Ты ещё натурал? Сейчас мы это исправим!

— Тони, мы нашл… — Наташа влетела в кабинет Старка без стука чуть ли не крича. — Питера изнасиловали… двое, — Тони перевёл на Наташу усталые воспалённые глаза. Он явно не осознавал, что ему сказали. — Нет… О Питер… я так виновата. — Наташа опустила взгляд и её губы задрожали. — Если бы я тогда догадалась что это ловушка… — Она с трудом выдохнула. Тони молчал, нечитаемым взглядом снова смотря на монитор, где он так и не смог досмотреть последнее видео до конца. Крики Питера навсегда останутся в его памяти, кислотой прожигая сердце, оставляя на нём химические ожоги, которые никогда не зарастут. Недоглядел, недосмотрел, доверился Наташе и что теперь? Даже если они вернут Питера, он больше никогда не будет прежним. Откуда Тони знал это? Он сам был в плену в Афганистане и пережил похожее. Ему понадобилось много лет чтобы хотя бы функционировать в обществе как более-менее нормальный человек. Ему до сих пор снятся кошмары, но ладно он. Старк взрослый мужчина. А Питер маленький ребёнок, его психику убьёт такое обращение. Есть вероятность, что он навсегда останется психическим инвалидом. И нет, Тони не пугался того, что, если так случится, ему придётся ухаживать за Питером всю его оставшуюся жизнь, ему не хотелось этого, чтобы только Питер был счастлив и здоров. — Так зачем ты пришла? Если нет новостей, то выметайся. Я, мягко говоря, не в настроении болтать. — Мы нашли предположительное местонахождение Питера. Баки и Стив уже собраны. Я хотела спросить, поедешь ли ты с нами? — Что? — Тони уставился на Наташу с раскрытыми глазами. — Тони, мы его нашли. Понимаешь что я говорю? — Женщина посмотрела на него с жалостью. — Да… нашли… Питера… Нашли Питера?! — Старк вскочил со стула уронив его с громким ударом на пол. — Мы подождём, пока ты переоденешься. — Нет, поеду так. Нельзя упускать ни секунды! *** Семьдесят пять тысяч четыреста один… Семьдесят пять тысяч четыреста два… Семьдесят пять тысяч четыреста три… Питер придумал себе занятие — считать. Правда периодически сбиваясь и путаясь в десятках. Мозг не работал и Питер чувствовал, что действительно на грани смерти. Он не знал сколько прошло времени, только предполагал, что больше недели, из-за один раз обронённой информации от палача. Смысла возвращаться домой уже не было, да и жить тоже. Теперь для Тони он будет не больше, чем шлюхой, так зачем ему это надо? Наташа мертва по его вине, мистер Старк наверняка ненавидит его за измену. Это, мягко говоря, не то, к чему хочется вернуться. Да и Питер уже откровенно не верил в это. Больше не было страха или боли, просто пустота и сожаление, без надежды и желаний. Всё потеряло смысл, он больше не верил голосам родных, сколько бы они не появлялись. Но очень хотелось по-настоящему хотя бы один раз услышать голос Тони перед смертью, даже если он будет ругаться. А что он скоро умрёт Питер не сомневался, он понимал, насколько физически опустошено его тело и уже несколько дней не чувствовал ног. Или недель, или месяцев. Питер окончательно утратил связь с реальностью и способность понимать сколько прошло времени. Даже звон уже перестал напрягать, превратившись во что-то привычное. Семьдесят пять тысяч четыреста четыре… Семьдесят пять тысяч четыреста пять… Семьдесят пять тысяч четыреста шесть… Дверь отворилась, и Питер устало перевёл замутнённый взгляд на неё. Там стоял Тони, просто стоял, ни шелохнувшись, даже кажется не дыша. Питер безразлично отвернулся, он понимал, что это галлюцинация и не собирался веселись похитителей своей бурной реакцией на такое. — Питер… — прошептал Тони и что-то ёкнуло в сердце Питера. Этот голос не звучал как галлюцинация, он был до ломки костей настоящим, но Питер не повернулся и даже не заплакал, хотя глаза предательски намокли. Тони медленно подошёл и стал высвобождать руки из ремней, прикреплённых к стулу, а Питер всё не мог понять, может ли галлюцинация вызывать тактильные ощущения? Что ж, видимо может, или нет… А вдруг на этот раз это правда Тони?! Но как понять, что это не просто плод его больного воображения? Спросить то, чего не знает сам мозг Питера. — Тони? Это ты, или мне снова просто кажется? — Питер поднял на Старка помутневшие глаза и с надеждой уставился такие родные, карие. — Я, это я Питер. Прости что так долго. Прости что тебе пришлось стерпеть всё это. Прости что недоглядел… — Тони порывисто обнал Питера и тот с трудом поднимая руки тоже прижался в ответ к мужчине. — Я почему-то никогда не мог дословно выучить главный закон термодинамики. Скажи мне его и тогда я поверю, что ты — не галлюцинация. — Изменение внутренней энергии системы при ее переходе из одного состояния в другое равно количеству теплоты, подведенному к системе извне, плюс работе внешних сил, действующих на нее. Так поверишь? — заикаясь оттараторил, будто бы находясь на важном экзамене, отстранившись и заглянув в блеклые глаза Питера, он ужаснулся. Удивительный ореховый цвет его глаз потускнел и превратился в цвет дорожной пыли после дождя. — Это правда закончилось? — Да, я больше никогда не допущу чтобы такое случилось. Клянусь своей жизнью. А теперь вставай, нам надо уходить. Тони подхватил Питера под подмышки и помог ему встать, но как только ступни Питера коснулись пола он вскрикнул и упал обратно на стул. — Меня ставили на гвозди, так что все ноги в ранах, а ещё я не чувствую их уже какое-то время… — Питер устало посмотрел на Тони, на его лице читалась полная растерянность. -Прости, забыл, тогда я понесу тебя на руках. Тони, недолго думая, подхватил Питера под колени и спину и понёс из полностью белой комнаты. Питер прижался к нему и уже до конца понял, что это не галлюцинация, потому что этих коридоров он знать не мог или он их выдумал. Под своей ладонью Питер вновь мог чувствовать как бьётся сердце Тони и это действовало на него не хуже наркотика. Он уткнулся носом в шею Тони и с жадностью вдыхал запах его тела, бумаг и машинного масла. Кто-то скажет, что это не самые приятные запахи, но для Питера не было сейчас ничего прекраснее. — Я осмотрела правое крыло там его не… Питер! — Раздался голос Наташи и всё внутри Питера похолодело. Наташа?! Но её же… Он сам видел нож! Неужели его обманули?! Питер оторвался от шеи Тони и повернув голову столкнулся взглядом с Наташей. Его Наташей! Живой и здоровой! На глаза снова навернулись слёзы, он дёрнулся и выпал с рук Тони, оба взрослых от неожиданности вздрогнули. Наташа подлетела к нему и помогла Тони снова взять Питера на руки. — Наташа, ты живая! — Глаза Питера блестели горячими слезами. — Да, мой хороший. Но сейчас не время для разговоров. У нас боевых единиц всего трое, надо сматываться побыстрее. Покинуть здание, а точнее огромную сеть подвалов было не так трудно, как Питер представлял. Там направо, здесь налево, снова налево и опять направо и ещё раз направо. Тони усадил Питера в машину и укутав мягким и таким приятным одеялом, сел рядом, обнимая. Как только глаза Питера закрылись, он уснул сном без сновидений. *** Семьдесят пять тысяч четыреста семь… Семьдесят пять тысяч четыреста восемь… Семьдесят пять тысяч четыреста девять… Неужели это и правда просто была предсмертная галлюцинация? Всё что он видел… обман? Нет! Такого не может быть! Только не это! Питер сел в постели и, с трудом разлепив глаза, панически огляделся. Его комната, его кровать, его письменный стол, его открытый компьютер и никакого шума, никакого белого цвета и он больше не сидит привязанный к стулу. Питер, тяжело дыша, оглядел свои руки. Такие же шрамы на левой руке с уже хорошо зажившими порезами, клеймо «ПОЗОР» на правой и следы от ремней на запястьях. Он откинул одеяло и подтащил к себе ноги, чтобы осмотреть ступни. Вся стопа в мелких ранах, но от прикосновения они почти не болели и явно были намазаны чем-то не очень приятным на запах, на лодыжках так же следы от ремней. Одет Питер был в свою любимую футболку с эмблемой конкурса по физике, которую он выиграл за первое место и растянутые домашние шорты на два размера больше него, как он и любил. — Проснулся? Прости, я задремал. — Сонный голос Тони прорезал такую непривычную тишину. Питер медленно обернулся и уставился на Тони. Его Тони, настоящего, живого! Он уже и не надеялся когда-то увидеть его. Полностью принял мысль о смерти в плену, но вот он — Тони. Не похожий на галлюцинацию, или похожий? Вдруг это всё бред его умирающего от пыток мозга? Питер посмотрел на свои руки, а потом снова на Тони. Но всё выглядело как настоящее и ощущалось так отчётливо: мягкость чистого постельного белья, набитой подушки; запах ванили от ароматической смеси, в которую были воткнуты палочки; яркость солнца за окном, преодолевающая даже шторы; вещи раскиданные по полкам, а самое главное — Тони, он был нестерпимо настоящим, таким живым и знакомым. Его волосы были растрёпаны, борода не ухожена как обычно, он был в растянутой домашней майке запачканной соляркой и в глазах у него была жизнь, не то что у Питера. Его живая, светло-кария радужка светилась счастьем и почему-то одновременно грустью. — Тони? — Питер почувствовал, как намокают глаза, и картинка перед ними поплыла из-за слёз. — Ну чего ты плачешь, ребёнок? Всё же хорошо. Ты больше никогда не вернёшься туда, я тебе обещаю. Никому тебя больше не отдам. И Наташу выгоню. Она уже должна собирать вещи со своими братьями акробатами. — Тони стал серьёзным и разражённым. — Значит Наташа правда жива?! Но зачем их выгонять? — Питер испуганно метнул взгляд на дверь. Ему очень хотелось увидеть Наташу, Баки и Стива, тогда бы он возможно поверил, что это не галлюцинация. — Она взяла тебя на задание, не посоветовавшись со мной, а потом оставила одного на объекте, не догадавшись, что это ловушка. Если хотя бы один человек был с тобой рядом, ничего бы не случилось. Питер завис на долгую минуту, но так и не смог найти в себе силы винить Наташу. Она ведь этого не хотела, она всегда старалась сделать всё как можно лучше, просто в этот раз не получилось. — Не надо её выгонять, пожалуйста! Я уже думал, что не увижу её никогда, что она умерла из-за меня! А теперь… я не хочу с неё расставаться! — Питер ещё не до конца понимал, где он и что происходит, он был как будто в пространстве забитым ватой, каждое движение и слово давалось с трудом. — Хорошо, я подумаю, а теперь иди сюда, ребёнок, тебе нужно поспать. Ласковое «ребёнок» действовало на Питера сейчас как наркотик. Он, не раздумывая, снова лёг в объятия Тони и несколько слезинок всё-таки скатились с его глаз. Тони был таким мягким, родным, от него пахло соляркой и канифолью, а ещё мятной зубной пастой и шампунем с имбирём. И Питер подумал, что даже если это галлюцинация, то он всё равно счастлив. *** Семьдесят пять тысяч четыреста десять… Семьдесят пять тысяч четыреста одиннадцать… Семьдесят пять тысяч четыреста двенадцать… Питер проснулся один, в своей постели. Он сел, снова оглядел комнату пытаясь поймать взглядом ту ниточку, которая бы указала ему, что это реальность. И он нашёл. На столе стояла ваза с пионами. Питер раньше никогда не ставил цветы, очевидно, это была Наташа. Только она знала, как Питер любит пионы, особенно такие пудрово-розовые. Питер вздохнул и снова откинулся на подушки. Не верилось, что всё закончилось; что он снова в башне, дома; что Тони рядом; что больше не будет боли и Наташа жива. Наташа! Точно, скорее увидеть её! Питер вскочил, но тут же плюхнулся обратно на кровать. Ноги ныли и ступни горели огнём. Он зашипел и попробовал встать уже аккуратнее — получилось. Кое как добравшись до гардеробной, он надел носки и почувствовал, как стало легче. Видимо сказалось то, что он сидел долгое время и те гвозди. Кстати, а сколько он вообще пробыл там? От одного воспоминания об этом месте к горлу подкатила тошнота, вызванная страхом. Питер поёжился, подошёл к букету и уткнулся в него лицом. Сладкий, с яблочной кислинкой аромат пощекотал ноздри и Питер довольно вжался в букет сильнее. Мягкие лепестки нежно гладили кожу щёк и лба, было так приятно чувствовать что-то кроме запаха крови и собственных отходов. — Питер? Ты спишь? — Дверь тихонько отварилась и Питер вздрогнул всем телом от этого звука. Оторвавшись от пионов, в которые он зарылся уже буквально с головой, Питер посмотрел кто перед ним. В дверном проёме было лицо Наташи. Она улыбалась и её глаза горели как самые дорогие самоцветы. Питер, не раздумывая ни секунды кинулся и повис у неё на шее. Наташа, смеясь закружила его. — Я так рада что ты наконец дома. Уже боялась, что не увижу тебя. А знаешь, как переживал Тони! Почти не ел ничего. Ты, кстати, кушать хочешь? А не думаю, что тебя там вкусно кормили. А я борщ сготовила и чебуреки. Как ты любишь. — Я тоже очень рад тебя видеть! Но мне сказали ты умерла! Как они достали твой нож? — Питер уставился с улыбкой на Наташу, всё ещё обнимавшую его. И глаза Питера показались ей серыми и тусклыми, безжизненными, хотя раньше они горели как огоньки. И от этого ей было, наверное, больнее всего. Осознавать, что из-за тебя так потухли чьи-то глаза. — У нас завелась крыса, которая своровала мой именной нож. Но не волнуйся, теперь опасности нет. Представить не могу, что сделал с ним Тони. Разорвал на куски в лучшем случае. Кстати, как пионы? Тони решил поднять тебе настроение. — Наташа тоже улыбнулась, так ласково, как только могла. — Это от Тони?! Я думал ты принесла. — Питер в удивлении наклонил голову, всё ещё не выпуская Наташу из объятий. — Ага, пришёл ко мне сегодня утром за советом. — А он ещё в башне? Или уже ушёл работать? — Нет, ждёт с остальными пока ты проснёшься. — Ой, надо тогда скорее к ним идти! — Питер наконец отстранился. В гостиной и правда все его ждали. Стив, Баки, Тони и Пеппер. Они улыбались, так тепло и по-родственному, словно он и правда их сын. Стив вышел вперёд и подойдя к Питеру крепко обнял. Питер стушевался, Стив никогда не позволял себе такое проявление эмоций. — Прости нас, Питер. Мы все перед тобой очень виноваты. — Да я и не обижался так-то… Но спасибо. — Питер неловко перебрал плечами, чтобы Стив его отпустил. — Так, все сантименты после еды. Питер не ел нормально уже три недели! — Наташа похлопала Стива по плечу и тот отступил. — Три недели значит… — прошептал Питер. — Всё, садись-садись! Наташа усадила Питера за стол и жизнь в башне закипела. Перед ним поставили огромную тарелку борща и такую же большую стопку чебуреков. Пеппер делилась со всеми результатами работы; Стив помогал ей с формулировками в документах; Тони обсуждал новые изобретения с Наташей и не забывал ввести в курс дела Питера; а Баки как обычно подшучивал над ним. Всё было, как всегда, так как должно было быть, словно ничего и не происходило. И Питер был рад, что никто не просил у него рассказывать подробности. Ему откровенно не хотелось вспоминать, то, что было. Он собирался выкинуть из головы всё то что случилось и никогда не вспоминать об этом. Борщ уже был почти доеден и Питер собирался попросить добавки, потому что Наташа, как всегда, приготовила очень вкусно, а последние три недели он ел только кашу на воде со вкусом пластилина, как его горло сдавило. Он закашлялся, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, глаза заслезились. — Питер, ты чего? — Тони тут же заметил это. Питер продолжал кашлять и хрипеть, теперь задыхаясь по-настоящему. Он схватился за горло и хрипел, открывая рот как рыба на суше. — Подавился наверное? — Пеппер похлопала Питера по спине. Потемнело в глазах, стало чертовки тяжело удерживать равновесие даже сидя на стуле и последнее, что Питер понял: с этого самого стула он и свалился.