You are my shelter (when the world grows cold)

— Кенма, — сказал его отец, когда семья Куроо ушла. Кенма уже знал. Он понял это, как только увидел, как его родители отреагировали на фотографию. В надежде, что он поднимется наверх в свою комнату до того, как его родители вспомнят, что хотят поговорить с ним, он молча удалился к лестнице. Теперь он поднял плечи вверх, защищаясь, перед тем, как медленно развернуться и вернуться в гостиную. Неуклюже стоя там, он осматривал комнату и двух человек на диване, ожидая того, что они скажут. — Иди сюда, Кенма, — сказал отец, указывая на кресло напротив дивана. Кенма секунду посмотрел на кресло; когда его просили сесть там, значит, это важно. Он прекрасно осознавал, что будет сидеть совершенно открыто, лицом к своим родителям, и не было ничего, что могло бы отвлечь их внимание. Неохотно он подошел к нему и сел, подтянув ноги, чтобы был хоть какой-то барьер между ним и родительскими взглядами. Но Кенма всё равно казалось, что глаза отца прожигали его. — Знаешь, Кенма, мы счастливы, что ты нашёл такого хорошего друга, как Куроо, — начал он. – Тебе всегда было трудно привыкнуть к новым людям, и мы очень рады, что ваша дружба сложилась хорошо, так что не пойми нас неправильно, но сейчас ты становишься старше. Через несколько месяцев ты пойдешь в среднюю школу. – Кенма не понимал, к чему они клонят. Это должно было означать, что он стал слишком стар, чтобы заснуть, пока у него в гостях кто-то был, или что? — Твой отец имел в виду, что ты приближаешься к тому возрасту, когда неуместно иметь такие близкие отношения со своими друзьями. – Его мама слегка наклонилась вперёд, чтобы как следует рассмотреть сына, и успокаивающе положила руку ему на плечо. — Спать в одной постели с другим мальчиком — это то, что делают маленькие дети, а не такие, как ты. Так проблема была в этом? Кенма уставился взглядом в пол между родителями, нахмурившись. Разве они оба не говорили ему быть более открытым к другим людям и лояльнее относиться к прикосновениям? А теперь они рассердились из-за того, что Куроо уснул у него на спине? Честно, Кенма сам был немного удивлён. Но всё же, это не было серьёзной причиной, чтобы так говорить с ним, не так ли? Это был даже не наш проступок, подумал Кенма с негодованием. Не их вина, что взрослые не давали Куроо и Кенме встретиться, так долго. Они оба устали, чего же ожидали родители? Кенма все равно не понимал, что в этом такого плохого. Разве его родители не должны быть счастливы, что Куроо не задержался допоздна? Он решил промолчать. Всё равно бы это ничего не изменило. Если родители говорили ему что-то, Кенме даже не нужно было спрашивать их, что бы они ему ни говорили, это был просто факт, который он должен был принять, или ошибка, которую он не должен был повторить снова. До сих пор это никогда не было проблемой. Кенма слушал, что они говорили, и больше так не делал. Но он мог использовать другие способы делать то, что хотел, даже если его родители запрещали это, но всё же в основном он повиновался. Однако это был первый раз, когда он почувствовал что-то похожее на бурлящее неповиновение в груди. Для Кенмы не было ничего плохого в том, чтобы спать в одной кровати. Он также не понимал, что его родители имеют против дружбы с Куроо. Куроо был его первым и единственным другом с тех пор, как они встретились около четырёх лет назад. Куроо был единственным человеком, с которым Кенма мог представить себе дружбу, так почему же это вдруг оказалось неправильным? Это не казалось неправильным, несмотря на тот факт, что Кенма вообще ненавидел быть рядом с людьми, он был совершенно уверен, что иметь лучшего друга не так уж и плохо. Однако когда он озвучил эти мысли тихим бормотанием, не глядя ни на одного из родителей, он понял, насколько ошибочным было это решение. Но было слишком поздно, слова уже были сказаны. Боковым зрением он увидел, как мать на секунду закрыла глаза, а отец ёрзал на стуле. Наклонившись вперёд, он заставил Кенму посмотреть на себя. — Нет, Кенма. – Его голос был твёрдым, непоколебимым. Именно в этот момент Кенма понял, что уже проиграл этот спор. Если бы это была одна из его игр, он бы уже вышел из неё, чтобы перезапустить её, не желая повторять одну и ту же ошибку дважды. Но это была не игра. Это были его родители. Они не забудут того, что он сказал, и хотели доказать Козуме его неправоту по этому поводу. Кенма ещё выше подтянул ноги на кресле. Пытаясь избежать сурового взгляда отца, он осторожно откинулся на подушки. Тот факт, что отец не повышал голоса, а просто смотрел на него, сцепив руки, тревожил Кенму. Из-за этого его отец выглядел для него куда более устрашающим, чем когда-либо ещё, что он мог бы сделать. – То, что вы делали, было в вашем детстве, — заявил он. — Это всё, что мы пытаемся тебе сказать. Ничего страшного, если вы ведёте себя так , когда вы маленькие, но ты становишься мужчиной — скоро ты пойдешь в среднюю школу. И мужчине нехорошо так себя вести, так что пора заканчивать с этим. — Я понимаю, — сказал Кенма тихим, бесстрастным тоном. Он был совершенно сбит с толку словами своих родителей. Что они подразумевали под взрослением? Но Кенма всегда был довольно стратегическим человеком. Он знал, когда лучше отказаться от разговора, и это была именно такая ситуация. Он действительно хотел убежать от этого разговора как можно быстрее. Кроме того, он знал, чего от него хотят родители. Даже если он не понимал почему, он знал, чего от него ждут; держаться от Куроо на приличном расстоянии. — Очень хорошо, — сказал отец, удовлетворенно кивая. — Но, пожалуйста, не воспринимай это как оскорбление твоей дружбы с Куроо. Он хороший мальчик и оказывает на тебя хорошее влияние. Мы просто хотим, чтобы вы знали разницу между дружбой двух мальчиков и отношениями мальчика и девочки. Это ради тебя же, Кенма. Кенма издал тихий уклончивый звук. Он и сам не знал, что это должно было означать. Он не хотел соглашаться с отцом. Это было бы неправильно. Ему казалось, что он предаст Куроо и его дружбу и солжёт самому себе. С другой стороны, всё, что его родители когда-либо говорили ему, было с заботой о нём. Сделать его лучше и обеспечить ему лучшее будущее. Даже если родители представляли себе другое будущее, чем сам Кенма, в их советах всегда была определённая доля правды, которую Кенма мог использовать. — Ладно, Кенма, теперь иди спать, — сказала его мама, вставая и ведя его к лестнице. Она оставила его одного, чтобы подняться по лестнице. Впрочем, он и не возражал. Ему нужно было привести мысли в порядок. И лучший способ, которым он мог это сделать, был один.

***

После этого разговора прошло чуть больше двух лет. Кенма сидел под окном в комнате Куроо, на мягком кресле, где Куроо обычно читал... Снаружи завывал ледяной ветер. Была середина января, и Куроо готовился к последнему экзамену перед поступлением в старшую школу. Поглощённый своей игрой, Кенма пытался не обращать внимания на холод, ползущий по его спине. Так продолжалось большую часть дня, и даже тот факт, что в комнате Куроо на самом деле была комфортная температура, не мог ничего изменить. Это началось тем утром, когда они пошли в школу. Ветер был ещё холоднее, чем сейчас, и Кенма использовал Куроо в качестве ходящего обогревателя, прислонившись к нему, чтобы избежать большей части холодных порывов ветра. Именно тогда Кенма понял, что Куроо скоро не будет; вместо этого он будет идти другим путём, чтобы попасть в среднюю школу менее чем за три месяца. Эта мысль была тревожной и не покидала Кенму. Куроо не только скучал по дороге в школу, согревая и направляя Кенму всякий раз, когда тот едва не сталкивался с людьми или спотыкался о бордюры, слишком занятый своей игрой. Нет, его также не будет, во время обеденных перерывов в школе, которые тогда Кенме придётся проводить в одиночестве. И, что хуже всего, во время тренировки по волейболу. Что он должен был делать в качестве третьего курса и без привычного Куроо? Без Куроо, который составлял бы ему компанию во время тренировок и обеденных перерывов, Кенма был уверен, что его одноклассники начнут подходить к нему, пытаясь заговорить с ним и завязать разговор, которого он не хотел. По спине Кенмы пробежала дрожь, заставив его отвлечься от игры. Тихая, грустная музыка начала появляться из его PSP, когда его персонаж умер, хотя это было далеко не в первый раз за день. Боковым зрением он заметил, что Куроо смотрит вверх на звук, слегка нахмурившись. Он не ошибся, для Кенмы действительно было странно проигрывать столько игр подряд; он просто не смог сегодня сосредоточиться. Ещё одна холодная дрожь охватила его мышцы, на этот раз достаточно сильная, чтобы всё тело Кенмы задрожало. Он не мог больше игнорировать взгляд Куроо, поэтому заставил себя отвести взгляд от экрана, на котором по-прежнему красовались жирными красными буквами слова «ИГРА ОКОНЧЕНА». Их взгляды встретились. Кенма сразу понял, что Куроо давно заметил, что с ним что-то не так. Теперь, однако, он не будет продолжать игнорировать это. – В чем дело? — спросил Куроо после короткой паузы, во время которой они оба просто смотрели друг на друга. Кенма не знал, что на это ответить. Он не хотел ныть о том, что было неизбежным и очевидным с самого начала. Он также не хотел, чтобы Куроо чувствовал себя плохо из-за того, что пошёл в старшую школу. Немного подумав, он тихонько встал и подошёл к кровати Куроо. Не дав ему словесного ответа, он подполз к Куроо и свернулся калачиком. В тот момент, когда Куроо сомкнул руки вокруг талии Кенмы, младший мальчик понял, что Куроо понял то, что не было сказано вслух. После разговора с родителями два года назад отношение Кенмы к Куроо действительно изменилось. Это было медленное развитие, скорее бессознательное, чем какое-либо ещё. С того дня они проводили большую часть своих дней в комнате Куроо, а не в комнате Кенмы. Не только потому, что в доме Куроо было ещё теплее, или потому, что родители Кенмы всё ещё работали допоздна. Даже не из-за слишком вкусного яблочного пирога, который так хорошо пекла сестра Тецуро. Но также и потому, что с того дня Кенма невзначай стал держаться подальше от Куроо, когда они были у него дома. Он всегда беспокоится о том, что произойдёт, если Кенма и Куроо снова заснут, и его родители заметят их спящими. Или когда они прислонились друг к другу, или как-то иначе были близки , как это сформулировали его родители. Что, если его родители заметили их такими? Что бы они сказали? Он не хотел вести с ними ещё один такой разговор. Их осуждающие взгляды смотрели на него, говоря ему, что это неправильно, хотя это вовсе не казалось неправильным. Куроо, казалось, уловил беспокойство Кенмы. Мало-помалу, дней, которые они должны были провести в доме Кенмы, становилось всё меньше и меньше, а встречи у Куроо становились всё чаще. Но то, чего Кенма боялся в собственном доме, не беспокоило Куроо. Это началось с того, что время от времени они прислонялись друг к другу, когда кто-то из них уставал или выбивался из сил. Потом стало привычным находиться рядом друг с другом, когда было холодно. В основном это был Кенма, прислонявшийся к телу Куроо каждый раз, когда ему становилось холодно. Со временем эти вещи стали нормальными. Это был медленный процесс, скорее случайный, чем специальный, но это было совершенно нормально для них двоих. Кенма никогда бы не подумал, что такой частый физический контакт с кем-то, как с Куроо, может быть для него приятным. Но это было так. Чего он ещё не совсем понял, так это того, что Куроо был единственным человеком, с которым близость была приятной. Ничего не изменилось в том, что он по-прежнему вздрагивал и желал оказаться в другом месте всякий раз, когда кто-нибудь из одноклассников клал ему руку на плечо. Ничье прикосновение, кроме прикосновения Куроо, не заставляло его чувствовать себя лучше. Прямо как сейчас. Медленно тепло тела Куроо просачивалось сквозь толстовку Кенмы. Его мысли о том, что в первый день ему придется провести обеденный перерыв в полном одиночестве, наконец улеглись. – Лучше? — спросил Куроо через несколько минут. — Мм, — вместо ответа произнёс Кенма, слегка кивнув. Впрочем, кроме этого, он больше не пытался двигаться. — Хочешь сказать мне, что тебя беспокоит? Книга Куроо по химии лежала на простыни, когда Куроо медленно прислонился к изголовью кровати, Кенма всё ещё крепко прижимался к его груди. Кенма молчал несколько секунд. Он хотел рассказать Куроо, что случилось. О беспокойстве, которое он чувствовал из-за дня, когда он будет сидеть в своём классе, уставившись на свою PSP и зная, что Куроо не появится за его спиной и не прокомментирует его игру. О том, что ему придется каким-то образом заставить своих одноклассников понять, что он вообще не хочет с ними разговаривать. Если бы Куроо не был рядом с ним каждый обеденный перерыв и успешно отпугивал всех одним своим диким взглядом, это было бы намного сложнее, чем того хотел Кенма. — Ничего, — пробормотал он. — Только слишком холодно в твоей комнате. Он не обернулся, чтобы увидеть лицо Куроо. Ему и не нужно было знать, что Куроо, скорее всего, слегка нахмурился и внимательно посмотрел на него. Правда, это было нехарактерное оправдание. В конце концов, Кенме всё ещё было холодно, так что это не было полной ложью. — Здесь тепло, Кенма, — наконец заскулил Куроо. Никаких следов скептицизма больше не было слышно. Однако Кенма знал, что Куроо ему не поверил, и просто решил пока проигнорировать это. — Неправда, — невозмутимо возразил Кенма. – Правда. – Неправда. – Правда. На улице мороз, а я сижу здесь в футболке. Здесь определённо тепло, Кенма, — возразил Куроо. – Кажется, у тебя нет проблем с этим. Но, если тебе так тепло, зачем соприкасаешься с моим телом? Теперь Кенма поднял глаза. Он знал, что Куроо больше нечего возразить на это. Трезвым взглядом он зафиксировался на Куроо, ожидая ответа. Рот Куроо открылся и закрылся несколько раз, отчаянно ища ответа. — Это не считается! – наконец, не согласился он с уверенностью в голосе. — Считается, — как ни в чем не бывало объяснил Кенма и ещё теснее прижался к боку Куроо. – Нет. – Вопреки своим прежним словам, Куроо чуть плотнее обнял Кенму за талию, приподняв подбородок над волосами Кенмы. — Да, — сказал он, закрывая глаза. Теперь, когда Куроо был здесь со знакомым легкомысленным подшучиванием, холод покинул его тело и заставил ощутить всю усталость от предыдущих беспокойных ночей. Может быть, иногда ему стоит прислушиваться к Куроо, когда он говорит, что лишение сна однажды убьёт его. Через какое-то время вставать, чтобы играть в игры рано утром, становилось утомительно. Но, что ещё он должен был делать, чтобы родители не поймали его ? — Я делаю это только ради тебя, потому что тебе холодно, — рассудил Куроо. — Я думаю, ты должен больше ценить мою доброту, Кенма. – Хотя его глаза все еще были закрыты, Кенма знал, что Куроо надулся, говоря это. — Заткнись, Куроо, — нерешительно пробормотал Кенма. – Я устал. — Вот это из-за того, что спишь всего четыре часа в сутки, — усмехнулся Куроо. Тем не менее, он немного подвинулся, предоставив Кенме более удобное положение. Кенма лениво повернулся на бок, положив одну руку на туловище Куроо для большей устойчивости. Это был не первый раз, когда Кенма засыпал после школы. Куроо уже привык к этому, но по-прежнему использовал любую возможность, чтобы сделать ехидные замечания по поводу графика сна Кенмы. Кенма действительно не возражал против этого. Не то чтобы Куроо был серьезным или злым. Вероятно, это было больше похоже на отчаянную попытку заставить Кенму спать ночью и бодрствовать днем. Куроо схватил учебник по химии одной рукой, другой крепко обнимая Кенму, чтобы удерживать его на месте. Положив голову на грудь Куроо, стук его сердца и время от времени переворачивающаяся страница казались успокаивающим фоновым шумом, Кенма медленно уходил в глубины своего разума.