You are my shelter (when the world grows cold)

Подняв норен, Куроо вошёл в ресторан, Кенма последовал его примеру, не сводя глаз с ботинок Куроо, чтобы знать, куда идти. Ему не нравилось входить в такую обстановку, когда всё было тихо и только появление какого-то нового посетителя заставляло всю комнату смотреть на прибывшего. Они сняли обувь и быстро вытерли руки осибори Всё говорил Куроо, просто потому, что этим всегда занимался он, и для Тецуро было легко увлечься этим. Это было как негласное правило, и Кенма задумался, не было ли частью отдаления от Куроо самостоятельно разговаривать с незнакомыми людьми. Но в какой-то момент он должен был провести черту, верно? И перспектива иметь дело с десятками глаз в его сторону и разговаривать с официантом в то же время было слишком сложно, не так ли? А Куроо отлично справился со этим. Один из них должен был говорить в любом случае, и Кенма не видел смысла делать это самому, если было намного проще позволить Куроо сделать это. Прошло совсем немного времени, прежде чем официант подвёл их к столику в задней части ресторана. Там сидели две девушки с бутылкой воды на столе и дружелюбно болтали. Куроо поздоровался с ними и опустился на один из татами. Кенма быстро повторил за ним, не желая быть единственным человеком, который всё ещё стоит, и сел рядом с Куроо. – Надеюсь, вам не пришлось ждать слишком долго? – спросил Куроо, беря бутылку воды, чтобы налить её Кенме в стакан, прежде чем тот сделал то же самое для него. – Нет, нет, всё в порядке. – одна из девочек улыбнулась мальчикам. Её лицо было маленьким и круглым, с темными глазами и длинными волосами, которые были подстрижены сзади, это то, что Кенма мог сказать с первого взгляда. Теперь, когда он увидел её лицо, он вспомнил Широби. Они действительно виделись однажды. Это было на довольно скучном деловом ужине его родителей, некоторое время назад. Они хотели, чтобы он сопровождал их, чтобы Козуме смог видеть, как проходят эти обеды. Она тоже была там. Но Кенма проводил больше времени со своим PSP, чем обращал на неё внимание. Насколько он помнил, она была милой девушкой, но слишком много смотрела на него тогда. Он чувствовал себя так, как будто она осматривала его, и он действительно хотел, чтобы его родители позволили ему остаться на ночь у Куроо вместо этого. Или чтобы Куроо мог пойти вместе с ними. Вот оно снова, понял Кенма. Уже тогда он начал слишком сильно рассчитывать на то, что Куроо всегда будет рядом. Отбросив подобные мысли, Кенма позволил своему взгляду блуждать по другой девушке. У нее были более короткие волосы и немного более темная кожа. Кенма никогда не видел её раньше, он был уверен в этом. Возможно, он должен был спросить Куроо, кого он пригласил. Но теперь было слишком поздно для этого, в любом случае. Ужин прошёл довольно хорошо, учитывая низкие ожидания Кенмы. Несмотря на различные попытки начать разговор со стороны Широби, он на самом деле не говорил так много. Каждый раз, когда она задавала ему вопрос, Куроо каким-то образом привлекал внимание Кенмы к себе, и Кенма не мог найти в себе силы что-то изменить в этом. Он знал, что это, вероятно, не правильно, особенно думая о цели, которую он поставил перед собой, чтобы не полагаться на Куроо так сильно. Но было так трудно не вернуться к старым, знакомым привычкам. Как обычно, Куроо справлялся с разговорами с девушками намного лучше, чем Кенма мог справиться с этим сам. Младший мальчик сомневался, что Широби даже поняла, что она едва получила от него ответ. Кенма знал, что должен что-то изменить в нынешней договорённости, он должен был взять на себя большую роль в этом разговоре. Он вытащил себя сюда не для того, чтобы Куроо спасал его от всех взаимодействий, в которых он был вынужден принимать участие. А это было противоположно тому, чего он, а особенно его родители хотели достичь этой встречей. Кенма понимал, как сильно он облажался на этом свидании, но даже это не заставило его приложить больше усилий. Только после того, как они покинули ресторан, Кенма начал говорить, без принуждения, потому что к нему обратились первым. К настоящему времени он собрал большую часть информации, например, что имя другой девушки было Кай Сатоми. Или тот факт, что Куроо всегда обращался к ней по имени. И эта маленькая деталь, каким-то образом заставила желудок Кенмы неприятно сжаться. Но он старался игнорировать это, обвиняя свою старую тревогу быть брошенным, как только у Куроо появится девушка. – Ещё не так поздно, – пробормотал Кенма. – Мы всё ещё можем пойти на каток, если хочешь? Он не был уверен, почему он сделал это предложение. Дело было не в том, что он был увлечён катанием на скользком, холодном льду на лезвиях, которые были тоньше, чем его телефон. Но желание провести больше времени с двумя девушками, которые были добрыми, но Кенме не особо нравились, было меньше. Даже рождественское шоу, на которое они изначально планировали пойти, уже закончилось. – Совершенно верно! – быстро воскликнул Куроо, сверкая глазами, и Кенма не заметил, как уголки его собственных губ чуть приподнялись. – Прошло так много времени с тех пор, как я пробовал кататься на коньках в последний раз. А как насчёт вас двоих? Куроо отвернулся от Кенмы и посмотрел на двух девушек. И только тогда Кенма понял, что они шли в ряд, с двумя девушками по одну сторону от Куроо и Кенмой по другую. Кенма вздохнул. Почему было так трудно изменить старые привычки? Но отказаться от знакомого места рядом с Куроо, чтобы отстраниться от него было бы слишком очевидно. Кроме того, разве девушки не шли рядом, потому что чувствовали себя более комфортно? По крайней мере, так сказал себе Кенма. Компания двинулась по улице в сторону катка. Чем ближе они подходили, тем больше Кенма чувствовал, как в нём нарастает дискомфорт. Почему он высказал эту мысль? Больше он ничего не знал. Вокруг катка собралась куча народу. Сотни глаз будут смотреть на него, пока он, спотыкаясь и неэлегантно катается по льду. Может быть, ему удастся убедить их кататься без него. Он мог просто наблюдать, пока остальные развлекались. Но как человеку, который предложил пойти сюда, было бы довольно странно спрашивать о чём-то подобном, не так ли? Каждый из них одолжил по паре коньков в ближайшем киоске. Девушки оживленно болтали с Куроо, в то время как Кенма пытался придумать хорошую причину, чтобы не выходить на лёд. – Давай, Кенма, не мешкай. – Кенма вздрогнул, скорчив гримасу, не то чтобы он слишком сильно отставал. Однако он ускорил шаг, чтобы догнать остальных. По крайней мере, он будет не единственным, кто не умеет кататься. Сатоми, по-видимому, тоже раньше никогда не пробовала кататься на коньках. Поэтому опозориться перед слишком большим количеством людей больше не вызвало у Кенмы волнения. Всё началось на маленькой скамейке, на которой они вчетвером переобулись. После нескольких неудачных попыток застегнуть странные конькобежные застёжки на коньках, Кенма раздражённо фыркнул и откинулся назад. Может быть, это было божественное вмешательство, о котором он молился, что спасло бы его от получения синяков по всему телу? Но затем он почувствовал руки на своей ноге, а затем тихий щелчок – шум, когда крепление застегнулось. Конечно. Наверное, ему не следовало удивляться. Куроо всегда помогал ему в этом, так почему же он должен был остановиться делать это сейчас? У него не было причин для этого. – Спасибо, – заставил себя пробормотать Кенма. Куроо слегка улыбнулся ему, прежде чем протянуть руку, чтобы помочь подняться. Неохотно Кенма позволил поднять себя на ноги. Подняв взгляд, Кенма заметил, что Широби и Сатоми уже идут ко входу на каток. Какого чёрта я предложил пойти на каток? Кенма проклял себя за свою глупую идею. Не было никаких сомнений, что он умрёт ужасной смертью там, на льду. Когда он сделал свой первый шаг, он едва мог спасти себя от падения лицом вниз, впившись пальцами в куртку Куроо. Кто сделал коньки такими ненормально тяжёлыми? – Ты в порядке? – Куроо обхватил пальцами руку Козуме, чтобы поддержать. – Да, – выдохнул он. – Просто потерял равновесие. – он быстро освободился и, покачиваясь, направился к входу. Все, что ему нужно было делать, это оставаться в вертикальном положении. Это ведь не должно быть слишком сложно? Может быть, как только остальные окажутся на льду, Кенма сможет просто остаться на краю, крепко держаться за стену, которая была построена вокруг льда, и спасти себя от возможности переломать себе кости. Кенма осторожно поставил один из своих коньков на лёд, затем другой. Немного пошатываясь, он потянул себя вдоль края, подальше от входа. Куроо был последним, и Кенма обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как он ставит первый конёк на каток. Его правая нога скользнула вперед, отправляя его в полёт. С болезненным грохотом он приземлился на спину. Не раздумывая, Кенма бросился назад, чуть не поскользнувшись, и упал на колени рядом с Куроо. Он не был уверен, что Куроо ударился головой о лёд. Было ли такое падение опасным? Что, если у него сейчас сотрясение мозга? Вряд ли случится что-то подобное, но Кенма был ошеломлён необходимостью иметь дело со всеми этими вопросами в своей голове. Может быть, это всё напряжение прошлой недели вызвало хаос мыслей, может быть, это было что-то ещё. Но сейчас он не мог беспокоиться об этом. – Всё в порядке? – спросил Козуме, вздохнув, поднимая одну руку, не зная, что хочет с ней делать. Со стоном Куроо зажмурился, потирая голову одной рукой. Хриплый смех сорвался с его губ. – Ну, это определённо был не тот выход на лёд, который я планировал, – прокомментировал он, садясь. – Ты так спокойно сидишь, – невозмутимо произнес Кенма, убедившись, что с Куроо всё в порядке. – Не волнуйся, я помогу тебе подняться. – Широби схватила Куроо за плечо, легко поднимаясь на ноги, и поддерживала его, пока он не обрёл равновесие. Немного сбитый с толку, Кенма остался лежать на земле. Широби на удивление хорошо каталась на коньках. Он перевёл взгляд на Сатоми, которая изо всех сил вцепилась в ограждения катка. Оглянувшись на Куроо и Широби, он подумал, лучше попробовать немного покататься на коньках, просто чтобы у Сатоми не возникло внезапное желание поговорить с ним, когда он останется с ней на краю катка. Однако в следующую секунду он был спасен от опасности, когда Широби позвала её по имени. —Дай мне секунду, я сейчас вернусь. – она жестом велела другой девушке подождать, в любом случае, далеко она не уйдёт и бросилась прочь. Это выглядело так просто. Когда Широби вернулась, она упёрлась на что-то странное, что Кенма не мог разобрать. Это был упрощённый северный олень с яркой улыбкой и красным шарфом вокруг головы, как будто он появился из комикса. Два рога торчали из его головы, где Широби схватила его, с лёгкостью толкая по льду. – Олень поддержка? – воскликнула Сатоми милым голосом. – Как мило! Широби остановилась рядом с девушкой, передавая ей оленя с улыбкой. – Вот, это должно тебе помочь. – Кенма! – Куроо остановился рядом с ним, когда уже обрёл равновесие и двигался более или менее уверенно на льду, . “ – Повеселись! Ты не можешь оставаться здесь всё время! – сказал он весело. – Мне и здесь хорошо, спасибо, – ответил Кенма. – Ты был тем, кто хотел прийти сюда, не так ли? Теперь иди и катайся на коньках, чтобы мы уже могли пойти домой. – О, так ты предложил это из-за меня? –серьёзный тон в голосе Куроо заставил Кенму поднять глаза. Неужели? Была ли это настоящая причина, в которой он был – всего в нескольких секундах от того, чтобы убиться на льду? К счастью, Кенму избавили от необходимости отвечать. – Никогда бы не подумал, что ты пойдешь и рискнешь своей жизнью ради этого. – его обычный насмешливый тон вернулся, и Кенма сразу же почувствовал себя более комфортно. – Нет, – бесстрастно ответил он и снова перевёл взгляд на двух девушек, которые уже начали удаляться от них. Широби, казалось, горела желанием объяснить все основы катания на коньках, в то время как Сатоми уже цеплялась за опору-оленя. – Да, – парировал Куроо, и Кенме пришлось сознательно остановить его губы, чтобы они не поднялись вверх. Кенме казалось, что этого не было в его жизни целую вечность, хотя всего неделю назад они вдоволь подшучивали друг над другом – Нет. Куроо на секунду задумался. – Да. Или ты хочешь сказать мне, что добровольно и на сто процентов по собственной воле захотел покататься на коньках? – Именно это я и хочу тебе сказать, – подтвердил Кенма. А потом было слишком поздно, он понял свою ошибку. – Ну, в таком случае... – Куроо тянул последние слова, прежде чем схватить Козуме за руку и потащить за собой. Спотыкаясь и скользя, Кенма обнаружил, что его тащат по катку, едва удерживая от падения на лёд. – Нет, Куро, отпусти меня! – Он пытался высвободить запястье из хватки Куроо, но безуспешно. Козуме казалось, что в любую секунду он может неправильно пошевелить ногой или носок конька может попасть в ямку оставненную другими фигуристами. Вцепившись в руку Куроо изо всех сил, единственное, что он мог сделать, это молиться, чтобы Куроо поскорее остановился. И он это сделал. Но затем Тецуро поднял руку, и Кенма почувствовал, что его ноги поднимаются и он перестают по не многу чувствовать лёд Сначала он хотел отпустить руку, но подумав о приземлении, которое ни при каких обстоятельствах не закончится хорошо для него и его лодыжек, Кенма передумал, продолжая болтаться на руке Куроо. – Итааак... – Куроо тянул букву "а" слишком долго. – Ты уверен, что хочешь покататься на коньках? Кенма не подтвердил это ответом, просто уставившись на Куроо лучшим смертельным взглядом, который он мог собрать, в то время как его руки были готовы отпустить Тецуро в любую секунду. К счастью, он опустил Козуме обратно, вызывающе ухмыляясь. Кенма огляделся, но другой мальчик остановился посреди катка, а вокруг них кружили сотни людей. Кенма начал чувствовать себя так, как будто он был в аквариуме с акулами. Как он должен был пройти через эту массу обратно к бортикам катка? Люди упадут на него или они перевернут, и он неспасётся. Он посмотрел на Куроо ещё раз резким взглядом, прежде чем повернуться и попытаться укатиться прочь. Но он даже не успел проехать и двух метров, как подскользнулся и практически увидел, как жизнь промелькнула перед глазами. Пока его не схватили за плечи, наполовину прислонив к Куроо, который самоуверенно ухмылялся ему сверху вниз. Находиться под углом сорок пять градусов по отношению к скользкому катку - не самое лучшее положение, в котором можно оказаться, когда пытаешься не упасть. Его коньки постоянно соскальзывали, и он изо всех сил старался не упасть, несмотря на то, что Куроо держал его. Но он ничего не сказал. Главным образом потому, что это было именно то, чего хотел Куроо, а Кенма не хотел доставлять ему такого удовольствия. Ни за что. В конце концов, после того, как Куроо, казалось бы, закончил внутри себя смеяться над ситуацией Кенмы, он поднял его, одной рукой обхватив за талию Козуме. Кенма не знал, что так сильно замёрз, пока тело Куроо не прижалось к его собственному. Он позволил себе расслабиться; он ничего не мог с собой поделать. Внезапно он почувствовал глубоко похоронённую тоску по всему знакомству, всему комфорту и теплу, которые предоставлялись ему ежедневно в течение последних нескольких лет и которых не хватало уже целую неделю. Всё это обрушилось на него. На мгновение Кенма забыл, почему он пытался держался от Куроо на расстоянии. На мгновение он зыбыл все плохие вещи, которые крутились в его голове целую неделю, успешно крадя его сон. В данный момент всё снова было хорошо. Он чувствовал себя в безопасности. Но затем эта иллюзия разрушилась, когда незнакомец проехал мимо двух парней, не заботясь о личном пространстве. Кенма быстро оторвался от Куроо, пробормотав тихое – Спасибо, что поймал меня, – и, пошатываясь, отодвинулся на небольшое расстояние. –Всё в порядке? –Широби, которая каталась лучше всех в их маленькой компании, остановился рядом с ним. – Это было близко. – Да, всё в порядке, – подтвердил Кенма тихим голосом. Я вернусь ко входу, а вы трое можете повеселиться. Я планирую пожить ещё немного. Тепло тела Куроо всё ещё просачивалось сквозь слои ткани, заставляя его внутренности чувствовать, что они плавятся. Он просто уступил искушению, которому не хотел сдаваться. Что в этом было сложного? Они были друзьями задолго до того, как начали общаться так близко, и это нормализовалась за последние три с половиной года. Почему они не могли —почему Кенма не мог просто вернуться к тому, что было раньше? Тогда они тоже были счастливы. Гнев, направленный на себя, накапливался внутри него, потому что он просто не мог заставить себя перестать хотеть этой близости. Но он не должен этого хотеть. Хотеть этого было ненормально. Это желание, заставляло людей смотреть на него косо. Желание этого было совсем не тем, чего его родители ожидали от него. Сделав глубокий вдох, Кенма сосредоточился на том, чтобы не увлечься своими мыслями. Он должен был сосредоточиться на решении проблемы сильнее, а не паниковать по этому поводу. Он неуклюже направился ко входу, наблюдая за дикарями, у которых явно не было чувства личного пространства и они не считающитались за людей, которые были так талантливы в катании на коньках. Кто вообще придумал это дурацкое времяпрепровождение? Это было смертельно опасно и коварно, с слишком большим количеством угроз, за которыми нужно было следить. И в завершение всего было чертовски холодно. Кто бы добровольно решил сделать это зимним развлечением? Пробраться сквозь поток катающихся на коньках людей оказалось гораздо труднее, особенно без возможности правильно стартовать и тормозить, но Кенма отказался отступать. Он ни за что не остался бы посреди этой ледяной адской дыры. – Кенма! – Крикнула Сатоми, медленно приближаясь и всё ещё опираясь на оленёнка. – Можешь взять его, если хочешь, – сказала она, указывая на оленя. – Ммм, – сказал он, отводя глаза. Ни за что на свете он не стал бы использовать этого нелепого оленя, тем самым получая к себе ещё больше внимания. – Нет, спасибо, – пробормотал он. – Со мной всё в порядке, можешь оставить его себе. – Хорошо, – сказала она, пожимая плечами. Кенме потребовалось целых десять минут, чтобы добраться до края катка — по крайней мере, по его ощущениям. Вопрос, должен ли он уйти с катка и просто подождать остальных на одной из скамеек, но он быстро отогнал этот план. В конце концов, это была его собственная идея прийти сюда, поэтому он мог хотя бы постараться остаться здесь. Кроме того, Куроо определённо дулся бы большую часть вечера, если бы Козуме полностью ушёл с катка. Мысль о Куроо, с надутыми губами, когда Кенма двигался к выходу заставила его улыбнуться. Совсем немного, возможно, это было даже не видно, но если не смотреть внимательно, но этого было достаточно, чтобы вернуть его разум к проблеме, с которой он должен был столкнуться в ближайшее время. Обижаться на Куроо было неприятно, Кенма говорил по опыту. Это определённо не было поводом для улыбки. Что происходит со мной в последнее время? Кенма зажмурился, пытаясь вытащить свой разум из хаоса, в котором он находился. То, как он себя чувствовал, сбивало с толку. Они были друзьями полжизни. Не должно быть причин внезапно чувствовать себя странно. Затем ему пришла в голову другая мысль; что, может быть, эти якобы новые чувства не были такими новыми, как он думал. Может быть, они росли медленно, за годы дружбы, которые они провели вместе. Он вспомнил самый первый раз, когда у них был настоящий физический контакт, скорее из соображений комфорта, чем из практических. Это было около четырёх лет назад, в одиннадцать лет. Это было приятно, даже неожиданно приятно. Его смущала эта связь, которой у него не было ни с одним другим ребёнком из школы, тогда. И все те размышления не привели его ни к какому объяснению того, что изменилось, кроме того факта, что они знали друг друга на протяжении четырёх лет. Но были и другие люди, которых Кенма знал так же долго, но ни с одним из них он не чувствовал себя на столько комфортно. Однако, являлось ли это объяснением того, что он чувствовал сейчас? Это было начало? Кенма не мог быть уверен. Были ли все последующие тактильные моменты связаны с чувством, которое он испытывал сейчас? Возможно ли, что всё началось оттуда, и вело к настоящему моменту? Было ли всё это просто огромной эволюцией? И если да, то эволюция чего? Была ли это настоящая дружба, когда две её части были нормальными людьми, а не социально неловкими мальчиками, которые начали общаться из-за видеоигр и их неспособности вести себя как обычные дети? Он подумал обо всех случаях, когда они прижимались друг к другу, сначала только зимой, когда было холодно, но также и позже, когда ни один из них не замерзал. Оттуда его мысли перескочили на все ночёвки, которые два мальчика провели за эти годы, засыпая, прижавшись друг к другу. При воспоминании, замёрзшее тело Кенмы охватило уютное тепло, распространяющееся от его туловища по конечностям до кончиков пальцев. Через секунду слова его родителей снова всплыли в его голове. Неуместно быть так близко к своим друзьям. Ты не слишком стар для ночёвок? Столкнувшись с этими комментариями, Кенма усомнился, что чувства являлист хорошей дружбой. И это означало … Его мысли были резко прерваны громким визгом и смехом. Он поднял взгляд в ту сторону, откуда доносился шум. Сатоми отчаянно пыталась удержать равновесие, широко раскинув руки в стороны, размахивая ими и громко смеясь. Куроо был рядом с ней, и, несмотря на расстояние, Кенма мог видеть его яркую улыбку, заставляющую его глаза сиять. Уголки рта Кенмы снова приподнялись даже без его разрешения. Глухой скрип коньков по льду вернул его к реальности. Через секунду Широби остановилась рядом с ним. – Эй, – сказала она. Кенма оторвал взгляд от двух подростков на льду, чтобы посмотреть на неё. – Я подумала, может быть, тебе не помешает компания? – предложила она, слегка улыбаясь. – Я знаю, ты сказал, что не против подождать здесь в одиночестве, но... – она нервно теребила рукав. –Ты выглядишь так, будто хотел бы… Я не знаю, присоединиться? – Она поморщилась от того, что не могла подобрать правильных слов. Он действительно выглядел так, будто хотел присоединиться? Да, казалось, им было очень весело, но хотел ли он этого? Действительно ли он хотел быть там, смеясь вместе с ними? Даже он бы смеялся, если бы был с ними? В конце концов, Кенма ничего не сказал на это. Однако Широби не вернулась к Куроо и Сатоми. – Если хочешь, я могу попытаться дать тебе несколько советов о том, как держать равновесие немного лучше? – Она улыбнулась. Для Кенмы она выглядела так, как будто была уверена, что он скажет "да", поэтому, чтобы не объяснять, почему он не хочет разбивать себе череп, он просто пожал плечами и позволил ей делать всё, что она хочет. – Хорошо, я бы сказала, что тебе стоит начать немного сгибать колени. Таким образом, ты можешь легче держать равновесие. – ещё до того, как она закончила свои объяснения, она наклонилась рядом с ним, чтобы подтолкнуть его колени в правильном направлении. Кенма чувствовал себя довольно глупо, и её руки на его ногах заставили его мышцы напрячься от дискомфорта, но он подчинился. Несмотря на то, что он думал спросить, занимается ли она фигурным катанием как видом спорта, но не сделал этого. В его глазах ответ того не стоил. Вместо этого он следил одним глазом за Куроо и Сатоми. В данный момент они дурачились, Сатоми всё ещё отчаянно пыталась не упасть. Зачем она вообще рискует упасть? Она могла бы просто подождать около бортиков катка, как Кенма. Это было бы намного проще и менее утомительно. С внезапным криком она потеряла последнее равновесие и опрокинулась прямо на Куроо, который едва успел поймать её, прежде чем она упала лицом на лёд. И тут это случилось. В этот момент, когда он увидел, как Сатоми упала в те же самые объятия, в которых он был всего несколько минут назад, горький вкус распространился по его языку. И это было странно, не так ли? Потому что с чего бы это? Но затем его мысли продолжали развиваться. Эта горечь ненормальна, верно? Он попытался вспомнить, испытывал ли он это чувство раньше; ничего не приходило ему в голову. Наша дружба тоже не нормальная. Это было что-то, что появилось совершенно из ниоткуда. Но это было правдой, и это вызвало ряд мыслей, к которым Кенма не был готов. Это был небольшой толчок, в котором он нуждался, чтобы, наконец, полностью принять осознание, которое он сделал, прежде чем Широби прервала его. То, что он чувствовал сейчас и кто знал, как долго раньше, было не платоническим, а любовью. Любовь совсем не по-дружески.