал. – Новая история, которую купил мне папа, очень хороша, – сказал он ей. – Это потрясающе, Тецуро! – сказала она, слегка присев, чтобы соответствовать росту своего брата. Кенме нравилась сестра Куроо. Она была противоположностью его родителей, гораздо более ласковой и любящей, но всё же осознавала границы других людей. Кенма давным-давно начал любить семью Куроо так же сильно, как и свою собственную. Та любовь, которой они осыпали Куроо, всегда очаровывала Кенму. Вначале он не хотел получать такое же теплое обращение, как его лучший друг, но со временем он привык к их фамильярности. К настоящему времени они практически видели в нём ещё одного члена семьи. И Кенме это действительно нравилось. – Ладно, уже поздно, – сказала Хисори, выпрямляясь. Куроо послушно кивнул и оглянулся на Кенму. Не обменявшись ни единым словом, Кенма выполз из своей кровати и последовал за своим лучшим другом вниз по лестнице. Когда они втроём достигли подножия, сестра Куроо первым делом помахала в воздухе телефоном. Хотя она была намного моложе других взрослых в комнате и вела себя менее зрело, чем они, Кенма обнаружил, что она на удивление хорошо вписывается в их компанию. Он не мог придумать ни одной ситуации, в которой он так энергично разговаривал бы со своими родителями. Но Хисори была из тех людей, которые не смущаются, даже тогда, когда она единственная с такой энергией, поэтому её не беспокоит отсутствие возбуждения в гостиной. Хотя отец ласково улыбнулся ей, когда она вошла в комнату. – Посмотрите, какие они были милые, когда я поднялась в комнату! – она улыбнулась, показывая всем экран телефона. Кенма почувствовал, как вспыхнули его щёки, и наклонил голову так, чтобы волосы закрывали большую часть его лица. Он вообще не любил, когда его фотографировали, но фотографировать его, когда он спал и не контролировал себя. Что можно было увидеть на фото? Он был абсолютно против этого. Ему стало не по себе. Он даже не знал, как оно выглядит! – Разве они не милашки? – спросила Хисори, переворачивая телефон и ещё раз взглянув на фото. После этого она взглянула на людей перед ней. Кенма рискнул бросить быстрый взгляд сквозь тёмный занавес волос. Отец Куроо по-прежнему улыбался с весёлой теплотой в тёмных глазах, молча соглашаясь с дочерью. Но когда Кенма увидел реакцию своих родителей, он сглотнул. Они улыбнулись. Они действительно "это" сделали. Но выглядело "это" натянутым и кривым. Это больше походило на улыбку, которую Кенма видел раньше, когда они обращались со странными клиентами. Кенма не был уверен, видели ли это другие, но он видел. Он не знал, что именно их беспокоило, он достаточно прочёл в их выражениях, чтобы понять, что скоро об этом узнает. Сестра Куроо, как ни странно, тоже уловила скрытое напряжение и убрала телефон. Если бы Кенма не заметил, что её улыбка слегка дрогнула, он, вероятно, не понял бы, что она это заметила. – Ещё раз спасибо за ужин, он был очень хорош! – сказала она, благодарно кланяясь, отец Куроо последовал её примеру. – Всё в порядке, ты отлично отучилась, и теперь мы рады приветствовать тебя, как нашего нового соседа, – ответила мама Кенмы. Затем она повернулась к сыну.