кукольная колыбель, похороненная в клёне

В голове прокручивался сто и один сюжет того, что вероятнее всего могло случиться, но ни одна фантазия не совпала с реальностью.

___

      Подмечая взглядом мокрые осенние листья на сырой земле, Гоголь вприскочку брёл по протоптанной тропе. Время действительно позднее, было бы отлично возвратиться домой. Отлично возвратиться туда, где тебя ждёт лишь громкая тишина комнат и тоскливо мигающая лампочка на кухне. От этих мыслей только и хотелось навсегда раствориться в грязных лужах, оставленных недавним дождём.       — Прошу прощения, — слабо раздался голос. — По всей видимости, Вы обронили.       Николай повернулся, вздрогнув от неожиданности. Кто-то аккуратно похлопывал по его плечу. Незнакомец, на чьих руках виднелись чёрные перчатки из бархата протягивал Гоголю что-то похожее на апотропей.       — Неужто! — воскликнул Николай. — Как же я не уследил. Благодарю Вас. — торопливо взяв свой амулет, он перевёл взгляд на собеседника. — Какая чудная шапка, необычно для такой погоды. Можно примерить?       Парень улыбнулся, протягивая ушанку.       — Мне нравится ваша непосредственность. Смею сказать, что Вы весьма утончённо выглядите, словно кукла.       Гоголь с украдкой взглянул на собеседника, немного покрутил в руках шапку и надел на себя.       — Лестно слышать! А мне кажется, что Вы странный, но в хорошем смысле. Мне даже нравится.       — Вы напоминаете мне свою незаконченную работу, точно вылитая копия.       Николай прищурился и наклонился вперёд, удерживая с незнакомцем зрительный контакт.       — Как вас зовут?       — Достоевский Фёдор, — он также не желал отводить взгляд от собеседника.       — А вас?       — Николай Гоголь.       Они смотрели друг на друга с едва заметным предубеждением и обоим хотелось что-то сказать. Гоголь снял с себя ушанку, взглянув на неё ещё раз.       — Не хотите ли увидеть её, — вдруг начал Достоевский. — Моё творение? — он улыбался глазами, выжидая ответа.       В воздухе повисла робкая тишина.       — Да, — пробормотал Николай.       Гоголь задумался на секунду, и он солгал бы себе, если бы сказал, что не знал ответа с самого начала. Его не ждёт собственная квартира, до жути неуютная даже для простого существования. Его ждёт только тоска и чувства, которые сложно разобрать, которые выгрызают в нём дыру. Его ждёт боль. И это всё Гоголю невыносимо мерзко и противно. И он бы действительно солгал, если бы сказал, что не хотел пойти. Он безумно хотел бежать подальше от всего, что напоминало ему себя.