You are my shelter (when the world grows cold)

В конце концов, остались только Кенма и Куроо, медленно идущие к зданию школы. Козуме знал, о чём думает другой. Он, несомненно, задавался вопросом, почему Кенма никогда не говорил и не упоминал о том, что он гей. Но не собирался спрашивать этого вслух — потому что он был Тецуро; он знал, что этот вопрос только заставит Козуме чувствовать себя плохо из-за того, что он держал это в себе, и знал о причинах молчания Кенмы — по крайней мере, частично. Осознание этого заставило сердце Козуме заболеть. Почему Куроо должен был быть таким внимательным, в то время как он имел полное право спросить Кенму, почему они не говорили об этом раньше? – Мне жаль, – пробормотал он, не сводя глаз с бетона под ногами. Куроо мягко задел его плечо своим. – Почему? Тебе не за что извиняться. Это звучало так невероятно похоже на Тецуро, что Кенма обиделся. – Глупо, что я не сказал тебе, и я знаю, что это было неправильно с моей стороны, – проворчал он. – Это просто... – Ты не знал, как это сказать, и ты не знал, как я отреагирую. Ты выбрал самый безопасный способ просто ничего не говорить, – перебил его Куроо, небольшая кривая улыбка тронула его губы. – Я знаю тебя уже десять лет, Кенма. Я понимаю, почему ты не хотел говорить об этом, когда тебя не заставляли. Это была правда, и Козуме не стал спорить с ним. Сегодня было достаточно эмоциональных разговоров, поэтому не было необходимости добавлять “На самом деле, я также не сказал тебе, потому что влюбился в тебя и скрывал это, вероятно, дольше, чем я сам это осознаю”. Этот разговор должен был состояться в другой день — желательно в тот, который начнётся лучше и не оставит Кенму уже полностью истощенным ещё до начала занятий. – Ямамото ждёт тебя, – заметил Куроо, прежде чем Кенма успел сказать ему что-либо в ответ. – Мы можем поговорить по дороге домой, если хочешь. – Тецуро одарил его улыбкой, прежде чем развернуться и пойти в направлении своего класса. На секунду Козуме остался на том же месте, провожая его взглядом. – Конечно, – пробормотал он, когда Куроо был уже слишком далеко, чтобы услышать ответ. Кенма медленно подошёл к Ямамото, который ждал его на следующем углу, недалеко от их классной комнаты. –Ты снова чувствуешь себя лучше? – спросил он, когда Козуме подошел к нему. – Эта паническая атака не выглядела здоровой, ты знаешь это? – Ох, неужели? – сухо ответил Кенма. – А я думал, что вылечу ей свою гомосексуальность. – сказал он подняв одну бровь, направляясь к двери в класс. – Я серьёзно, – сказал Ямамото, но лёгкое подёргивание губ дало понять Козуме, что его комментарий, по крайней мере, немного позабавил Такетора. Однако этого было недостаточно, поскольку он, казалось, всё ещё был готов повторить ошибку и снова поднять эту тему. – Тебе не нужно беспокоиться об этом. Есть так много людей, которые не такие, какими их хочет видеть общество, и они всё ещё живут совершенно счастливой жизнью. – Да, но это ничего не меняет в том, что мои родители либо будут абсолютно разочарованы во мне, либо просто запретят мне общаться с мальчиками до конца моей жизни, – сказал Кенма монотонным голосом, чтобы не показать возможной обиды. – Что также означает, что я не буду посещать тренировки по волейболу. Вместо того, чтобы отреагировать на это, Ямамото бросил на него долгий косой взгляд, пока они оба продолжали свой путь. – И ты Также не сможешь увидеть Куроо, да? – в конце концов заметил он. В ту же секунду Кенма вскинул голову и уставился на Ямамото. Он открыл рот, но не мог произнести ни слова. – Что? Ты хочешь сказать, что он тебе не нравится больше, чем просто друг? – спросил Ямамото, кривая усмешка растянулась на его губах. Козуме не ответил, вместо этого снова уставившись в пол. Он почувствовал, как яростный жар подкрадывается к его щекам. Неужели это действительно было так очевидно? Этого не могло быть, он был уверен, что это не так. – Так я и думал, – продолжил Ямамото, не нуждаясь в каком-либо подтверждении со стороны Кенмы. – Он что, не знает об этом? Кенма покачал головой. Разве это не было по крайней мере очевидно? Они вошли в свой класс, прежде чем разговор продолжился. С облегчением, что Ямамото молчал, когда они вошли в комнату, Козуме позволил себе упасть на место. – Когда ты скажешь ему? – в конце концов спросил Ямамото, наклоняясь над своим столом, чтобы Кенма смог услышать его шёпот. – Никогда? – ответил он приглушённым тоном. Он действительно хотел, чтобы их одноклассники не услышали их. – На самом деле предполагается, что это одна из тех тем, которую мы никогда не будем поднимать. – Ты не можешь этого сделать, Кенма! – слишком громкое восклицание заставило Кенму развернуться на своём месте и послать ему смертельный взгляд. – Тихо! Я определённо могу это сделать, ведь это работало последние девять месяцев. – Девять месяцев?! – Прекрати кричать, Тора! – раздражённо прошипел Козуме. – Я не скажу ему. У меня и так полно дел, с которыми нужно справиться. С глухим звуком Ямамото уронил голову на стол. – Кенма, твои родители готовят для тебя брак с девушкой, от которой ты буквально ничего не хочешь, – произнёс он так, как будто Кенма был малышом, а не учеником второго класса старшей школы. – И, в отличии от меня, ты не сможешь жить с этим до конца своей жизни. – Так ты был бы счастлив просто жениться на случайной девушке? – спросил Кенма, приподняв одну бровь. Ямамото нахмурился. – Я не говорил, что буду счастлив, я сказал, что смогу жить такой жизнью, если мои родители заставят меня. Но ты когда-нибудь смотрелся в зеркало, Кенма? Ты абсолютно не такой, как я. И я говорю не о том, какой пол тебе нравится, а о всей твоей… личности, – сказал он, размахивая руками в направлении Козуме. – Я буквально не могу представить, как ты заставляешь себя приспосабливаться к человеку, к которому ты не хочешь приспосабливаться. И это не изменится, когда ты женишься на этой девушке. Кенма секунду молчал, обдумывая слова Ямамото. Он знал, что Такетора был прав. Будучи честным перед самим собой, Кенма не знал, сможет ли он когда-нибудь привыкнуть жить в одном доме, не говоря уже о постели с Широби. – В любом случае, какое это имеет отношение к Куроо? – спросил он, пытаясь вернуть разговор к первоначальной теме. Между ними повисла тишина. Я действительно не знаю? – ответил он в конце концов, приподняв одно плечо. – Так или иначе, мне казалось, что будет правильно сказать это. – Тора! – раздраженно выдохнул Кенма. Он оценил усилия своего друга, но Ямамото всё ещё оставался Ямамото, и, очевидно, пытаться быть серьёзным и на самом деле быть им в конце концов было для него двумя совершенно разными вещами. – Что? Вы двое кажетесь такими близкими, – сказал он, защищаясь. – Теперь, когда я знаю, что он тебе нравится, разумно думать, что Куроо - единственный, с кем я мог бы тебя видеть. – Кенма смущённо и недоверчиво уставился на него. – Не смотри на меня так! – Иногда ты серьёзно напоминаешь мне Льва, – вздохнул Кенма, поворачиваясь к своему столу. Тем не менее, небольшая часть его почувствовала тепло, услышав слова Ямамото. Это было правдой; если бы его родители только заставили его выйти замуж за кого-то, Куроо был бы единственным человеком, которого Кенма рассмотрел бы. Он не мог придумать никого другого, кто был бы, по крайней мере, приемлемым выбором. – Я не такой, как Лев! – Ямамото воскликнул, глубоко оскорблённый. Кенма не обернулся. Это заняло секунду, но в конце концов Ямамото глубоко вздохнул и снова сел. – Я серьёзно, даже если я не могу это выразить. Ты должен поговорить с ним. Возможно, я не могу обещать тебе, что он тоже любит тебя, но нет никаких сомнений в том, что ты ему небезразличен. Даже если ты сказал ему, что любишь его, а он не чувствует того же, это ничего не изменит между вами двумя. В горле Кенмы начал скапливаться комок, и он несколько раз сглотнул, чтобы избавиться от него. Нервно, он играл с подолом своей рубашки. Он знал, что Куроо заботится о нём, он знал, что это ничего не изменит в их дружбе, но это определённо что-то изменит для Кенмы. Одного осознания того, что Куроо знал о его чувствах, было достаточно, чтобы Кенма напрягся. Даже если бы Куроо вёл себя так же, он бы по-другому думал о Кенме. Тот факт, что он влюбился в своего лучшего друга, всегда будет в голове Тецуро, каждый раз, когда они видят друг друга. – Я не знаю, – пробормотал Кенма, вытаскивая PSP из кармана, чтобы отвлечься от мысли, что Куроо знает обо всём. Ямамото глубоко выдохнул. – Хорошо. Просто ... не упусти то, о чём будешь сожалеть всю оставшуюся жизнь, – сказал он, прежде чем добавить – И не делай ничего, что будет преследовать тебя. Твои родители не верят, что мир меняется, ясно? Они всё ещё застряли в своём собственном поколении и могут попытаться найти лучшее решение, но заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, определённо неправильно. Кенма кивнул, крепче сжимая PSP в руках. Как и в раздевалке, Ямамото положил руку ему на плечо, но, вопреки предыдущему эффекту, на этот раз это вызвало благодарное тепло, распространившееся по его телу, заставив его почувствовать себя немного лучше. Когда пронзительный звук звонка объявил об окончании занятий, и Кенма, наконец, вышел из класса, Куроо уже ждал его. Однако, помимо обычной улыбки, Куроо был молчалив, как и в большинство школьных дней, когда ничего примечательного не происходило. Это были мелочи, но, тем не менее, Кенма находил утешение в рутине. Однако этого было недостаточно, чтобы избавиться от чувства вины. Их дружба была построена на доверии и открытости, и тот факт, что он так долго держал свою ориентацию в секрете от Тецуро, его не устраивал. Когда они проходили мимо парка своего детства, Кенма, наконец, вдохнул, чтобы что-то сказать. Но Куроо опередил его. – Не извиняйся. Воздух в легких Кенмы застыл. – Но я... – Не надо, – настойчиво повторил он, бросив на него непонятный взгляд. – Ты не сделал ничего плохого. Плечи Кенмы расслабились. – И не думай ни на секунду, что я буду винить тебя за то, что ты не сказал мне об этом. Глаза Куроо были тёмными и серьёзными, когда он посмотрел на него, не давая Кенме возможности возразить. Он поколебался секунду, прежде чем тихо спросить – Это что-нибудь меняет между нами? Застигнутые врасплох брови Куроо взлетели вверх. Сначала он ничего не сказал, молча продолжая их путь домой. С каждой секундой тишины в груди Кенмы росло беспокойство. – А ты хочешь, чтобы это что-то изменило? – наконец спросил Куроо. В его голосе звучали странные нотки, но страх перед переменами, охвативший его, затмил едва заметную мелодичность. Он покачал головой, пытаясь ослабить холодную хватку вокруг своего сердца. – Нет! Куроо сглотнул, но Кенма был так занят собой, что информация не укладывалась у него в голове, пока не стало слишком поздно. – Тогда это ничего не изменит, – заверил его Куроо с тёплой улыбкой, прежнее выражение исчезло, как будто его никогда и не было. Кенма посмотрел на него ещё немного, пытаясь понять, была ли легкая гримаса на лице Тецуро только в его воображении или нет, и что могло быть причиной — но как бы он ни старался, ничего смог найти. Секунду спустя Кенма отверг это как иллюзию. На этот раз Кенма не достал свой PSP по дороге домой, последние несколько сотен метров они шли в комфортной тишине. Когда они остановились между своими домами, Кенма заколебался. После всего, что произошло в этот день, Кенма не мог придумать ничего лучше, чем просто свернуться калачиком на кровати Куроо и поиграть, пока Куроо учился. Может быть, он мог бы даже оправдаться перед своими родителями, сказать им, что Тецуро учил его или что-то в этом роде. Это был не первый раз, когда Куроо помогал ему с учебой, и, гипотетически, его родители не могли ничего возразить; это было что-то абсолютно нормальное между друзьями. В любом случае, сразу после того, как ему прочитали лекцию и сказали, что он женится на девушке, которую он едва знал, был неподходящий момент, чтобы раздражать их ещё больше. Он посмотрел на Куроо, читая понимание в его взгляде, прежде чем Куроо даже получил шанс открыть рот и сказать Кенме, что всё в порядке. Козуме не улыбнулся Тецуро извиняющейся улыбкой и не сделал ничего другого, что могло бы показаться правильным в этот момент. Его разум уже был готов к тому, с чем ему придется столкнуться, когда он войдет в свой дом. Захотят ли его родители поговорить с ним? Начнут ли они ещё один разговор о том, почему Кенма должен жениться на Широби? Спокойно кивнув в сторону Куроо, Кенма развернулся и пошёл по узкой тропинке. Он нервно сжал пальцами края PSP в кармане. Он осторожно открыл дверь, надеясь, что сможет проникнуть внутрь так, чтобы его родители не заметили. Конечно, его матери пришлось пропылесосить коридор сразу после того, как Кенма вошёл. Однако, к его облегчению, всё, что она сделала, это поприветствовала его и сообщила, что ужин будет готов через час. Несмотря на то, что он не был голоден, он кивнул, воспользовавшись возможностью немедленно убежал в свою комнату. По привычке Кенма запустил новую игру в консоли. Это была довольно простая игра, в которой ему приходилось сражаться с одним противником за другим. Всё, что ему нужно было сделать, это увернуться от противника и использовать несколько кнопок на своём контроллере. Однако его мозг, казалось, был перегружен даже такой простой задачей. Монстр на экране замахнулся мечом в его сторону, но когда информация, наконец, переварилась в голове Кенмы, его персонаж уже давно улетел в другую сторону экрана. Недовольно сдвинув брови, Кенма воскресил персонажа, стараясь уделять больше внимания движениям соперника. Он играл около часа, прежде чем сдался, бросив контроллер на кровать позади себя и раздражённо уставившись на экран. Он ненавидел, когда не мог сосредоточиться. С раздражённым вздохом Кенма упал обратно на простыни и поднял руки к лицу. Темнота была приветливой, но она воссоздала образы свадебных нарядов, которые преследовали его с утра, ещё более заметными. Он задавался вопросом, на что была бы похожа его жизнь, если бы он женился на Широби. Было очевидно, что это не то, чего хотел Кенма, но сможет ли он примириться с этим? Одна только мысль о том, что ему придётся спать с ней в одной постели, вызывала у него мурашки по коже. Может быть, они могли бы договориться о том, чтобы у обоих были свои кровати? Это был не традиционный путь, но он надеется, что она будет согласна с этим… Но это всё равно оставило бы проблему "жить вместе в одном доме, постоянно взаимодействовать и каким-то образом связывать свои жизни друг с другом". Одна только мысль о том, что она будет рядом, казалась утомительной и заставляла волосы на его шее вставать дыбом. Но ... возможно, они могли бы прийти к соглашению и просто избегать друг друга. Всё, что его родители просили от них, это жениться, чтобы никто не подумал о нём ничего плохого. Это не означало, что он будет обязан играть типичного любящего мужа. Так что, может быть… может быть, я мог бы. Эта мысль причиняла ему боль, как будто медленно сжигала его изнутри — он проигнорировал её. Альтернативой было заставить его родителей потерять лицо перед своими клиентами. Они попросили его сделать это не просто так, он не мог просто пойти и проигнорировать пожелания двух людей, которые его вырастили. Кенма схватил подушку и свернулся калачиком на простынях. Он хотел бы, чтобы ему не пришлось оказаться в этой ситуации. То, что твои родители пытаются женить тебя на девушке, чтобы защитить свой бизнес и имидж, не означает, что ты должен их слушать, слова Яку всплыли в его голове. Крепко зажмурив глаза, Кенма пытался предотвратить неизбежную мигрень, которая начинала нарастать у него за глазами. Дело не только в твоих родителях, но и в тебе — особенно в тебе. Это твоя жизнь и твоё будущее. Кенма знал это. Он знал это, но легче от этого не становилось.