You are my shelter (when the world grows cold)

Сначала он был совершенно ошеломлён. Всё это время он думал, что то, что он чувствовал, могло быть вызвано только тем фактом, что Куроо был его лучшим и единственным другом. Для Кенмы было нормально быть рядом с ним. Теперь он удивлялся, как он мог быть таким глупым. Это было очевидно — по крайней мере, так должно было быть. Он должен был понять это намного раньше, может быть, даже девять месяцев назад на выпускном Куро. Разве не логично было связать его беспокойство о потере Куроо не с девушкой, которой даже по сути то и не было, а с чувствами, которые накапливались внутри него? Но затем его взгляд снова переместился вверх, где Куроо и Сатоми свободно смеялись, и каждый пытался удержаться на ногах. Была ли эта девушка, которую он тогда придумал, всё ещё несуществующей? Или Кенма прямо в этот момент стал свидетелем того, как их любовная история разворачивалась на его глазах? Кенма пытался найти ответ. Куроо никогда не говорил о девушках, ни о ком на самом деле, и по сей день Кенма никогда не слышал о Сатоми. Но она была здесь, на свидании и приглашена самим Куроо. Мысли кружились в его голове, не давая ему найти логическое объяснение всем обстоятельствам. Он должен был подумать об этом позже, когда он не был подвержен всему происходящему прямо перед его глазами. Сначала он должен был обдумать новую информацию, что, по-видимому, он был влюблён в своего друга с восьми лет, а затем он мог беспокоиться обо всём остальном. – Кенма! – только сейчас он заметил, что Широби щёлкает пальцами рядом с его ухом. Пригнувшись, он увеличил расстояние между ними. – Слава богу, на мгновение я подумала, что лёд каким-то образом заморозил тебя, – рассмеялась она, когда Кенма наконец посмотрел на неё. – Значит, ты не слушал, как я болтаю о технике катания на коньках? – Нет. – его голос был далеким. Не часто случалось, что Кенма полностью отключался. Тот факт, что его разум действительно потерял фокус с своего окружения, и показал, что ему нужно было разобраться в своих мыслях, и лучший способ сделать это - выбраться из толпы и найти место, где он мог бы быть один. – На самом деле, я сейчас не очень хорошо себя чувствую. – это было первое, что пришло на ум. Конечно, не самое надёжное оправдание, но оно должно было сработать. – О. – губы Широби сложились в идеальную о-образную форму. – Прости. Я могла бы принести тебе что-нибудь выпить, если хочешь? Кенма покачал головой. Это было хорошее предложение, но это совсем не помогло бы в его ситуации. – Спасибо, но я думаю, что пойду домой. Было ли это подло - вот так бросить свою спутницу? На самом деле они почти не разговаривали, однако Кенма чувствовал себя неловко из-за того, что просто оставил её с белой ложью в качестве оправдания. –Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спросила она с беспокойством в голосе. Перед его глазами мелькнула фотография его родителей, которые смотрели на него ещё до того, как он переступил порог, потому что он бросил своё свидание вслепую, на которое они так старались его убедить. Побеждённый, он кивнул. – Не могла бы ты сказать Куро, что мы уходим? – когда он вспомнил, что Куроо определённо захочет сопровождать их, он добавил: – И, пожалуйста, также скажи им, что они должны остаться и повеселиться. Я не хочу, чтобы эти двое чувствовали себя не очень хорошо из-за меня или как-либо ещё. – во-первых, он не был уверен, как вести себя с Куроо в данный момент, но он вряд ли мог сказать это Широби в лицо. – Конечно, нет проблем, – улыбнулась она, прежде чем уйти. Часть Кенмы была удивлена, когда они с Широби бродили по улице, Куроо не подбежал сзади и не позвал его и не попросил подождать. Но это не означало, что он не был рад, потому что так оно и было. Но он ожидал, что он проигнорирует инструкции Широби и остановит свидание сразу после того, как они уйдут. Тряхнув головой, он попытался выкинуть из головы мысли о Куроо. Ему нужно было немного расстояния между ними — больше, чем он установил за последнюю неделю — если он хотел разобраться со своими чувствами. – Если тебе станет хуже, можешь положиться на меня, – отвлёк его голос Широби. Кенма сохранял невозмутимое выражение лица, в то время как по его спине пробежала легкая дрожь. Возможно, за последние несколько лет он стал немного увереннее во взаимодействии с другими людьми — не особо стоящий упоминания, но, тем не менее, существующий — тот факт, что ему не нравилось контактировать с другими людьми, кроме Куроо, не изменился. – Спасибо, – сказал он, чтобы не показаться невежливым, – но я в порядке. – его родители, вероятно, заберут у него консоли на две недели, если услышат, что он вёл себя неучтиво. Они продолжали идти молча. Это было не комфортное молчание, а то, которое заставляло Кенму отчаянно думать о чём-то, о чём он мог бы поговорить, но постоянно отодвигал любую потенциальную тему, либо потому, что он думал, что это прозвучит глупо, либо просто потому, что он не хотел говорить первым. В конце концов, именно Широби начала разговор. – Ты помнишь, когда мы встретились в первый раз? Кенма кивнул, немного напряженно. – Я действительно хотела поговорить с тобой в тот день, – продолжила она. – Но ты казался довольно далёким, поэтому я не была уверена, что ты не будешь раздражён, если я заговорю с тобой. Кенма не отрывал взгляда от бетона, расстилавшегося перед ними. Что она ожидала от него услышать? – Когда мои родители спросили меня, хочу ли я пойти с тобой сегодня, я не была на сто процентов уверена, хочу ли я пойти, понимаешь? – она бросила на него короткий косой взгляд. – Но не пойми неправильно. После того, как я провела день с тобой, я думаю, что ты на самом деле намного лучше, чем я ожидала. Поскольку он не знал, как ещё он должен реагировать, он издал небольшой, уклончивый гул. Если бы он так говорил с девушкой, его родители, вероятно, запретили бы ему играть в какие-либо видеоигры до конца своей жизни. Он не обиделся на слова Широби, это просто означало, что его тактика концентрации на своих играх работала, чтобы незнакомцы не разговаривали с ним. – Как давно вы с Куроо дружите? – внезапно спросила она, и Кенма удивлённо поднял глаза. – Я не знаю. Может быть, около восьми лет? – ответил он в конце концов, нахмурив брови. – А зачем ты спросила? – Просто любопытство, – улыбнулась Широби. – Вы двое казались довольно близки, поэтому я решила, что вы знаете друг друга довольно долго. – А. – Кенма кивнул один раз. Но потом он подумал о возможности прямо перед его глазами узнать, что именно заставило их казаться такими близкими. Если он хотел что-то изменить в их дружбе, а ему нужно было что-то изменить, ради него самого, но также и для Куроо – ему нужно было знать, что это будет. – Что заставило тебя так подумать? – на секунду Козуме испугался, что вопрос может быть слишком прямым, но, вроде бы, это было так, Широби, казалось, не заметила. – Я не знаю, может быть это было ваше взаимодействие друг с другом. – Кенме пришлось сдержаться, чтобы не вздохнуть. Как он должен был изменить их “взаимодействие”? И был ли он действительно готов отказаться от всего этого, от каждого из чего состояла их дружба? – Ещё я думаю, что он был единственным, с кем ты действительно хорошо общался, тоже сыграло большую роль? – задумчиво предложила она. – И что ты, казалось, веселился и был расслаблен. – она поджала губы, задумавшись. – Я просто имею в виду, что ты на самом деле не очень похож на человека, который делал бы это со всеми. Ты тихий и сдержанный и тебе не очень комфортно с другими людьми, которых ты не знаешь, я права? – тот факт, что она знала всё это после всего лишь одного вечера, проведённого вместе и даже не разговаривая с ним, заставил Кенму встревожиться. Но это не звучало так, как будто она сказала бы что-нибудь о том, что у Кенмы есть более серьёзные чувства к Куроо, поэтому он, казалось, был в безопасности. Кенма медленно кивнул в знак согласия. – Наверное, ты права. Тогда мне, наверное, следует извиниться за то, что я почти не разговаривал с тобой. – если бы Кенма мог вернуться к обеду, он бы ничего не изменил. Он был бы таким же замкнутым, как всегда, и позволил бы Куроо говорить самому, но счёл уместным извиниться. Она не виновата, что Кенме неинтересно с ней разговаривать. Вероятно, она ожидала гораздо более приятного вечера, без необходимости уходить раньше и провожать его домой. С другой стороны, она сама предложила сделать это. И единственной причиной, по которой он согласился, были его родители. – Не беспокойся об этом, – отмахнулась она. – Тем не менее, это был хороший вечер. – они были уже недалеко от дома Кенмы, и остаток пути прошёл в относительной тишине. – Хорошо, – сказала Широби, войдя в сад перед домом. – Надеюсь, тебе скоро станет лучше! – Спасибо, – пробормотал Кенма, вытаскивая ключи из кармана и отпирая дверь. – Счастливого пути домой. – Козуме не был уверен, что это было то, чтобы хотел услышать человек, который провожал тебя домой, но это всё равно было лучше, чем просто промолчать. Широби повернулась, а Кенма вошёл в дом. Когда его родители услышали, как открывается дверь, они вышли из гостиной. – Кенма, – с улыбкой поприветствовала его мама, жестом приглашая войти в гостиную. – Как прошёл вечер? Кенма последовал за ними, ответив только тогда, когда все расселись. – Не знаю. После ужина мы пошли на каток в нескольких улицах от туда. Это было весело, я думаю. По дороге сюда Широби казалась довольной. – он пожал плечами. – По дороге сюда? – повторил отец, сдвинув брови. О нет. Это звучало не хорошо. – Я думал, что мы научили тебя хорошим манерам, Кенма. Ты всегда должен провожать девушку домой, прежде чем пойти домой сам. – Я плохо себя чувствовал, а она предложила проводить меня домой, – защищался он. – Я думал, что это будет лучше, чем оставить её наедине с Куроо и девушкой, которую он пригласил. – взглянув на своих родителей, он заметил, что объяснение, к счастью, сработало, хоть и немного. По крайней мере, эти двое больше не смотрели на него сверху вниз, но это не меняло того факта, что они всё ещё не одобряли то, что он сделал. – Тогда это было исключение, – сказала его мама, а её тон был прямо между отчитыванием и советом. – Но я не хочу, чтобы что-то подобное повторилось. Кивая, его единственной мыслью в голове было то, что он действительно надеялся, что ему не придётся идти на другое свидание с ней. – Что ты думаешь о Широби? – спросил отец, словно прочитав его мысли. Наступила тишина, Кенма не был уверен, как ему ответить на этот вопрос. Она была дружелюбной и, вероятно, довольно милой девушкой по нормальным стандартам, но в глазах Кенмы она была слишком энергичной, слишком услужливой и заинтересованной. Кроме того, он только что узнал, что, по-видимому, он накапливаел чувства к своему лучшему другу в течение последних бог знает скольки месяцев, а может быть даже лет. Так что же он о ней думает? – Она нормальная, – решил он сказать без особых эмоций в голосе. – И больше ничего? – спросила его мама, любопытство явно слышалось в её голосе. – Нет. – в отсутствии нужного ответа Кенма сказал первое, что пришло ему в голову, чтобы уйти от этого допроса. – Не могли бы мы поговорить об этом позже? Я всё ещё не очень хорошо себя чувствую. – и если ему повезёт, то к тому моменту когда ему станет лучше родители забудут об этом вопросе, и он мог бы спокойно сможет прожить остаток своей жизни. Если ему повезёт… Его мама шагнула вперёд, подняла руку и положила её ему на лоб. – У тебя нет температуры. – она слегка нахмурила брови. – Хочешь чашку чая, прежде чем подняться наверх? Кенма покачал головой. Всё, чего он хотел, это подняться наверх и разобраться в хаосе в своей голове, который он бесцеремонно отодвинул в сторону ранее. – Я просто пойду спать, – пробормотал он и начал подниматься по лестнице. Закрыв за собой дверь, первое, что он сделал, это глубоко вздохнул. На этот раз темнота его комнаты была приветливой. Он думал, что будет гораздо более тревожно осознать то, что у него есть романтические чувства к Куроо. Но, может быть, это не так. Это было первое, что пришло ему в голову, когда он стоял на льду. Однако теперь, в тишине своей комнаты, он больше не был уверен. Они были друзьями в течение восьми лет, было неразумно думать, что они просто очень сблизились за это время, не так ли? Он не должен паниковать только потому, что у него были чувства к Куроо. Тем не менее, Кенма не мог перестать думать о том, как справиться со своими чувствами, если они на самом деле были правдой. Его родители, казалось знали, что они были, поэтому просто игнорировать их и позволить жизни идти своим чередом не было вариантом. Судя по тому, как они вели себя последние несколько лет, они подозревали, что Кенма уже довольно давно влюблён в Куроо. Он задавался вопросом, был ли их первый разговор, когда Кенме было одиннадцать, после того, как Куроо заснул на спине Козуме, вызван их страхом, что их сын может испытывать чувства к своему лучшему другу. Сам Кенма был совершенно уверен, что тогда романтика не играла большой роли в этом событии. Но тот факт, что он сказал им, что чувствует себя довольно комфортно, находясь так близко к Куроо, возможно, дал им неправильное представление. Так же, как его комментарий во время выпускного Куроо, когда он утверждал, что не нуждается в девушке, потому что другой мальчик был всем, что ему нужно. Переодевшись в более удобную одежду, он свернулся калачиком на покрывале кровати и включил PSP. Сначала он подумал о едва заметных попытках родителей остановить их развивающуюся близость, которая с каждым разом становилась всё более очевидной. Должен ли он был заметить это и понять их мотивы раньше? Может быть, тогда он понял бы эти романтические чувства раньше. Помогло бы это? Единственный вопрос, который Кенма все еще должен был решить, заключался в том, были ли его чувства романтическими или платоническими. Но даже если бы он знал правильный ответ, это ничего не изменило. Был ли он влюблен в Куроо, или он просто очень близкий друг, хотя это не имело никакого значения для результата; Кенма должен был увеличить расстояние между Куроо и собой. Потому что в любом случае они не могли продолжать так общаться. Он подумал, должен ли он рассказать Куроо о своих возможных чувствах. Это был рискованный шаг, а Кенма не любил рискованных шагов, но у них было так много общего. Было немного иронично, что то, что привело его в эту ситуацию в первую очередь, было также тем, что подтолкнуло его рассказать об этом Куроо и это их близость. Было бы неправильно держать это в секрете от него. С другой стороны, у Кенмы было сильное желание проигнорировать это желание рассказать ему. Он задавался вопросом, было ли это эгоистично держать Куроо в неведении о своих чувствах, но были ли они просто сильными в платоническом смысле или просто романтичными означало бы, что Кенма всё ещё контролировал ситуацию. Рассказать Куроо означало, что Козуме будет обдумывать эту возможность каждую свободную секунду. Кенма не думал, что это сильно изменит то, как Куроо видит его, но скрытая странность всё равно будет ощутима. Кроме того, вероятность того, что Куроо замолчит на несколько дней, как Кенма после дня на рождественской ярмарке, была слишком высока. Возможно, это было эгоистично со стороны Кенмы, но последняя неделя была достаточно тяжелой для него. Он не был уверен, что сможет выдержать, если Куроо сделает то же самое с ним. Быть брошенным им, из-за боязни того, что могут подумать другие люди, было слишком большой потерей. Но пока Куроо не знал, Кенма мог позаботиться о том, какое впечатление о них будет складываться у других людей. Он просто немного изменит их дружбу, сохраняя их близость такой, какой она была, пока они были одни, но устанавливая безопасное расстояние, пока другие люди могли их видеть. Куроо даже не заметит, что что-то изменилось. Это будет медленное и основное изменение в их динамике, и Тецуро подсознательно привыкнет к этому, в лучшем случае, не задавая никаких вопросов. Перевернувшись на другой бок, Кенма выключил PSP всего через полчаса игры. День был утомительным, пережевывание вопросов, чувства к Куроо и поведение его родителей не восстанавливали энергию, которую он использовал для взаимодействия с девушкой, которую он едва знал. Он не был уверен, что сможет ответить на возможные вопросы Куроо, когда поймет, что делает Кенма. У них была эта близость на протяжении большей части их дружбы, и изменить её так внезапно, без объяснения причин, вызвало замешательство. Он сомневался, что Куроо знал о том, что думают другие люди, увидев их так близко, как они были на рождественской ярмарке. Он сомневался, что Куроо знал о том, что родители Кенмы думали об их дружбе. Если Куроо и Кенма снова окажутся на публике, и Кенма отпрянет, Тецуро спросит, всё ли в порядке. Кенма не был уверен, как он должен ответить на этот вопрос. Сказать, что для друзей было странно так близко общаться, было бы неудобно. Куроо, ведь должен знать это сам. Он мог бы сначала спросить? Возможно, он бы этого не сделал. Но возможность была, и Кенма хотел быть готовым, на всякий случай. Сказать Куроо, что их близость не была нормальной вещью для друзей, казалось излишним. Это должно быть очевидно для него. Но он, вероятно, был в той же ситуации, в которой Кенма был в течение последних четырех лет; не думая о том, что делали другие, потому что всё было так, как всегда. Это была просто часть их дружбы. И он не хотел обременять его комментариями, которые он получил от своих родителей и других людей. Его голова кружилась из-за всего этого хаоса. Несмотря на все размышления, Кенма ни на шаг не приблизился к решению вопроса, действительно ли его чувства к Куроо были романтическими или просто особенно близкой дружбой. Но он сомневался, что найдет ответ сегодня. В конце концов, Кенма сделал последний глубокий вдох, прежде чем закрыть глаза. Ему придется смотреть, как всё пойдет дальше. В любом случае, это ничего не изменит. У него был план с его точки зрения на их дружбу; сохраняя их знакомую близость, пока они были одни, но действуя как нормальные друзья, когда они были рядом с другими людьми. Таким образом, если всё пойдет по плану, они сохранят свою дружбу и знакомую динамику, без всей холодности и одиночества как на прошлой неделе, но не будут продолжать подвергаться нападкам родителей Кенмы или незнакомцев с комментариями о них и их поведении. Глубоко вдохнув, Кенма принял окончательное решение, пытаясь подавить бурление в животе.