Ты ещё натурал? Сейчас мы это исправим!

Шкряб, шкряб, шкряб. Один, два, три. Шкряб, шкряб, шкряб. Хотелось есть, или пить, или спать. А лучше всё в месте и где-нибудь без такого яркого света, и не в белом. Наверное, теперь Питер будет ненавидеть этот цвет до конца своей жизни, как видимо, не очень длинной. Он был один уже… чёрт, цифра, которую он насчитал благодаря скрежетанию по деревянной ручке белого стула оставшимися ногтями, вылетела у него из головы. А этот постоянный шум… Спать, как же хотелось спать! Но как только Питер закрывал глаза головная боль становилась невыносимой. Один, без каких-либо звуков кроме писка. Один… Без Наташи, Баки и Стива, без Тони и Пеппер. А ведь ему только показалось, что он обрёл настоящую семью. Где его не бьют и не унижают, где любят и ценят. Питер проглотил беззвучные слёзы, он старался всегда плакать тихо, потому что знал, как это бесит людей, которые стоят выше тебя в пищевой цепочке. Они играли ещё раза два… или три… или четыре, а может и пять, Питер не помнил. Всё смешалось в один болезненный комок из воспоминаний. Яркий свет, белая комната, ни минуты в спасительной темноте, боль… Сильная, жгучая, режущая, колющая, непрекращающаяся. Воспалённый от боли, постоянного света и шума мозг Питера ещё слабо пытался ворочаться, но он не выдержал. Питер заскулил, тихо и протяжно, как облитая кипятком собака, а потом и вовсе взвыл. Плакать нормально он уже не мог, только выть и скулить. Слёзы горячими каплями пачкали его белоснежные штаны. Питер забился в истерике, пытаясь освободить руки и ноги, впервые за всё его пребывание здесь. Его измученный мозг выдавал ошибку на каждую попытку успокоится и вот, когда, казалось бы, его ослабевшее тело сейчас просто отключится навсегда, на грани сознания, сквозь писк он услышал голос… Голос Тони… — Питер, ну ты чего плачешь? Я здесь, всё будет хорошо. Питер замер. Всё его естество встрепенулось, и он, собрав последние крохи сил, поднял голову на голос. Тони… Там стоял Тони! В своей домашней серой футболке и растянутых тёмно-синих спортивных штанах, в том виде, который больше всего любил Питер. Видимо, как только он узнал, что может спасти Питера, примчался, даже не одевшись в свой привычный костюм. Сердце громко застучало где-то в глотке. — Тони! — Питер всхлипнул на вдохе, от чего это прозвучало совсем жалостливо. — Питер, прости что я не пришёл раньше, прости что тебе пришлось терпеть всё это. — Голос Старка был так мягок, что сердце Питера сладостно защемило. — Теперь я заберу тебя отсюда. Всё будет хорошо, нас там ждёт Наташа и Пеппер. Они за тебя так волнуются. Питер выдавил из себя подобие улыбки и разрыдался в голос от счастья. Вот он Тони, его спасут и ему больше не придётся терпеть боль. Больше никакого белого цвета, пластилиновой на вкус каши и мерзкого писка. Тони пришёл за ним, его забирают из этого ада. Спасли, спасли, спасли! Питер не умер и не стал калекой, он сможет продолжить жить как ни в чём не бывало. Снова встретится со своей новой семьёй и обязательно соберёт набор лего с Недом и Мишель. — Пойдём Питер, вставай, надо идти домой, и не плачь больше, я всегда буду с тобой. Слышишь, ребёнок? Всегда. — Тони присел рядом с Питером на корточки и погладил по голове. — Ну что, пришло время есть и играть! — Мужчина палач открыл дверь белоснежной комнаты и с улыбкой на лице перебил слова Тони. Питер почувствовал, как всё рухнуло. Тони пропал, больше он не видел его лица и улыбки, голоса тоже было не слышно. Не дыша, Питер перевёл широко раскрытые, покрасневшие от слёз и яркого света глаза на палача и сердце его остановилось. — Ты чего такой напуганный? Или галлюцинации всё же начались? Ты хорошо держался, обычно у детей они начинаются уже через неделю. — Тони… — пробормотал Питер. — Тони! Нет! Пожалуйста! Забери меня отсюда! Нет! Питер забился в истерике, выкрикивая одно спасительное имя, но теперь он точно осознавал: за ним не придут. — Давай прекращай, покушаешь и будем ставить тебя на гвозди сегодня. — Мужчина широко улыбнулся, устанавливая камеру и Питер захлебнулся в рыданиях. *** Питер не знал сколько прошло часов или дней, или месяцев, или лет, но по ощущениям настоящая вечность. Он не плакал больше, просто устал, да и смысла не было. Пару раз Питер слышал голос Тони и Наташи, но уже не верил этому. Мираж, фантазия его измученного мозга. На играх он не кричал, как бы больно не было. Это стало ему безразлично. Зачем кричать, если всё равно умрёшь. Мысли больше не вертелись у него в голове, Питер просто существовал, без надежды на спасение. Он уже поверил один раз, и что было? Ничего. Его не спасут, как бы он этого не желал. Так зачем почёсывать эго мучителям своими страданиями? Судьба жестоко обошлась с ним, но бывает и хуже. По крайней мере он прожил полгода счастливой жизни с Тони и даже целовал его, да и не только. Правда всего один раз, но он и за это благодарен. Теперь Питеру оставалось только смиренно принять всё что осталось и умереть от одной из игр. Дверь распахнулась. Питер лениво перевёл взгляд на мужчину. Он не сразу понял, что тот держит в руках. Какой-то коричнево-серый комок слабо ворочался, а потом повернулся к нему и уставился чёрными глазками бусинками. Собака! Настоящий щеночек! Это было второе живое существо, которое Питер видел с момента прибытия сюда. Щенок смешно зевнул и тявкнул, потянулся и принюхался. Такой милый, маленький и беззащитный. Питер любил собак, его всегда восхищала их преданность и увидеть одного из их племени было настоящим подарком для него перед смертью. — Вижу тебе нравится, что ж, я рад что смог угодить тебе. — Палач опустил щенка на пол, тот смешно фырча подбежал к Питеру и стал обнюхивать его ногу. Питер был счастлив видеть щенка, но он старательно отгонял от себя мысли о том, зачем его сюда привели. Мужчина покормил Питера кашей, установил камеру, запустил запись и отцепил его руки… Питер удивлённо уставился на палача, тот только улыбнулся и протянул ему нож. Охотничий, такой же как у Наташи. Точнее точь-в-точь как у Наташи. Питер затрясло, но он взял его. Мужчина поймал бегающего по комнате щенка и усадил его на колени к мальчику. — Как ты, наверное, заметил, это не простой нож, а если быть точнее, нож твоей дорогой подружки Романофф. — У Питера всё похолодело внутри. — Она сейчас у нас, и только от тебя зависит, останется она жива или нет. — Нет! Вы мне лжёте! — Питер посильнее обнял щенка, обнюхивающего его ухо. — Тогда откуда мы бы взяли её нож? — Мужчина сладостно улыбнулся. Питер замолчал, смотря на щенка, а потом на нож, на одной из сторон была гравировка на русском. Это без сомнения был нож Наташи. Свою жизнь ему было не жалко, но вот Наташа… Он не мог позволить ей умереть. Наташа стала ему настоящей семьёй, и если она в опасности, Питер сделает всё возможное, чтобы её спасти. — Что я должен сделать? — Убей щенка. — Улыбка палача перестала быть сладкой, она превратилась в оскал. — Нет… — пролепетал Питер со страхом заглядывая в доверчивые глаза собачки. В них плескалось доверие и трепет, желание поиграть с новым человеком, никакого страха или упрёка, чистые, незамутнённые глаза ребёнка, каким был и он сам. — Тогда умрёт Наташа. — Мужчина нежно скалился. — Но… я не могу! Я не могу убить его! — На глаза Питера снова навернулись слёзы, хотя он думал, что больше не способен плакать. — Ты уже убивал человека, так что тебя смущает? — Это была самооборона! Вы не знаете, что там было! — Питер прижал щенка ближе, но нож из рук не выпускал. — Ты хладнокровно убил своего отца молотком, вот что там было. Так что решай, Наташа или псина? Питер полными слёз глазами посмотрел на щенка, тот смотрел на него в ответ. Собачка закрутилась у него на коленях, устраиваясь поудобнее, не чувствуя угрозы. Убить… убить что-то столь маленькое и беззащитное, всецело доверяющее, невинное… Нет, Питер не сможет. Но Наташа… Она роднее ему чем этот щенок. И если убьют её, ему будет намного больнее, чем если он убьёт собаку. Но одно дело защищаясь, даже не желая этого, убить отца, а другое, бедную, несчастную собачку, совершенно осознано и с намереньем. Но выхода у него не было. Питер вскинул руку с ножом, собака коротко взвизгнула и затихла. Её теплая кровь потекла по ногам, оглушительно громко капая на пол. На лице собаки застыло изумление, в глазах читалось: «Предатель». — Теперь вы отпустите Наташу? Губы Питера дрожали, он дышал часто и тяжело, ком вины сдавил горло. Он убил… маленькую, невинную собачку, которая ничего ему не сделала. Теперь её ещё тёплый трупик лежал у него на коленях, а удушающе пряный запах крови забивался в ноздри. — Боюсь, что она уже давно мертва. — Палач расплылся в улыбке. — Ч-что?.. — Питер сделал глубокий вдох и не смог больше дышать. — Мы убили Романофф, как только она явилась в здание. А псина была для веселья. Наташу убили. Убили из-за него. Она скорее всего пыталась его спасти, а её схватили и… Его Наташу! Такую нежную и добрую, со странными анекдотами и длинными рассказами про детство в России, такую… родную. Она стала для него больше чем просто другом Тони, она стала и ему самому самым близким другом. Наташа всегда поддерживала его, утешала, когда он плакал, готовила ему еду. А теперь её нет, по его вине нет. Питер притянул труп щенка к груди и завыл как тот самый щенок перед смертью. *** — Тони, мы напали на след! Пара дней и мы будем знать точное местоположение Питера. — Наташа ворвалась в кабинет Тони без стука. — Ты случаем не теряла свой нож? — Старк нечитаемым взглядом уставился на Наташу, а затем молча повернул к ней монитор компьютера. — Да… Сегодня утром не смогла найти. Но к чему это? — Наташа удивлённо подняла брови. — А к тому, что у нас завелась крыса. На экране плакал Питер, держа в руках окровавленный труп щенка. Наташа содрогнулась. — Они заставили его убить собаку, пригрозив, что убьют тебя. А потом сказали, что ты уже мертва. — Тони мрачно перевёл взгляд на кипы неразложенных бумаг. — Только новый уборщик был у меня в комнате прошлым вечером. — Я жду его труп сегодня в подвале. Отправим подарок с открыткой Гидре. — Тони, ты бы хоть поел. Совсем себя запустил. Питер бы не хотел видеть тебя таким. — Наташа положила ему руку на плечо. В кабинете царил полный хаос. Разбросанные по полу клочки бумаги, какой-то мусор, склад полных тарелок с испортившийся едой, да и сам Тони был небрит, с не уложенными волосами и в старой нестиранной одежде. — Я не могу есть, пока Питер там. — Тони потупил взгляд замутнённых глаз. — Мы почти нашли его, скоро заберём. — Я боюсь, что они записали всё это за неделю и уже убили его, а сами весь месяц крутят старые ролики. — Тони зарылся ладонью в волосы. — Но ведь нож они украли только сегодня. Значит и Питер ещё жив. Не отчаивайся, мы спасём его. — Наташа натянуто улыбнулась. — Но будет ли он прежним Питером после такого… Оба замолчали. *** — Привет, Питер! Давно не виделись! Ты стал таким грустным после смерти той собаки, да и Старк сделал нам один неосторожный подарок, так что сегодня мы тебя повеселим. Заходите ребята, заходите. Не стесняемся! В комнату вместе с палачом зашли ещё двое мужчин. Высокие и можно сказать мощные, они были выше Питера головы на две. Их взгляды не сулили ничего хорошего. Наверное, на этот раз для новой пытки его придётся держать, другой причины им быть здесь Питер не мог придумать. Он окинул их усталым взглядом и отвернулся, ничего интересного в парочке не было. Мужчина установил камеру и настроил ракурс, сегодня Питера почему-то не кормили, но не сказать, что его это расстроило. После смерти Наташи ему уже не хотелось ни есть, ни пить. — И так Питер, сегодня будет подарок на твой день рождения! Да, да, он ещё не совсем скоро, но нашей организации натерпелось его подарить. Приступайте, ребята. Мужчины подошли к Питеру и освободили его руки и ноги от ремней. Он не пытался вырваться, это бесполезно. Скорее всего это охраняемый корпус и сбежать он не сможет, как бы не старался, а вот разозлить мужчин запросто. Так что Питер решил не наживать себе проблем. Но он насторожился, когда мужчины сначала сняли футболки с себя, а потом и с него. — Что вы собираетесь делать? — Питер попытался отпихнуть от себя чужие здоровенные руки, которые пытались снять с него штаны вместе с бельём. — Как что? Заставляем Старка принять нужное решение в кротчайшие сроки. Ну и дарим тебе подарок, конечно. Хотя наверняка это уже твой не первый раз. — Мужчина расплылся в улыбке. Что значит первый раз? Не уж то… Нет… Не может быть! Он же ведь ещё ни разу с Тони! А если это произойдёт, то это точно будет считаться изменой! Питер заметался, стараясь оторвать от своего тела руки мужчин, но один из них просто порвал на нём штаны. Питер вывернулся и, укусив одного из них, побежал к выходу, но его грубо схватили за волосы и засунули в рот его же штаны. Как Питер ни пытался их выплюнуть ничего не получалось. Слёз не было, только дикий животный страх. Тони ведь отошлют это видео, и он всё увидит. Увидит измену Питера… Что он тогда будет думать о нём?! Точно посчитает шлюхой. Питера грубо развернули и, удерживая на сидушке стула грудью, прикоснулись чем-то горячим в влажным к копчику. Питер взвизгнул и попытался снова освободится, но его наотмашь ударили по голове кулаком. Пространство мгновенно порябело и поплыло, силы сопротивляться кончались. Всё что он чувствовал — лишь боль. Пронизывающую его до костей невероятную боль. Он ощущал, как по его бёдрам скатываются капли крови из порванного ануса, но ничего не мог сделать. В него входил крупный член омерзительно глубокими толчками, не давая передохнуть ни минуты. Казалось, будто в него ввинчивают штопор для винных бутылок. Отвратительные хлюпающие звуки оглушали его. Питер булькал, плача, от боли и унижения. Он никогда не думал, что секс такой мерзкий. — Отличная у пацана дырка, тугая! Понимаю Старка, я бы такой каждый день пользовался. — Ты давай там не задерживайся, я тоже хочу, трахать труп не в моих приоритетах. Питер понял что в него кончили не сразу, только когда противное тепло разлилось внутри, он ясно осознал: теперь он настоящая шлюха. И смысла возвращаться уже нет, ведь Тони никогда больше не посмотрит на него как раньше.